Тихая гавань

ТИХАЯ ГАВАНЬ
- Я прекрасно помню тот день, когда пропал Миша…ну сколько можно?
Юля Калугина еще немного подумала, прежде чем собраться с силами и ответить следователю. При этом она вытащила жвачку изо рта, неприлично.
- Конечно, я помню…я искала его.
Ранее. 2025 год. Канун Рождества. Новосибирск.
- Давай, Кевин!
- Кевин, давай!
- Не подведи, Кев…да и вообще давай!
Юля и Миша, как всегда, перед телевизором, попавшие в поток «воскресных телепередач для всей семьи», практически в гордом одиночестве. Перед ними миска попкорна, пара примятых баночек из-под кока-колы, и тихий уют вокруг них и по сторонам этих комнатных стен, по-домашнему украшенных цветущими гирляндами, с пляшущими тенями от настольной лампы.
А впереди – манящий и такой родной экран телевизора с Android TV. На экране Кевин в своей фирменной шапке с помпоном как раз решил удрать от «Мокрых бандитов», и скрылся в проезжающей мимо карете. Можно сказать, смылся по полной. Один, в огромном Нью-Йорке.
- М-да, Юль, теперь он пропащая душа для всех, не только для родителей, ха-ха-ха! Но удрал мощно. Кстати, я честный, я попкорн тебе отдаю.
- Спасибо, Миш!
Юля с нескрываемым обожанием в упор смотрела на толстого пухляка Мишу Тимирязева – она худенькая девочка лет двенадцати с темно-светлыми волосами и большими округлыми глазами, словно доставшимися ей по наследству от аниме-каталога: «Вырастим вашу дочь с любовью».
Миша же, тот самый Миша, не по годам пухленький, двенадцатилетний мальчик с большими блюдцами-очками («это очко-блюдца, Юля!») и довольной физиономией в форме блинчика на все случаи жизни, заулыбался в ответ.
«Но нет, заулыбался не гордо, а с достоинством. Он вообще ко мне хорошо относится. Всегда мне помогал. С тех пор, как спас меня тогда», - заворошила мыслями Юля.
- Что бы я без тебя делала. Винни, - усмехнулась Юля.
- Нет, это ты, ВИННИ! – засмеялся во все горло пухляк Миша и закатился назад головой на торчащую из-за его шеи слегка размягченную подушку.
«Хотя такта ему не достает, Блинский же Блин».
Юля ударила его подушкой, но не больно, по-дружески поколотила.
Тут Миша, будто резко проглотив снежный ком, ушел в себя и стал серьезнее любого драматического фильма, затем выдавил:
— Вот морозы спадут и покажу место, откуда тебя вытащил тогда.
Юля тоже резко посерьезнела вслед за «комом» Миши.
- Ты хочешь, чтобы мы…пошли туда, к этому…
- КО-ЛО-Д-ЦУ! – прозвенел глухим басом Миша. – Не бойся его называть простым словом. Произнося его название, ты лишаешь его силы! Вообще не бойся этого места.
- Но это ты меня спас, Миш, только ты…
- Ну а ты преодолела себя и выбралась, я лишь подтолкнул тебя к спасению.
- А что ты там хотел мне показать?
- Ну, там есть на что посмотреть. Под другой перспективой, конечно. Но есть.
Больше Миша ничего не сказал в тот день. А Юля и не спрашивала. Хотя хотела. Она, в глубине себя, все еще боролась с жутким воспоминанием. И одновременно с этим, заострившись на слове «глубина», неуютно поежилась на диване в окружении ламп, уюта и телевизора.
Спустя время…
- Так, подача! Огонь! Ой, то есть лови! – крикнул во все горло Миша.
Миша со всей дури пнул по мячу.
Он стоял у футбольных ворот, упершись руками в колени, но делал вид, что он рыцарь в сияющих доспехах и периодически выпрямлялся и оценивающе изучал обстановку и ход игры. Доспехи на нем может были не легендарные, но ходить в них можно, как и стоять. На нем был защитный мотоциклетный шлем, словно Миша сбежал в нем из школы юного мотоциклиста. А его фирменная футболка уже блестела от пота.
Вскоре мяч прилетел обратно, но ворота не пробил.
- Давай уже кидай, кабан! – прикрикнул Дима, двенадцатилетний мальчик с короткой модельной стрижкой своих светлых волос.
Юля сидела на деревянной трибуне вместе с девочками и невольно сжалась от звенящего и рвущегося наружу смеха, но сдержала его. Иногда Миша был такой забавный в этих доспехах.
