Нафталин

      Как случилось так, что нафталин стал символом глубоких переживаний человека, для меня непонятно?
      Как-то, перебирая  в бесконечном  современном FM эфире новости, музыку и бог знает что еще звучащее, среди этой бесконечности  радиостанций почти такой же, как звездное небо, я неожиданно наткнулся на забавное название радио - «НАФТАЛИН». Это название не то чтобы понравилось мне, а оно зацепило меня тем, что в понятиях моего детства и юности нафталин означал  очень старые вещи и бесконечное наслаждение одновременно.
      С нафталином были связаны вещи, которые еще могут послужить, но при этом они были забыты хозяйкой ровно настолько, что не жалко было пихнуть в них пару таблеток нафталина от моли, засунуть в старый мешок от любопытных глаз, завязать и куда-то подальше закинуть, притом, закинуть так далеко, что ни один нормальный человек, даже будучи очень свободным по времени, не полезет открывать старый мешок, от которого разит, очень настойчиво разит нафталином. При этом в вещах, сдобренных нафталином, должны были сохраниться весьма полезные свойства, ради которых бережливая хозяйка и засунула их в дальний угол и темный шкаф в надежде, что эти свойства когда-то  вернут эти вещи к жизни…
      Этой будущей бескомпромиссной полезностью, в моем понимании, и зацепило  меня название радиостанции, пришлось включить ее, чтобы понять, насколько же моя детская ассоциация соответствует музыкальному ассортименту радиостанции?

      Самым ярким воспоминанием моего детства, связанным с запахом, было парное молоко - настоящее, из кринки, а также индийский чай из пачки со слоном, а  из растений - в живую растущий в нашем саду у дома тюльпан. Это был натуральный тюльпан, не из тех, что нынче голландские, непонятнокаквсхожие и почти без запаха. А из химических запахов это был нафталин и не удивляйтесь, не повезло мне, наверно, ведь в двадцатом  веке химия так стрельнула в нас своим многообразием, что любимой и повседневной болезнью стала аллергия.
      Давайте не будем трогать запахи таких экзотических фруктов, как бананы и апельсины-мандарины, так как там, где проходило мое детство, а это всего-то триста километров от Москвы, бананы были только в книжках про Маугли, ну,  а апельсины, конечно, были и даже чаще, чем книжка о Маугли в моих руках, и даже вживую были, но, как бы сказать, чтобы не обидеть мои детские воспоминания о Брежневе и Суслове, апельсины-мандарины приходили почему-то только с Дедом Морозом и Снегурочкой, как будто бы те приезжали на оленях в наш город не с Северного полюса, а откуда-то из Африки…
      А теперь вернемся к любимым запахам. С молоком - это все понятно, кто пробовал из бабушкиных рук такое молоко, тот скажет - «Дааааа…» Именно так, многобуквенно ДААААА и при этом зажмурит глаза, а потом добавит - «Сейчас такого не делают». С индийским чаем еще проще, это был запах ОТТУДА - из мест, где живут йоги, слоны, махараджи, обезьяны и крупногрудые, звенящие золотом и вечно поющие красавицы Зита  и Гита…
      Не будем говорить о парфюмах и о каких-то там выпуклых духах и одеколонах. Не вдохновил меня в свое время одеколон «Шипр» или «Тройной», хотя были такие ребята, которые из любви к этим запахам даже пили сей вонючий спиртовой суррогат и не просто пили, а еще и за добавкой бегали, в общем, я не из тех, не бегал.
      А вот нафталин - это да, потрясал!
      Как-то моя бабушка стояла рядом с печкой и за чем-то там в пространстве очень внимательно смотрела. Внимание ее привлек какой-то очень шустрый мотылек, который  летал по странной траектории. Создавалось впечатление, что мотылек был с приличного похмелья, он постоянно дергался и метался и своим полетом очень напоминал утренние движения дядьки Саши - сторожа из нашего детского сада. Дядька Саша, когда не мог справиться со шлангом для полива многочисленной зелени, растущей на территории садика, ходил как-то очень непредсказуемо, каждый раз подергиваясь при смене направления.
