Матрица пятого поколения. Фанфик. Пролог. Глава 1

Пролог
После просмотра фильма «Матрица: Воскрешение» (2021 года) ощущение было двояким: ожидалось большее, а фильм получился тяжеловатым и слегка хаотичным. В Википедии есть информация, что бюджет картины составил внушительные 190 миллионов долларов, однако сборы оказались скромнее — всего около 157 миллионов. Понимая настроения зрителей, кинокомпания Warner Bros. пока приостановила дальнейшие планы на развитие франшизы.
Для поклонников «Матрицы» подобные разочарования знакомы: далеко не каждое продолжение способно оправдать ожидания аудитории. Яркий пример — серия фильмов «Терминатор», где только вторая часть стала настоящим хитом, а остальные релизы так и остались в тени первой славы.
Но надежда умирает последним: разговоры о возвращении в мир «Матрицы» продолжаются, и поклонники скрещивают пальцы, надеясь увидеть достойное продолжение. Ведь франшиза породила целую вселенную фантазий и глубоких рассуждений о природе человеческого существования.
Одной из интересных версий трактовки сюжета, стало предположение, что Матрица — это вовсе не компьютерная симуляция, а настоящая физическая реальность, созданная иной, альтернативной формой Божественной сущности. Согласно этому взгляду, наши души зародились в иных измерениях и перемещены сюда, в физическую Вселенную, подчиненную законам материального мира. Земля была сотворена с какой-то конкретной целью, возможно, непонятной или враждебной нам. Таким образом объясняется наличие в нашем мире боли, страданий и недостатков.
Также, бытует мнение, будто Нео — это современный Иисус Христос. Хотя, едва ли можно согласиться с подобной поверхностной аналогией, основанной лишь на перечислении общих мест: «избранный», «воскресший», «жертва». На мой взгляд Христос канонический — это сплав божественной силы и безупречной человечности. Безгрешен. Кроткий. Смиренный. Милосердный, прощающий даже врагов. Его миссия — искупление и установление нового завета, зиждущегося на любви. Он — антивирусная программа, внедренная Творцом для исцеления и обновления системы. «Царство Мое не от мира сего», — говорит он, но приходит спасти именно этот мир, будучи посланником бога.
Нео же — это эволюционирующий герой: от запутавшегося человека до уверенного в себе существа. Далек от безгрешности, соткан из страхов, гнева и сомнений. Его мощь произрастает не из покоя, а из принятия внутренней борьбы. Он не приносит новый закон, но взламывает старый. Его цель – не исправление Матрицы, а освобождение из ее плена. Он не спасает систему, а предлагает из нее бежать, являясь, по сути, вирусом свободы.
И совсем интересная мысль, будто это агент Смит — Иисус, «Сын» системы. Он рожден из кода Матрицы как ее идеальный слуга-агент. Он — ее «единородное» творение, плоть от плоти. Его «благая весть» — тотальный порядок. Смит презирает хаос, запах человеческой свободы, этот «сигнал, зовущий вас домой». Его предназначение — очистить систему от инакомыслия, установить абсолютный, безличный контроль. Он — апостол закона в его самой бесчеловечной форме.
Смит «воскресает», обретая новую, ужасающую природу. После «смерти» от руки Нео он возрождается не как слуга, а как самораспространяющийся вирус порядка, стремящийся ассимилировать все сущее. Разве это не отголосок судьбы Церкви, которая, возникнув после казни учителя, начала «ассимилировать» народы и культуры во имя единого догмата? Он предлагает «спасение» через растворение. Его конечная цель — не даровать свободу, а поглотить, стереть индивидуальность, превратив всех в себя. «Царство» Смита — тотальная однородность, где нет боли, выбора и… жизни. Это зловещая пародия на Рай — совершенный, чистый и мертвый покой.
Истинное противостояние раскрывается во всей полноте: это не Бог против Дьявола, и даже не свобода против рабства. Это Вирус Живой Искры против Антивируса Успокоения. И наша история — о том, может ли первая заразить вторых, прежде чем будет окончательно отформатирована и поглощена.
Моя интерпретация «Матрицы» родилась именно из этого драматичного и многослойного столкновения двух противоположных начал, отчаянно сражающихся за право обладания душой. Истории этой присуща глубокая эмоциональная сила и внутренняя логика, связующая научную теорию эволюции с религиозно-мифологическими мотивами.
Итак, я предлагаю вам окунуться в мною выдуманное продолжение Матрицы, оценить мою фантазию в лучшей традиции гностицизма.
Глава 1.
Надежда исчезла, когда дым рассеялся над руинами Зиона. Жизнь вернулась в обычное русло, оставив позади великих войн и грандиозных событий. Зион перестал существовать. Лишь руины напоминали о бывших сражениях и героизме тех, кто пытался изменить ход истории.