- Ну так чего, подруга, вы пойдете с ним куда-то, с этим кабачком? –заверещала тоненьким голосом сидевшая рядом Ксюша.
- Эм, пойдем, но, Ксюш, хватит его так называть.
- Да, я знаю, он спас тебе жизнь, и все такое, но ты посмотри на него…станешь ты с ним потом встречаться, когда вырастешь?
- Он не просто вытащил меня из того колодца, он вытащил меня из…
«Ох, устала я от дурацких вопросов этой Ксюши!»
Юля на мгновение вскочила и устремила взгляд в сторону Миши, словно пытаясь передать ему лучи поддержки. Ксюша тем временем вопросительно сверлила Юлю.
- Ладно, забудь, - и Юля тут же плюхнулась обратно на скамью.
Девочка изучила огромное травянистое футбольное поле перед собой.
«Лошадок не хватает»
Недалеко была булочная – прямо за ограждением и через дорогу, на улице Аникина.
«Вот туда мы с Мишей и зайдем. В булочную. Назло Ксюше, Блинский Блин!»
Затем Юля посмотрела ввысь, на облака.
Погода нынче взывала к веселью, и была более чем по-хорошему предсказуемая. Даже неприлично предсказуемая. Слишком синий оттенок неба, слишком мало облаков, лишь одно-два маячат возле горизонта. Нет, Юля, конечно, любит синеву «небесного моря», но почему все так безоблачно?
Юле было странно оттого, что она об этом подумала, ведь грех жаловаться на действительно потрясающую погоду. Но Юля немного жаловалась. Хотя не могла объяснить почему.
Безупречное зеленое футбольное поле, недосягаемая синева безоблачного неба и дивный запах булочной – все элементы собрались воедино и вызвали у девочки диссонанс. Хотя не должны были.
Юля вздохнула то ли от необъяснимой тревоги, то ли от жары.
«Ладно, Миша закончит быть рыцарем, стерегущим врата с мячом в руках, и мы с ним погуляем. Все ведь хорошо».
И эта фраза «все ведь хорошо», потом еще долго, на протяжении года, отзывалась в мыслях Юли глухим отдаленным барабаном в темной тишине. Но это в будущем. В тот момент уже потом, дома, когда она уже кренилась на подушку и была готова провалиться в страну фантазий. Но не могла. И просто плакала про себя. А иногда плакала сама по себе.
Спустя время. Окончание футбольного матча и рыцарства Миши.
- Миша! Миш!
Юля кричала, как ей казалось, в полную силу.
Ее подружки уже сошли со скамьи и переглядывались на нее и на дальние футбольные врата, поджав губы и усмехаясь.
Но Юля смотрела только на него.
Вот, она видела, как Миша снял с себя, шлем, упаковал в свой школьный рюкзак, утрамбовал все вещи внутрь рюкзака и пошел. Не оглядываясь. Он будто не слышал отчаянных криков Юли, которая продолжала его звать и звать. Он не обращал внимание ни на что, не смотрел по сторонам. Не озирался любознательным взглядом. Он просто пошел к выходу, в упор смотря перед собой, куда-то вперед. Пока не скрылся за дверцей металлической ограды.
Юля сорвалась с трибуны и на ходу подхватила свою миниатюрную сумочку, практически забыв проверить лежащий в ней телефон. Телефон волновал ее меньше всего, спасибо папе и его искреннему здоровому образу жизни, лишенному напускных нотаций, вырванных из прочитанных книжек просто для галочки.
Хотя Юля неосознанно, на ходу, все же провела рукой по месту, где теоретически лежал телефон. Отлично, он на месте, подсказал ей мозг крайним отголоском ее сознания.
Юля Калугина просто бежала вперед. Солнечный свет обманчиво и тревожно заблестел в ее глазах. Но она попыталась пересечь поле и выскочить за ограду, прежде чем Миша скроется за поворотом. Нисколько не оборачиваясь на ее крики.
«Да, по бокам машины. Юля, девочка моя, не теряйся, не забывай про хорошие манеры», - только и подумала она, глядя по сторонам.
Как назло, машин оказалось много. Пляжный сезон включился на всю катушку и зажигал за Бугринской рощей внизу, на пляжной косе.
 И, пока Юля боролась с автомобильным потоком, Миша зашел за поворот.
- Миш, да подожди ты, Блинский Блин! – крикнула Юля и завернула за Мишей на соседнюю улицу.
Круглые глаза Юли еще больше расширились. Миши поблизости не было.
«Да, что это я стою, он же успел зайти во внутренние дворы».