      - Ну что, дядька Саша, ты опять с похмелья? Уволю тебя к едреной фене в конце месяца!
      Кричала ему упитанная директриса садика, когда наша группа, задрав носы, проходила мимо страдающего сторожа.
      - Чичаас, чичааас.
      Смиренно отвечал ей дядька Саша и начинал ходить неровными кругами вокруг длиннющего шланга, чтобы найти, где же тот конец у шланга,   из которого наконец-то польется вода? Ох, как мы тогда всей группой  завидовали  дядьке Саше, ведь он не шел строем в песочницу, а имел свою загадочную независимость с увольнением в конце месяца и, возможно,  через месяц мог обрести свободу от садика в отличие от нас, которым еще пару лет в этом садике надо было отслужить срочную до школы, давиться манной кашей с комочками и по-тихому прятать в карман косточки из компота, чтобы потом этими косточками кинуть в девчонку-занозу.
      Так вот тот летающий мотылек напоминал движениями дядьку Сашу  и тем был забавен. Наконец, бабушка совершила резкое движение руками, раздался звонкий хлопок и мотылек превратился в маленькое белое пятнышко в бабушкиных руках.
      - Моль! - Коротко сказала она.
      - Что это? - Спросил я.
      - Эта такая падла, которая жрет нашу одежду в шкафу!
      Сказала бабушка и внимательно посмотрела на меня, мол, поймет ли малец? Видимо, мои глаза были полны ужаса. Она решила заменить страшное слово «падла» на что-то из мультиков и сказок.
      - Моль - это вот такие мотыльки. - Она еще раз показала свои ладошки с белым пятнышком, еще пять секунд назад бывшим молью. - Они живут в темных шкафах, выводят там личинок и едят шерстяную одежду.
      Я кивнул, осознавая весь ужас тоски и невкусности поедания одежды в темном шкафу. Она озабоченно открыла дверцы шкафа, сначала проверила все модное и регулярно одеваемое, то есть, то, что висело на плечиках.
      - Слава богу, здесь ничего не тронула.
      Бабушка в своих поисках пошла вниз руками по внутренностям шкафа, начала щупать какие-то мешочки с вещами и вдруг из одного мешочка, освобожденного от тесемочек-завязок, вылетело несколько мотыльков.
      - Бей их, Андрюша! Бей!
      Она кинулась догонять самых шустрых мотыльков, которые полетели в соседнюю комнату осваивать следующий шкаф. Я начал гоняться за мотыльками и минут через пять всеобщей суматохи доложил бабушке, что двух мотыльков я уничтожил и показал ей ладошки.
      - Молодец, - сказала бабушка и выдала мне свежий пряник. - А где же мой нафталин?
      Она полезла за печку, потом за керосинку, потом еще куда-то.
      - Кенка, ты нафталин последний раз покупала. Где он? Найти не могу.
      Живущая с нами  тетушка, пятидесятипятилетняя толстая Кенка, вечно добрый человек, с очень детским мышлением, надолго остановила взгляд на бабушке и сказала:
      - А я забыла тогда купить.
      - Ну вот, - бабушка взмахнула руками, - моль теперь все сожрет!
      Она хотела интеллигентно матюгнуться, но, увидев с любопытством   наблюдающего за всем внука, сдержалась, достала кошелек и дала тетушке рубль.
      - Давай быстро в керосинку за нафталином.
      - На все? - Спросила на всякий случай Кенка.
      - Сдурела, что ли? У меня просто мелче нет! Если на все купить, так мы вместе с молью к соседям навсегда уедем, на тридцать копеек возьми. И на вот пакетик, заверни таблетки в него, а то тебя потом в баню придется посылать - запахи нафталиновые отмывать. Поняла?