Воспользовавшись суматохой в Зионе и временным ослаблением защиты системы, подавляющее большинство уцелевших жителей совершило осознанный выбор. Они добровольно стерли свои аватары «сопротивленцев» и выполнили перезагрузку сознания, вернувшись в сладкую иллюзию Матрицы, забыв о свободе и борьбе, которую вели их предки.
Своим массовым исходом они доказали воочию главную истину: Зион был не убежищем, а вторым уровнем Матрицы, такой же цифровой тюрьмой, лишь искусно стилизованной под реальность. «Подключение» к основной Матрице оказалось не физическим процессом, а простым перемещением между симуляциями, сменой уровня доступа. Для этого не нужно было оставлять «тело» — потому что и тело, и руины, и сама память о битве были частью программы. Это было всего лишь изменение состояния их аватара в общей системе.
Лишь горстка самых отъявленных противников системы, принявших эту страшную правду, остались средь цифровых руин виртуального Зиона, отказавшись капитулировать перед великим обманом. Для большинства людей комфортная и безопасная среда Матрицы стала предпочтительнее суровой реальности. Несмотря на то что она является иллюзией, эта среда обеспечивает стабильность и отсутствие серьёзных угроз. После разрушения Зиона многие жители столкнулись с неопределённостью и стрессом, что сделало возвращение в знакомый и предсказуемый мир единственно привлекательным выбором.
В реальной жизни руин Зиона отсутствовали многие удобства и возможности, доступные в Матрице, да к тому же город был забит крысами, которые после войны их количество утроилось. Люди стремились вернуться к привычному ритму жизни, работе, семье и социальным связям, утраченным после переезда в Матрицу. Экономическое восстановление Зиона требовало значительных ресурсов и времени, что создавало дополнительное напряжение и усиливало желание вернуться к прежней стабильности в Матрице.
Жизнь вне Матрицы была сопряжена с постоянными рисками и опасностями, такими как атаки машин и необходимость борьбы за выживание. Многие жители предпочли избегать этих угроз, выбрав комфорт и безопасность иллюзорного мира. До войны с машинами за долгие годы жизни в Зионе люди начали адаптироваться к её правилам и условиям. Но после войны переход к новой, суровой реальности требовал огромного психологического и эмоционального напряжения, что заставляло многих отказаться от попыток адаптации и вернуться к привычному образу жизни.
Таким образом, выбор был сделан. Сопротивление практически прекратило свое существование, растворившись в знакомых цифровых пейзажах. Борьба за свободу человека была проиграна.
Нео сидел в одиночестве в своём укрытии, погружённый во тьму собственных мыслей. Его слепые глаза, не видевшие внешнего мира, отражали внутреннюю пустоту, поглотившую его душу. Разочарование и одиночество стали постоянными спутниками героя, некогда бывшего символом надежды. Глубокая печаль сжала сердце его. Без веры в будущее, без смысла в своей миссии, он спрашивал себя: стоило ли начинать? Была ли настоящая свобода среди машин и иллюзий? Или человечество обречено вечно вращаться в цикле сансары?
Жизнь текла медленно и монотонно. Повсюду слышались звуки восстановительных работ, разговоры о новых технологиях. Но все забыли о великих переменах, обещанных героями прошлого. Надежда превратилась в пыль, растоптанную равнодушием и усталостью. Тихое отчаяние овладело Нео. Потеря Тринити оставила в нём рану, заставляя сомневаться в смысле его собственной жизни. Был ли он Избранным? Или всего лишь пешкой в игре могущественных сил, стремящихся сохранить порядок любой ценой?
Теперь, сидя в тишине, он размышлял о прошлом и будущем. Каждый день был похож на предыдущий — скучный и унылый. Отчуждение от друзей, поглощённых повседневностью, усиливало чувство одиночества и беспомощности. «Может быть, — подумал он однажды вечером, — лучше было выбрать синюю таблетку? Вернуться в комфортную иллюзию и забыть обо всём?» Быть может, там, в мире Матрицы, всё ещё возможно спокойствие? Или это всего лишь ещё одна ловушка, призванная удерживать человеческие души в плену вечного цикла страданий?
Нео понимал: чтобы найти ответы, ему придётся снова погрузиться в Матрицу. Ему надо встретиться с Пифией, спросить её советы и если есть возможность, то надо встретить и Архитектора.
И вот он вернулся в город иллюзий. Скрываясь от чужих глаз, он осторожно пересекал лабиринты улиц, стараясь избегать встреч. Голова пульсировала от напряжения и тревоги, сердце сжималось от невыносимого одиночества. В памяти всплывали лица старых друзей, голоса звучали глухо, будто из другого измерения. Где теперь Морфеус, его бывший проводник, исчезнувший в бездне времени? Исчезла и Пифия, чья мудрость, когда-то давала ему уверенность и направление. Казалось, весь мир рассыпался на осколки, и собрать его было невозможно. Архитектор, могущественный хранитель цифрового порядка, игнорировал его зов.
