Любовь колдуна 29

В жизни каждого из нас рано или поздно наступает черная полоса. И мы начинаем волноваться, плакать, бегать по знакомым и жаловаться: «Черная полоса!» - говорим мы своим знакомым, - «Кто бы мог подумать, что в моей жизни когда-нибудь наступит черная полоса??»
И только Господь Бог смотрит на нас сверху и видит нас такими, какие мы есть. Только Господь Бог видит, что каждый из нас, по сути своей, муравей, который ползет по своей жизни как по огромной, длинной зебре. И зебра, будучи зеброй и никем другим, вся состоит из черно-белых полосок, без этого - никуда. И вот поэтому мы все удивляемся, ползая по нашей жизни взад-вперед, как по огромной зебре, мы удивляемся и возмущаемся, что постоянно, неумолимо после белой полосы наступает черная…
А Господь Бог при этом смотрит на тебя, и хочет уже прошептать тебе на ухо:
«Ползи скорее, придурок! Сейчас черная полоса закончится и потом еще года два-три будет белая! Есть свет в конце туннеля…»
Он хочет прошептать нам так. Каждому из нас. Но нас так много, а Господь один на всех… и поэтому иногда он устает шептать каждому из триллионов муравьев на ухо одно и то же, и уходит заниматься другими, более насущными делами. Махает рукой, качает головой, мурлычет себе под нос нечто успокоительное, на манер: «а, ладно… и так сойдет…».

И вот наконец, наступила черная полоса и у Сони. Жизнь затрещала по швам одновременно со всех сторон, и непонятно было даже, куда бежать и что тут еще можно починить. Сначала, идеальный роман Костика и Сонечки закончился совершенно неидеальным образом: приказал долго жить. Склеил ласты. Отбросил коньки. Сыграл в ящик. Так что Сонечка с Костиком поженились тогда, когда рак на горе свистнул. То есть, другими словами, никогда. А Сонечке так хотелось выйти за Костика… так хотелось, так хотелось…

И вроде бы, все так хорошо складывалось: Костик и Сонечка постоянно признавались друг другу в любви, постоянно целовались взасос, долго, страстно и сладко. Катались друг с другом на лыжах и спортивных великах. Ходили друг к другу в гости. И тут, вдруг, беда пришла, откуда не ждали. Соня не понравилась маме Костика. Так что мама Костика начала Сонечке выговаривать:
-Ты куда, мол, лезешь? Нам надо очень красивую невесту, а ты кто такая? Третий сорт не брак… и потом, нам надо богатую невесту, с отдельной квартирой… а у тебя что? Дача в Малаховке? Только и всего? Нет, не подходит… мы ищем себе невесту с квартирой в Москве, и не ниже…
Сонечка смотрела с удивлением на эту плюгавенькую, незначительную тетеньку с химической завивкой, мелкими, незапоминающимися чертами лица и огромными амбициями в отношении своего сына. Но самое ужасное было, что Костик стал вдруг петь под мамину дудочку, под нее же и плясать, и заявил удивленной Соне, что мама абсолютно права, и Соня могла бы быть покрасивее, если бы хотела быть его будущей женой. Соня поразилась словам Костика. Соне тогда было восемнадцать и она очень нравилась себе. Сонечка носила коротенькие мини-юбочки, являя миру свои стройные ножки, глаза Сони по-прежнему были большие и рысьи, волосы были до плеч, была большая красивая грудь… В общем, Соня-то сама хорошо понимала, что красивее, чем в восемнадцать, ей уже никогда не быть. И Соня с сочувствием посмотрела на Костика и сказала ему всего четыре слова:
-Поищи себе другую невесту!
После чего развернулась и ушла.
Он прибегал потом обратно. Месяца через два или три он вдруг увидел, что Соня была и хороша, и умна, и красива…
Но сама Соня знала, что она по-прежнему вся та же самая, и ничего-то в ней за эти три месяца не изменилось. Они еще долго стояли у ее двери, стремясь запастись своими сладкими поцелуями, стремясь запомнить их такими, какими они были до того, как мама Костика открыла свой поганый рот и охаяла Сонечку. И только через сорок минут Сонечка оторвалась наконец от Костика, и сказала своему бывшему приятелю:
-Ладно, иди уж, Костик… тебе еще себе новую невесту искать…
И он ушел. И больше уже не вернулся. И Сонечка подумала, что ошиблась. Ошиблась, принимая любовные признания Костика за чистую монету.
-Зачем он мне врал все эти два года, что так любит меня? - гадала Сонечка, помешивая свой чай, - Сергей чуть с ума не сошел, ревнуя меня к Костику, а оказывается, напрасно…
Тем временем, Сергей уже несколько раз угрожал Сонечке, что побьет Костика. Сонечка принимала эти угрозы к сведению: Сергей был каратист, был гораздо выше Костика, и в кармане у Сергея был большой охотничий нож. И кастет. Так что надо было понимать, что если Серега будет бить Костика, то для последнего это может закончиться летальным исходом…
Так что, может, и хорошо, что Костик больше не захотел быть женихом Сонечки. Позиция Сониного жениха была совершенно незавидной позицией, поскольку Серега с Танюшей в тот самый момент активизировали свои нападки на Сонечку, и даже, можно сказать, пошли на Сонечку войной.
Польские полки под предводительством маршала Ястреба Ястржембского шли на Москву, угрожая Донскому казаку Сонечке. Любовница Серого звонила Соне, предъявляя непонятные претензии. Иногда писала всякие гадости на стене подъезда у Сонечкиной квартиры. И Соня поняла, что ввиду такой угрозы, ей придется заключить перемирие с Чингисханом и отразить польское нашествие, пустив на поляков татаро-монгольские орды своего папы Чингисхана.