Дворы и правда были. Улица шла прямиком к храму и выводила на Оловозаводскую, но при всем желании Миша легко мог свернуть с улицы влево и успеть за несколько секунд затеряться среди немецких двухэтажек.
Также он мог зайти в один из подъездов.
«Боже, у меня мало времени», - запаниковала Юля.
Она будто думала обо всем на свете. Почему Миша проигнорировал ее? Что она сделала, в чем провинилась? Сидела вместе с Ксюшей и с ее подружками, и он подумал, что они сплетничают? Или этот Дима что-то ему ляпнул чужеродное?
Нет, Юля прекрасно знала – несмотря на свою полноту, Миша был уверен в себе и никогда бы не проигнорировал Юлю.
Или поступил бы так?
В конце концов, как хорошо она его знала? Они почти не общались, пока он не вытащил ее из того злополучного колодца. Что у него была за жизнь до Юли?
Миша, наоборот, всегда учил ее постоять за себя, и, с его слов, именно Юля выбралась из того колодца.
А еще…а еще…
Спустя время. 2026 год. Новосибирск.
«…А еще он хотел мне что-то показать, говорил про это той зимой, когда мы смотрели «Один дома!», - пронеслась в глубине Юли спасительная было мысль, но она не стала ее озвучивать.
Юля огляделась. Она по-прежнему сидела в зале, на диване, казавшемся уже не таким уютным как раньше. Словно это было утраченное воспоминание, которое уже не вернуть.
Иван Иванович Вильсон, мужчина 57 лет, со сломанным длинным носом и копной светлых волнистых волос, торчащих во все стороны, сидел в кресле перед девочкой в своем сером пиджаке и с темным галстуком. Он сжимал в одной руке блокнотик, в другой ручку, и закинул одну ногу на другую, чтобы «расчистить себе поле» для блокнотных заметок.
- Я прекрасно помню тот день, когда пропал Миша…ну сколько можно?
Юля Калугина еще немного подумала, прежде чем собраться с силами и ответить следователю. При этом она вытащила жвачку изо рта, неприлично.
- Конечно, я помню…я искала его.
- Иван Иванович… - подала признаки мама Юли, сидящая на диване недалеко от дочери.
- Прошу, зовите меня просто Онисим, - слегка кашлянул Иван Вильсон.
- Простите, зачем вы снова допрашиваете мою дочь?
- О, не волнуйтесь, простая формальность, - развел руками Онисим. – В конце концов прошел уже год, а нам надо закрыть все старые дела. Простите меня за мою откровенность в этом вопросе, я не разделяю соображения моих коллег – ваше дело имеет значение. Это не просто какое-то там дело, которое нам надо забыть. Сейчас август 2026 года. Вопросов все еще много.
Юля тем временем продолжила рассказывать то, что уже сообщала зимой. А до этого летом 2025 года. Но зачем это все? Неужели это поможет найти Мишу?
«Если полиция не нашла, почему какой-то следователь справится лучше?».
Не справится он. Никто не справится. Хватит с меня.
Спустя время…
Юля по-прежнему гуляла, на ходу поправив свой темно-зеленый ободок с маленьким миниатюрным цветком. Тревожно.
«Если не нашли они, не справлюсь и я».
«Ну а ты преодолела себя и выбралась. Не я тебя вытащил из колодца. Это ты сама справилась. Ты умница, а не я».
- Да, я помню, Миш, - сказала вслух Юля. – Но что уж теперь…
Юля просто продолжала бесцельно идти вперед, изредка озираясь на остатки лета.
Здешнее лето такое же жаркое. Такое же цветущее. Такое же тревожное.
Только теперь Юля знала запах этой тревоги наверняка, явной тревоги, а не как тогда.
В том году тревога была словно затаившийся дракон. Так оно и было. Только Юля даже представить не могла, что этот дракон настоящий и что он утащит Мишу.
При этой мысли Юля резко посмотрела ввысь, как часто делала, пока все еще гуляла, все еще надеялась.
Но небеса не изверглись на нее, не начался апокалиптический дождь. Все это Юля уже проходила. В шутку, конечно. И то это было давно и понарошку…
 Небеса были дернуты небольшими клочками и комочками из облаков, но так ярко серебрящихся на разгоревшемся солнце, словно сейчас была середина июля… А нет, уже конец августа, какой-там июль…
Но в тоже время небо и клочки серебрились и серебрились…
Юля так засмотрелась на небо, едва успев остановиться перед резко затормозившей тачкой, тут же погнавшей себе дальше.
«Волшебная тачка. Оттуда дымом несет. Тьфу», - возмутилась Юля и перешла дорогу.