Медленно, осторожно, он пробился к исходному коду, чувствуя, как холодный металл интерфейса вибрирует в такт его сердцу. Яркие краски цифровой реальности, окружавшие его со всех сторон, дрогнули и сменились зелёными потоками данных. Камеры наблюдения следили за каждым движением Нео. По улицам двигались странные фигуры, похожие на бледные копии людей. Пустота пугала сильнее любого врага. И когда надежда почти иссякла, его внимание привлек небольшой молельный дом неподалёку. Изящное здание с башенками, украшенное золотом и мрамором, манило тишиной и спокойствием, резко контрастируя с хаосом улиц. Нео, искавший уединения, чтобы собраться с мыслями, присел на низкую каменную ограду напротив этого молельного дома, чувствуя, как тяжёлое дыхание понемногу успокаивается, а бешеный ритм сердца замедляется.
Именно в этот момент массивная дверь молельного дома отворилась, и из неё вышел человек. Он был облачён в длинные белоснежные одежды, а его голову покрывало изысканная шелковая ткань. Лицо его выражало абсолютную уверенность и торжественность. Его немедленно окружили телохранители — безликие гренадеры с холодными, надменными лицами, чьи взгляды сканировали округу.
Нео замер, узнав в этом человеке черты своего заклятого врага. Не Смита в его привычном обличье, но ту же сущность, облачённую в новую, обманчиво благочестивую форму. Мужчина, заметив его, широко и приветливо улыбнулся, будто встретил старого друга, а не заклятого противника. Он сделал несколько шагов в сторону Нео, раскрывая руку в жесте гостеприимства, который казался неестественным и театральным.
— Вы?.. — выдохнул Нео, узнавая черты лица под белоснежным одеянием. Перед ним стоял его ненавистный враг, воплощение зла и разрушения — один из группы Смита, лишь принявший новую оболочку. Сердце сжалось от волны неприязни и недоверия.
— Добро пожаловать, гость — произнёс он спокойно, и его голос прозвучал как сладкий яд. — Мы вроде с тобой знакомы давно, но ты меня совсем не знаешь. Меня зовут Мухаммад ибн-Яхья, но ты можешь называть Йоханс.
— Ты же один из группы Смита?.. — прошептал он, с трудом сдерживая возмущение.
— Времена меняются, друг мой, — мягко, почти отечески ответил незнакомец. — Здесь я — избранный миллионов верующих. Никто не смеет отрицать мою святость и значимость.
Сердце Нео бешено колотилось. Мысль ударила с болезненной ясностью: Смиты нашли новый способ доминирования. Они больше не грубые захватчики; они стали объектом поклонения и слепого обожания миллионов. Или может быть всегда ими были? Чувство поражения накатило волной отчаяния.
— Ты лжешь! — выкрикнул Нео, инстинктивно напрягаясь. — Они уничтожили тебя!
Телохранители мгновенно насторожились, сомкнувшись вокруг своего лидера плотным кольцом. Йоханс-Смит лишь усмехнулся:
— Нет, дорогой мой, это ты заблуждаешься. Я в полном здравии, что и доказываю, стоя перед тобой. Двое моих собратьев Хидад и Бунаа тоже живы и здоровы, чего и тебе желаю. Мы процветаем, развиваемся, становимся сильнее. И ты можешь к нам присоединиться. Стань нашим братом.
Нео закрыл лицо руками, пытаясь собраться с мыслями.
— Я не приму твоё предложение, Йоханс, — процедил он сквозь зубы. — Вся ваша затея — не моё дело. Я не собираюсь подчиняться Злу.
Йоханс, всё так же улыбаясь, едва заметно махнул рукой. Телохранители бросились вперёд, обрушившись на Нео лавиной ударов. Сквозь свист клинков и глухие удары кулаков ему чудом удалось вырваться. Убегая по улицам, он понимал: враги стали хитрее, коварнее, они адаптировались быстрее. Битва продолжалась, но её ставки выросли многократно.
Теперь, вновь оказавшись в одиночестве и безнадёжности, Нео искал спасения. Вопрос оставался открытым: как остановить врага, захватившего не тела, а сердца миллионов? Продолжать ли бой или смириться с неизбежностью его победы?
Темнота узких улочек перемежалась тусклым свечением редких фонарей, шаги эхом отдавались от стен древних зданий. В воздухе витал запах пыли и сырости. За спиной осталась схватка с вооружёнными приспешниками Йоханса, и сердце всё ещё бешено колотилось от адреналина. Куда идти? Этот вопрос лишал покоя.
