Сон Валентина Александровича

         


   Говорят, что имя человека во многом определяет его судьбу. Тоже можно сказать и о его фамилии. Магия букв, или, скорее, их вибрация, каким то мистическим образом оказывает свое неизгладимое воздействие на психику человека, формируя его характер. А характер, как известно, это уже - судьба.
   Так или иначе, а фамилия Валентина Александровича, Чертягин, определила его линию жизни от и до. Он прожил жизнь, итогом которой было всеобщее людское проклятие. Но его это заботило мало, пока с ним не случилось то, что рано или поздно случается с каждым человеком. Валентин Александрович умер. Сам же он перемену места своего пребывания практически не ощутил. Единственное, что кольнуло ему глаза, когда он их открыл, два обстоятельства. Он был голый и в совершенно незнакомой ему обстановке в окружении незнакомых ему людей, сидящих, как и он на полу.
   С минуту Валентин Александрович осматривался, соображая, где он. Обстановка чем то напоминала баню. Было очень жарко и главное, все вокруг были нагие. Не было только банных аксессуаров; тазиков, веников и прочих принадлежностей. Но это его не смущало. Его смутило другое обстоятельство. Многие находившиеся в помещении были подавлены и плакали, некоторые навзрыд. Да и сама царившая там атмосфера, казалась, была накалена до предела, вызывая тревожное гнетущее чувство беспокойства. Словно сам воздух был заряжен напряжением ожидания чего то неотвратимо ужасного. Это его настораживало и сбивало с толку. Он не мог понять, где он и что вокруг происходит. Крутил по сторонам растерянно головой и время от времени облизывал пересохшие, не то от волнения, не то от жары, губы. И чем больше проходило времени, тем тревожнее и непонятнее становилось у него на душе.
   Дело в том, что Валентин Александрович отчетливо помнил весь вчерашний день. Помнил, что вчера не брал в рот ни капли и никак не мог грешить на похмельную забывчивость. Весь день он провел дома, и спать лег, как обычно, в свою постель. А вот проснулся… проснулся неизвестно где. Да еще голый. И это обстоятельство его сильно смущало и сбивало с толку. И даже в какой-то момент навело на мысль, что с ним случилось одно из двух, либо он тронулся умом и все, что он видит, в реальности не существует, а является плодом его больного воображения. Либо он еще спит, а значит, все это ему только снится. Второе ему показалось более правдоподобным. Чтобы проверить это и проснуться, он ущипнул себя за ляжку с таким остервенением, что от боли даже вскрикнул, что тут же привлекло к нему внимание окружающих. Головы близ сидящих с ним людей тут же обратились в его сторону. Такое внимание к своей персоне со стороны окружающих сконфузило его. Валентин Александрович смущенно улыбнулся, и зардел. Выставил слегка вперед ладонь и заискивающе покивал головой, давая этим понять, что это чистейшее недоразумение и что с ним все в порядке, приговаривая одно и то же «простите, простите, простите».
   Так прошло еще несколько минут. В конце концов, не в силах разгадать загадку своего местонахождения, он решил поинтересоваться у соседа. Легонько коснулся впереди сидящего мужчину рукой и когда тот обернулся, вдавливая голову в плечи, стыдливо спросил:
   - Простите, вы не скажите, что это за место?
   Обернувшийся, посмотрел на него так, как будто перед ним находился не взрослый мужчина, а несмышлёный младенец, не способный отличить правую руку от левой. Затем злорадно усмехнулся и коротко бросил:
   - Ад, - на что Валентин Александрович сконфужено улыбнулся и, со свойственной ему манерой льстеца, заискивающе поблагодарил:
   - Спасибо.
   Однако ответ его совершенно не удовлетворил. Валентин Александрович недоуменно пожал плечами и снова стал крутить по сторонам головой, ища ответа на свой вопрос, «где он».
   И в этот момент случилось то, чего Валентин Александрович меньше всего мог ожидать. Стена напротив, на которой были изображены весы, как символ судилища, которые на самом деле оказались закамуфлированной дверью, вдруг разъехалась, и из дверного проема вышел не кто иной, как черт.
   Валентин Александрович даже ахнул и сперва не поверил своим глазам, до того все это показалось ему диким. Однако скоро понял, что глаза ему не лгут. Это был самый натуральный черт. Точь-в-точь, как он описывался в художественной литературе. Среднего роста, по виду человек, со свиным пятачком на рожице, двумя коротенькими рожками на голове, пушистой кисточкой на кончике хвоста, копытцами вместо ступней и густой-густой бурой лоснящейся шерстью и ужасающе злобными, колючими, глазками.
