Хроники необъявленной войны

 

  ХРОНИКИ НЕОБЪЯВЛЕННОЙ ВОЙНЫ

**Или почему самые близкие становятся чужими**

Это происходит не вдруг. Сначала — мелкие стычки на границе кухни и гостиной. Потом — партизанская война закатанных глаз и хлопающих дверей. И, наконец, глухая стена молчания.

Конфликт Отцов и Детей — это не спор о том, какую музыку слушать или во сколько возвращаться домой. Это древняя, как мир, драма о Власти, Страхе и Смерти прежних богов.

Давайте посмотрим правде в глаза. Без анестезии.

  Глава I. Карты несуществующих земель

Представьте капитана старого корабля. У него есть карты, по которым он прошел шторма 90-х, выжил в кризисы, построил дом. Эти карты он считает священными. Он вручает их своему сыну и говорит: *«Плыви так, и ты не утонешь. Иди в юристы, копи на квартиру, не высовывайся».*

А сын смотрит на эти карты с ужасом. Потому что океан изменился. Там, где у отца на карте суша — теперь вода. Там, где был фарватер — теперь цифровые рифы.

Трагедия родителя в том, что он пытается вручить компас для леса, который сгорел десять лет назад.
Трагедия ребенка в том, что он не может объяснить отцу: **«Папа, твой опыт — это музейный экспонат. Он ценен, но он не стреляет»**.

Мы конфликтуем не характерами. Мы конфликтуем реальностями. Мы — иммигранты во времени, а наши дети — коренные жители Будущего. И мы говорим на разных диалектах.

  Глава II. Убийство Богов (Неизбежное предательство)

Это звучит страшно, но любой ребенок обязан совершить символическое «убийство» родителей.

В детстве Папа — это Зевс. Мама — это Деметра. Они всемогущи, они знают всё. Но чтобы стать мужчиной или женщиной, ребенок должен свергнуть идолов. Он должен увидеть, что папа — просто стареющий уставший мужик, который иногда ошибается. Что мама — обычная женщина со своими страхами.

Подростковый бунт — это не хамство. Это отчаянная попытка расшатать трон, чтобы освободить место для **своего** «Я».
Если ребенок не бунтует, если он «шелковый» до 30 лет — значит, сепарация не случилась. Значит, он остался вечным принцем при живом короле, так и не построив своего королевства.

Нам больно, когда они нас отвергают. Но это — цена их выживания.

  Глава III. Зеркала с трещинами

Самая горькая правда: чаще всего нас бесит в детях не их поведение, а наши собственные несбывшиеся мечты.

Ребенок — это заложник наших амбиций.

* Мы хотели играть на сцене, но работали бухгалтерами — и тащим дочь в драмкружок, не слыша ее криков.
* Мы боялись быть бедными — и ломаем сына, заставляя его заниматься «серьезным делом», убивая в нем художника.

Мы смотрим на них, как в зеркало, пытаясь исправить *свое* отражение. *«Живи так, как я не смог»*, — шепчет наше Эго. *«Живи свою жизнь»*, — должна шептать наша Любовь. Но Любовь часто говорит слишком тихо.

  Глава IV. Синдром «Владельца»

Почему нам так трудно их отпустить? Потому что мы путаем **Авторство** и **Право собственности**.

Мы — авторы их тел. Мы — спонсоры их детства. И нам кажется, что у нас есть «контрольный пакет акций» на их судьбу. Мы требуем дивидендов в виде послушания, внуков или «стакана воды».

Но истина жестока: **Дети нам не принадлежат.**
Они — гости. Гости, которые зашли в наш дом, поели за нашим столом, научились пользоваться приборами... и ушли строить свой дом.
Удержать гостя силой — значит превратить гостеприимство в тюрьму.

  Эпилог. Как остановить войну?

Перемирие наступает только в одной точке. В точке **Уважения к Инаковости**.

Нужно набраться мужества и сказать себе:
*«Он — не моя копия. Он — другой. У него другой код, другая миссия и другое время. Я могу быть рядом, как маяк, который светит, но не бегает по берегу за кораблем. Я могу дать совет, но не приказ».*

Конфликт Отцов и Детей заканчивается тогда, когда Отец перестает быть Начальником, а Сын перестает быть Подчиненным. И они встречаются просто как два взрослых человека. Два путника, идущих разными дорогами, но готовых иногда посидеть у одного костра.

Без претензий. Без ожиданий. Только с тихой радостью от того, что мы вообще встретились в этой Вселенной.