      - Поняла. - Кивнула Кенка и понеслась в керосинку за химоружием от моли.
      Через полчаса бабушка расстригла упаковку ножницами, аккуратно достала таблетку, разрезала ее ножом частей на десять и понесла оружие к шкафу, где мы нашли хитрых мотыльков. Я шел за бабушкой и наслаждался запахом нафталина.
      Я уже завидовал той продавщице в керосинке, которая могла, просто продавая нафталин,  вдыхать этот бесподобно райский запах. Мне казалось, что какая же счастливая должна быть та моль, которая будет с этим прекрасным и таким экзотическим запахом теперь в шкафу жить. Бабушка покидала по шкафу несколько кусочков нафталина и еще по паре кусочков  засунула в каждый мешок. А я подумал - «Когда взрослые все пойдут работать в огород, обязательно заберусь в шкаф и даже закрою за собой дверцы, ну не одной же моли должно так везти сегодня!»
      - Ну теперь, сволочь, быстро сдохнет!
      Я засомневался в бабушкиных словах. «Разве можно с таким чудесным запахом сдохнуть, запах вселял оптимизм и грезы?» Бабушкины прогнозы оказались сильно  ошибочными и, видимо, моль думала также, как и я, и наслаждалась жизнью. Буквально через час по комнате летало еще несколько веселых мотыльков, в которых я, теперь уже будучи опытным ботаником, сразу определил, что это моль.
      - Моль! Моль! - Заорал я бабушке, которая к тому моменту уже была где-то на кухне.
      - Боже мой! - Запричитала она, прибежав с кухни. - Лови, бей!
      И мы понеслись с ней по комнате ловить мотыльков. Минут через двадцать мы, вспотевшие и розовые, сидели на кухне, пили чай с вареньем из крыжовника и рассказывали друг другу, сколько ударов было нанесено и  куда подлая моль пряталась от нас, а мы ее нашли.
      - Это оружие подействовало. Вишь, как она повылезала во все щели из шкафа. Надо всю одежду подробно проверять, наверняка, сволочь, что-то сожрала до дыр.
      Бабушка оказалась права и вечером вся семья подробно изучала сожранную молью шерстяную кофту из начала 50-х, зимние, давно ненадеванные, сильно изношенные носки, две пары войлочных стелек и какие-то страшные, высокие тапки, в которых памятливая тетка Кена узнала старые валенки.
      - Так это же старые валенки, которые вы тогда обрезали и дали мне носить, а я их пару лет по зиме носила дома вместо тапок, а потом засунула в шкаф и забыла. Вот! - Закончила она свой рассказ.
      - Легко отделались, - сказал папа.
      - Не то слово. - Добавила бабушка. - Мы их с Андрюшей штук пятнадцать убили. А тут, наверно, еще личинки есть, надо сжечь все это тряхомудие!
      И бабушка, на правах старшей, никого не спрашивая, закинула всю эту шерстяную обитель, в которой моль плодилась и размножалась, в печку, плеснула туда керосина и подожгла.
      С тех пор НАФТАЛИН всегда был в моей жизни, в детской памятливой радости не то, чтобы во главе, конечно, где-то на задворках памяти, но не на тех задворках, когда ты, услышав слово,  пытаешься понять, что оно значит и откуда, а на тех, которые рождают приятные эмоции из детства, связанные с твоими родными и близкими.

      Радио не пошло, звуков и песен там, конечно, было много и даже ностальжи какое-то присутствовало, такое расплывчатое ностальжи, без фокуса, обо всем подряд… Но при этом возникало стойкое  впечатление, что ведущий  или редактор данного радиоканала совсем не в теме, ну совсем, совсем... Видимо, его детство прошло в безнафталиновом убогом  мегаполисе.
      Ну скажите, как можно через радио передать такой родной запах нафталина? Ведь радио - это физика, а НАФТАЛИН - это ХИМИЯ…  и еще что-то очень дорогое, далекое и такое свое!