   От увиденного у Валентина Александровича даже в горле перехватило, так что он едва смог сглотнуть. А от страха по спине побежали мурашки и проступил холодный пот. В глазах запрыгали разноцветные зайчики, и ему показалось, что он теряет чувства. Однако сознание не покинуло Валентина Александровича. Переборов нахлынувшую дурноту, он постепенно пришел в себя и стал наблюдать за происходящем.
   А происходило тем временем следующее.
   Черт, стоя в дверном проеме, внимательно оглядел всех присутствующих. Потом вскинул свою волосатую лапу и указал перстом на сидящего неподалеку от него толстяка.
   - Ты,- властно сказал он, поманив беднягу указательным пальцем, на что тот послушно поднялся с пола и как загипнотизированный пошел к черту.
   - Ну что, хряк,- раскатисто произнес черт и залихватски ухватил толстяка своей мохнатой лапой за шею. – Пойдем, твоя очередь, - произнес он и легонько подтолкнул беднягу в распахнутую дверь, откуда доносились стоны и вопли. Они сделали несколько шагов и там исчезли.
   «Боже, боже, боже», прокатывалась в уме Валентина Александровича одна единственная фраза.
   Теперь он уже нисколько не сомневался, где он. Это бал ад, точнее, его преддверие. Место, где взвешиваются все содеянные человеком мерзости. Место, откуда есть лишь единственный выход, в преисподнюю.
   «Как же так? За что? Почему? Ма-ма…». Прокатилась в уме Валентина Александровича волна несвязных мыслей. В голове у него творилась неразбериха. Он совершенно не знал, что делать. Ужасный страх сковал его намертво, так что он не мог даже пошевелиться. Сидел на полу и как загипнотизированный неотрывно смотрел на дверь, за которой исчез толстяк и черт, повторяя оду и туже фразу: «этого не может быть, этого не может быть»?
   Дело в том, что Валентин Александрович не когда не верил ни в бога, ни в черта, ни в ад. Более того, всю свою жизнь он насмехался не только над верующими, но и над их страхом перед адом. Ему и в голову не могло прийти, что все, над чем он потешался всю свою жизнь, на самом деле существует. Что ад так же реален, как и то, что Валентин Александрович находится сейчас в аду. И тем не менее это не укладывалось у него в голове. И не укладывалось вот почему. Во-первых, потому, что это значило бы, что Валентин Александрович умер. А попасть в ад можно только умершим. Ад, это не мавзолей, куда ходят на экскурсию. А если умер, стало быть, ничего этого бы быть не могло, так как ни в какую загробную жизнь Валентин Александрович не верил. Не верил он так же не в какую бессмертную душу. Тем не менее, это было и Валентин Александрович это видел своими глазами.
   «Наверно, я все еще сплю», с облегчением подумал Валентин Александрович и улыбнулся. Волнение, вызванное существованием страшного явления, стало ослабевать. Он постепенно успокоился и теперь глядел на эти зловещие декорации, как на забавные сновиденческие фантазии.
   Однако умиротворение его длилось не долго. В тот самый момент, когда он был готов окончательно поверить, что еще спит, вдруг неизвестно откуда прогремел голос: «а те, кто думает, что это сон, пойдут без очереди». И тут Валентина Александровича охватила настоящая паника. Он хотел вскочить на ноги и бежать куда глаза глядят. Попытался даже встать, но не смог. Тело не слушалось его. Он вдруг понял, что не владеет собственным телом. Что руки и ноги ему не подчиняются. Так он и сидел, пока зловещая дверь не разъехалась и на ее пороге не появился черт. И тут внутри у Валентина Александровича все оборвалось. Холодный пот побежал по спине и вискам. Он зажмурился, но обнаружил, что это не помогает. Зловещее видение не исчезает. Он видит все происходящее так же отчетливо с закрытыми глазами, как и с открытыми. И тут его взгляд встретился с взглядом демона. Длилось это секунду или долю секунды, Валентин Александрович так и не понял. Но уже в следующее мгновение черт подмигнул ему и усмехнулся, мысленно передав ему одно единственное слово «подумай». Валентин Александрович прочел это слово у себя в уме, как если бы оно пробежало там у него перед глазами. Контекст был ясен, подумай над своей прожитой жизнью, как ты её прожил.
   И… и тут вдруг Валентин Александрович открыл глаза и проснулся, покрытый холодной испариной. Приподнялся на локтях и в ужасе обвел глазами комнату в которой находился и успокоился.
Он находился у себя дома. «Значит, это был сон», подумал он, припоминая ужасные видения, которые ему пришлось лицезреть и с облегчением вздохнул, улыбнувшись. «Надо сегодня же в церковь сходить, поставить свечку», подумал он, вставая с постели.