Обманаульт!

Два жулика сидели друг напротив друга в полупустом кафе. Место было выбрано не зря: ни тебе уюта, ни лишних глаз, только запах старого кофе и тихая фоновая музыка, заглушающая самое важное.

Под столом у каждого стоял совершенно чёрный, ничем не примечательный чемодан. Оба осторожно подпирали его ногой — чтобы чувствовать драгоценный груз, эту физическую проекцию их взаимного недоверия.

Они ещё не начали разговор. Они его репетировали — каждый в своей голове.

«Сначала — приветствие, — мысленно проговаривал Первый, избегая прямого взгляда. — Он скажет «здравствуй», я отвечу «привет». Потом он спросит, как дела. Надо будет соврать, что отлично, хотя хочется, чтоб у него всё развалилось. Потом я спрошу его. Он, конечно, тоже соврёт. Потом… потом уже к делу».

«Он вот-вот поздоровается, — парировал Второй, изучая потолок. — Я отвечу. Потом спрошу о делах, хотя мне плевать. Он наверняка брякнет что-то вроде «всё замечательно». Тогда и я скажу то же самое, но как-нибудь так, чтоб было ясно — у меня-то всё ещё замечательнее».

Их взгляды, блуждавшие по интерьеру, наконец встретились. И застыли. Первый, выпуская струйку дыма от дешёвой сигареты, слегка прищурился.

«Почему он так смотрит? — забилась тревожная мысль. — Чувствует подвох? Я что, выдал себя?»

«Смотрит подозрительно, — ответила паника в голове у Второго. — Кажется, я уже прокололся. Он что-то знает?»

Тишина затягивалась, становясь густой, как сироп. Оба ощущали, как потеют ладони.

— Начнём? — наконец откашлялся Первый, звук голоса показался ему неестественно громким.
— Начнём! — бросил Второй с показной, стальной уверенностью.

Движения их были отработаны до автоматизма. Ловкий манёвр под столом — шуршание, лёгкий стук — и чемоданы поменялись хозяевами. Не глядя, не проверяя. Ритуал требовал стремительности.

Они вскочили почти одновременно, кивнули друг другу (кивок был коротким, как удар стилетом) и вышли через разные двери, если таковая находилась, а если нет — то просто резко развернулись и зашагали в противоположные стороны от входа.

Пять минут спустя каждый сидел в своей машине, припаркованной в разных концах района. Двигатель заглушен. В салоне — напряжённая тишина. Сердце колотится. Рука тянется к застёжкам…

И вот щелчок. Замок открыт. Крышка откинута.

Первый замер, уставившись в пустую, бархатную подкладку. Ровно через три секунды зазвонил телефон.

Он поднёс трубку к уху, уже зная, что услышит.
— Алло, — сказал он с невероятным, почти искренним облегчением. — Кажется, под столом… я взял не тот чемодан. Надо встретиться опять.

В трубке послышался короткий, понимающий выдох. Голос Второго был усталым и абсолютно спокойным.
— Так и есть.

Они положили трубки. И сидели ещё несколько минут, каждый в своей машине, глядя в пустые чемоданы — идеальные зеркала их собственных намерений. Сделка сорвалась. Обман не удался. Но в этом провале была странная, совершенная справедливость. Они обменялись ровно тем, что заслуживали: чистым, ничем не разбавленным ничто. Это, пожалуй, была самая честная сделка в их жизни.