Анна-Мария. Детский сад

Детский сад

27 ноября 1941 года

Киллили, Ирландия

Жанна мрачно усмехнулась про себя: «Всё в жизни когда-то случается в первый раз… иногда впервые за 500 лет…». Ибо все полтысячелетия своей весьма насыщенной жизни была чистым спецназовцем и ни разу никого не казнила и не пытала. Этим занимались приданные её отморозкам профессионалы – Будика, Шарлотта Корде, Марта Эрлих…

Поэтому Жанна решила не изобретать велосипед – ибо была ни разу не «пыточным механиком» … и решила придерживаться УПК (Уголовно-Пыточного Кодекса, то есть) Святой Инквизиции.

В силу специфики цели алго-марафона, инквизиции венецианской (наиболее жестокой с приличным отрывом). К которой Жанна (вынужденно) решила добавить дивайсы и практики протестантских заплечных дел мастеров (никакого УПК не придерживавшихся) и палачей светских (аналогично – в плане пыток эти были вообще полными отморозками).

Первый этап был пройден – всё начиналось с порки у столба плетью или кнутом (порка пыткой не считалась и применялась для предварительного ослабления воли допрашиваемой). До того Мария перенесла ещё три порки… но это была специфика её алго-марафона.

Серия пыток начиналась с дыбы-страппадо («подвеса»), которая считалась самой лёгкой – каждая новая пытка была (предсказуемо) жёстче и тяжелее предыдущей. Но это для взрослых – детям (в то время начиная с семи лет) полагались тиски для пальцев и иглы или острые щепки под ногти.

Жанна в разное время несколько раз присутствовала при пытках детей – девочек, в возрасте от восьми до одиннадцати лет. Пытала Будика, которая во время своего восстания, мстя римлянам за изнасилованных дочерей, расправлялась с детьми с чудовищной жестокостью (самым мягким было сожжение живьём). Так что ей было не привыкать… работать с молодёжью.

Девочек пытали потому, что их подозревали в колдовстве (да, 80% ведьм были женщинами хорошо за сорок, но оставшиеся 20% представляли собой гораздо большую угрозу). Даже такая мелочь… что Жанну не удивляло совершенно - она знала, что дети способны на гораздо более жуткую жестокость, чем взрослые.

Пытки заканчивались… по-разному. Одних отпускали за недоказанностью, ибо они упорно не признавались (дети обычно крепче взрослых – некоторые существенно крепче).

Другие признавались, выдавали вещдоки и отправлялись на костёр – обычно с мамой, тёткой или иной родственницей. Сжигали живьём - в то время одинаково карались и стар, и млад.

Марта кивнула: «Имеются, конечно…». Добыла из шкафа доску с тисками (для обеих рук) и поставила на край стола. Великая княжна вздохнула, поднялась с лавки, подошла к столу, села в кресло - и сама вставила пальцы в тиски.

Жанна привязала предплечья Марии к ручкам кресла; голени к ножкам… и начала медленно закручивать винты, сдавливая тонкие нежные пальцы профессора археологии и древней истории Дублинского университета.

Ощущения обеих женщин были предсказуемыми. Великой княжне было дико больно, хотя поток духовной энергии работал как мощный анальгетик… ну, а Жанна даже не чувствовала, а внутренним зрением видела почти то же самое, что и во время порки кнутом её духовной сестры. Почти.

Орлеанская Дева видела, как на голову великой княжны спустился белоснежный энергетический столб. Как эта живительная, спасительная духовная энергия проникла во все чакры и меридианы Марии и превратила её в яркий светильник, заполнивший всё пространство подвала неземным светом.

А почти потому, что Зло уже не просто зашевелилось. Злу стало больно… очень больно – гораздо больнее, чем великой княжне. Жанна вздохнула – и повернула винты тисков ещё на пол-оборота. От нестерпимой боли Мария вскрикнула - но быстро замолчала, только тяжело дышала и постанывала.

А вот Зло заверещало… реально заверещало. И продолжало злобно верещать, пока великая княжна не потеряла сознание от боли. После чего свернулось и скукожилось… до следующего этапа алго-марафона.

Жанна разжала тиски, вынула из них пальцы Марии, освободила её от верёвок и махнула рукой Баронессе. Та полностью восстановила пальцы великой княжны, после чего Жанна вернула духовную сестру в сознание.

Вздохнула и приказала: «Пять минут отдыха… потом снова вставишь пальцы в тиски. Давить больше не буду, просто зафиксирую, чтобы ты не дёргалась…»

Сделала небольшую паузу – и объявила: «Зафиксирую, чтобы ввести тебе иглы под ногти. Пять холодных и пять раскалённых…»

Последнее использовали только на взрослых – детей пытали холодными иглами.

Мария кивнула: «Я выдержу… всё, что нужно, выдержу…». И предсказуемо добавила: «Мне нравится, как ты мне делаешь больно… я хочу, чтобы ты меня порола… потом, когда марафон закончится… меня обязательно надо пороть…»

Последнее Жанна уже знала, однако пожала плечами: «Там видно будет».