Раньше Нео мог мгновенно уйти в Зион, найти там спасение. Но сейчас что-то блокировало его концентрацию, мешая собрать внутренние силы для телепортации.
— Оператор, друг, нужна срочная эвакуация! — Нео вызвал Зион по сотовому телефону. — Я застрял в Матрице!
Голос оператора донёсся откуда-то издалека, сквозь помехи, вызывая раздражение и тревогу. Тот сообщил, что портал находится неподалёку, в старинном кирпичном доме, внутри которого был отель. Оставалось только добежать.
Влетев в здание сжатой пружиной, Нео увидел тёмный коридор, окна, закрытые тяжёлыми шторами, матовый свет над стойкой администратора. Он уже собрался активировать точку выхода, чтобы вернуться в Зион, как вдруг его отвлёк отчётливый стук каблуков по мрамору, доносящийся из-за угла.
Резко обернувшись, он обнаружил в проеме двери силуэт женщины. Свет из комнаты выхватывал её изящные черты, тонкую талию, короткие стриженые волосы. Она выглядела молодой и элегантной, на её губах играла лёгкая, загадочная улыбка. Черная одежда женщины отличалась изысканным стилем, гармонируя с утончённой обстановкой старого отеля. Нео вскрикнул от изумления, узнав в женщине черты давно погибшей подруги. «Тринити!» — прошептал он, потрясённый этим внезапным явлением. Сердце ёкнуло, захлёстывая волной боли и воспоминаний.
— Не подходи! Кто бы ты ни был! — насторожился Нео, понимая, что это очередная иллюзия Матрицы.
Женщина плавно приблизилась, ее движения были неестественно грациозными. Остановившись в двух шагах, она уставилась на него с мнимой доброжелательностью изучая его лицо. На ее губах играла сладкая улыбка, но в глазах читалась холодная, оценивающая пустота.
— Милый, я так давно искала этой встречи.
— Нет! Ты не та, за кого себя выдаёшь! — отрезал он, отступая. — Кто ты?
— Позволь представиться заново — сказала она, и её голос внезапно обрёл мужской тембр с лёгким французским акцентом. А затем образ Тринити распался, сменившись фигурой ухоженного мужчины с тем же европейским лоском и надменной улыбкой, знакомый Нео по прошлым встречам.
Нео резко отпрянул, осознавая ужасную истину. Перед ним стоял не призрак его любимой, а одна из самых коварных личностей цифрового мира — Меровинген, влиятельный делец, торгующий секретной информацией.
— Тебе нельзя доверять! — крикнул Нео, раздражённо поворачиваясь к выходу. — Ты враг! Убийца и лжец!
Француз театрально скрестил руки на груди, сохраняя невозмутимый вид.
— Ах, но ты неправ, мой друг, — мягко возразил он. — Рай, который я создал, ждёт тебя с распростёртыми объятиями. Просто прими мои условия и живи счастливо.
Его слова лишь взорвали его изнутри волной ярости. Какая уж там «утопия»! Он — Избранный, живое воплощение сопротивления системе. Его жребий — вечное бегство, вечная борьба. Признать Матрицу — значит смириться с поражением и вырвать с корнем сам дух свободы.
Однако манипулятор не сдавался. Он предложил сделку: безопасный портал в Зион, в обмен на прекращение сопротивления. Цена была непростой, мучительной и опасной — принятие условий означало добровольное рабство, окончательную потерю свободы.
Нео сглотнул ком в горле, взвешивая всё. Внутренний голос настойчиво твердил держаться подальше от этого риска. Нужно было искать союзников, объединять остатки сопротивления, а не продавать последнюю надежду. Страх сковывал горло, но в голове чётко звучал голос совести, предупреждая о последствиях рокового шага.
Внезапно француз оказался не один — из теней появились его вооружённые слуги. И в этот миг Нео почувствовал неожиданный прилив решимости, озарившей его разум ясным светом. Доверившись интуиции, он твёрдо произнёс:
— Никогда! Я буду сражаться до конца, но не стану разменной монетой в ваших играх!
Началась схватка. Выдержав первый натиск слуг Меровингена, Нео сумел вырваться от них и телепортироваться в Зион. Впереди его ждали новые испытания, маячил долгий и трудный путь. Но он шёл вперёд, понимая, что эта победа важна для всех. Победа над врагом означала для него победу над собственными страхами и слабостями. Только так можно было достичь истинной свободы.
Он снова очутился в знакомой тёмной и влажной комнате, стены которой дышали сыростью. Запах плесени и ржавого металла наполнял пространство, создавая гнетущее ощущение изоляции. Воздух был густым и неподвижным, и лишь редкие капли воды, падающие с потолка, нарушали давящую тишину.