Так постепенно, сделав круг по Бугринской роще, она добралась до «Пятерочки», и до храма на Оловозаводской. Юля лишь грустно посмотрела в темноту окна над входной дверью храма. Словно незримое око. Но кого? Дракона?
«Да, когда-то в 90-е здесь был кинотеатр…если бы я могла…если бы я и Миша могли сейчас сидеть там, внутри, и смотреть «Охотников за привидениями» …но чего уж там…в моей жизни и так их теперь хватает. Привидений».
К слову, о привидениях - Юля так засмотрелась на спящее окно, что едва заметила стоящую рядом тощую фигуру, практически бледную, словно все краски с нее были выжаты.
Это был мальчик ее возраста, лет тринадцати, и привидением его делала свисающая с него белая ветровка.
«Такое ощущение, что он много бегает, поэтому успел сбросить вес и похудеть».
И этот мальчик в упор смотрел на один из клочков неба, висящий прямо над храмом и «Пятерочкой».
Юля уже хотела подумать, что любопытство заразно и просверлила глазами облако, как вдруг мальчик заговорил:
- Не привидение я. И да, в твоей жизни их не должно быть. Что такое «Охотники за привидениями?».
У Юли словно отвисла челюсть. Она готова была сквозь землю провалиться, но предпочла просто попятиться прочь.
- Ой, я же не представился. Я Тимур. Тимур Баньянов. Ну чего ты зависла как статуя? Статуй и призраков нам не надо. Я хотел поговорить. Насчет Миши. Есть серьезный разговор…, и он не требует отлагательств. Но ты должна решиться пойти за мной.
«Боже, что он несет? Незнакомый мальчик. Такой худой. Симпатичный. Но я никогда не доверюсь незнакомцу просто так. Спасибо папе»
- М-да, Юль, теперь он пропащая душа для всех, не только для родителей, ха-ха-ха! Кстати, я честный, я попкорн тебе отдаю, - нараспев протянул Тимур.
- Что ты сказал? Откуда ты…
- Нет, это ты, ВИННИ!
И Юля сделала всего один шаг. Один шаг не в сторону, а навстречу.
- Миша, это ты?
Затем Тимур ткнул палец вверх.
Юля проследила за пальцем и ее глаза словно заискрились разными цветами.
С неба на асфальт перед «Пятерочкой» и храмом спускалась гигантская дорожка Радужного Моста.
Юля не успела это осознать - она уже взбиралась вверх по Радуге, и даже скорее парила…ввысь…
…все выше и выше…
…за Тимуром…
…пока не очутилась высоко-высоко…
…над всеми облаками мира.
Юля потеряла счет времени, она стояла с Тимуром и взирала с огромного облака на целую сеть облаков и соединяющих их дорожек, которые были словно мосты, склеивающие воедино этот небесный городок.
Юля увидела на одном из ближайших облаков парящую в воздухе платформу, а на ней точно такой же храм…
…как и на Бугринской роще.
И она пошла вслед за Тимуром по дорожке, над парящей небесной бездной, в сторону храма, словно там ее ожидали все ответы на вопросы. Дорожка расширилась, и стала напоминать мостовые переходы через трассы. По пути навстречу Юле бежали, в суете, джентльмены в пальто, в шляпах и с кейсами в руках. Они бежали по своим делам, когда Юля уже входила в храм.
- Смотри, - указал ей Тимур вперед пальцем.
Но внутреннее убранство храма оказалось внутренним убранством кинотеатра.
И сейчас Юля смотрела на гигантский экран, и он уже показывал ей фильм.
«Миша»
Это был фильм про Мишу.
- Я посланник, - сказал Тимур негромко. – Но пускай кино скажет само за себя.
И Юля увидела фрагмент фильма. С Мишей в главной роли.
Фрагмент с Мишей.
- Юля, тяни мою руку, это всего лишь колодец!
- Я стараюсь!
- Не старайся, у тебя ничего не получится, - раздался резкий взрывной голос у Миши в голове. – Там кипящая вода и она изжарит ее всю. Но у тебя есть шанс спасти Юлю. Однажды, одним погожим летним днем, я призову тебя. Ты не будешь знать когда. Но ты услышишь этот голос и просто пойдешь. Игнорируя ее. Ей ты ничего не скажешь. Твоя жизнь в обмен на ее жизнь. Ты меня понял?
Миша, обливаясь потом, продолжал смотреть в глубину колодца, но непроизвольно кивнул в ответ.
- Считай, это ты и вытащил ее, - сказал голос и затих.
КОНЕЦ ФИЛЬМА.
- Я…что бы я без тебя делала, Винни… - на лице Юли выступили слезы…