Александр Дюма, Роман о Виолетте - 2. Часть 76

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ


Да, тяжело мне будет называть опус Виолетты пьесой. Но ничего не поделаешь, я обещал это женщине, с которой делю кров и постель.  Продолжу чтение.

СЦЕНА ДВАДЦАТАЯ
 
(В трактире за столом Атос, Портос и Арамис)

АРАМИС

Помянем беднягу де Шале, такого молодого, всего-то двадцать семь лет. Мир праху его.

ПОРТОС

Помянем.

(Атос кивает, мушкетёры молча выпивают вино)

ПОРТОС

Жаль, конечно, этого добряка.

АРАМИС

Бедняга так мучился в свой последний час, что попадёт прямым ходом на небеса, так как уже здесь, на земле он искупил своё преступление.

ПОРТОС

Или промашку.

АРАМИС

Нет, Портос, промашку искупить сложнее, чем преступление.

ПОРТОС

Если уж о промашке, то ещё большую промашку допустили друзья де Шале. Подумать только! С такими друзьями и врагов не надо!

АТОС

А что произошло?

АРАМИС

Как же вы не знаете?

АТОС

Я не хотел ничего знать об этом деле, поскольку ничего не мог поделать, так что весь день провёл … В чтении.

АРАМИС

Атос, вы порой пьёте слишком много вина.

АТОС

Это немного скрашивает мою жизнь и, вероятно, приближает смерть. И то и другое я приветствую.

АРАМИС

Не спешите расстаться с жизнью, наслаждайтесь её дарами, тем более, что для мушкетёра встреча со смертью может произойти намного раньше, чем он предполагает. Собственно, в любую минуту.

АТОС

Прекрасная профессия, выпьем за это!

(Арамис и Портос в удивлении смотрят на Атоса, тогда он выпивает один)

Так чем же вам не угодили друзья де Шале?

АРАМИС

Позвольте, я расскажу. Король милостиво заменил четвертование на отсечение головы, и смерть бедняги де Шале могла бы быть лёгкой. Друзья де Шале, вознамерившись его спасти, похитили палача, надеясь, что поэтому казнь не состоится. Но Ришельё предложил одному осужденному висельнику жизнь в обмен на то, что он обезглавит графа де Шале. Преступник согласился. Оказывается, он отроду не держал меча в руках, к тому же был труслив, руки его дрожали, лезвие шло боком. Короче, не умея сделать дело с одного удара, он смог завершить только с двадцать девятого раза. До последнего удара бедняга Шале был жив.

ПОРТОС

Гореть им в аду, этим доброхотам! Если бы не они, он не претерпел бы столько мучений. 

АТОС

Иногда, Портос, поступки людей надо оценивать не по результатам, а по тому, чем они мотивировались.

АРАМИС

Опасная точка зрения, Атос. Ведь сказано, что дорога в Ад вымощена благими намерениями. 

АТОС
 
Это потому что злыми намерениями вымощен сам Ад, а также крутая горка в виде жёлоба, по которой грешники не бредут, а стремительно скатываются в самый огромный котёл для варки самых отъявленных злодеев. По дороге в Ад можно, хотя бы поразмышлять о своих деяниях, что уже наполовину путь к спасению.

ПОРТОС

(Тихо Арамису)

Атос сегодня говорлив!

АТОС

Похитить палача – отличная идея, и я жалею, что не был её исполнителем. Только уж если бы я это сделал, я бы застрелил того, кто захотел исполнить его обязанности. 

АРАМИС

Нашёлся бы другой, третий, четвёртый. А вас, Атос, схватили бы и казнили рядом с де Шале.

АТОС

Не самый плохой конец.

АРАМИС

Если вам так не терпится умереть, затейте очередной заговор против кардинала и взойдите на плаху. Только уж без меня.

АТОС

Поднять руку на священнослужителя – плохая идея. Если бы Ришельё был только первым министром, тогда другое дело.

АРАМИС

Однако, мы засиделись, друзья. Не пора ли нам отправиться по домам?

АТОС

Арамис, если у вас назначено свидание, вы можете идти, мы не обидимся.

АРАМИС

Я обещал исповедовать одну графиню… Весьма почтенную даму, между прочим… Да, я обещал исповедовать её на дому. Графиня стара и не ходит. Прикована к постели.

ПОРТОС

Прикована к постели – уж это точно, Арамис! Не сомневаюсь, что и исповедь состоится в постели! Скажите честно, ей хотя бы восемнадцать лет исполнилось, этой больной старой графине? Хорошенькая?

АРАМИС

Портос, я право не обращаю внимания на внешность моих прихожанок, и на их возраст. Для меня все они – только прихожанки.

АТОС

Мы вам верим, Арамис.

(Выпивает ещё)

ПОРТОС

Верим настолько, что отпускаем вас. А я не уйду, пока не доем этого отлично прожаренного поросёнка. 

(Заходят ещё трое мушкетёров)

АТОС

Де Фьерваль! Де Лорм! Де Шантен!  Идите за наш стол! Помянем беднягу де Шале!

(Затемнение)

СЦЕНА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
 
(Шестеро мушкетёров выходят из трактира и идут боком вдоль сцены двумя рядами, в первом ряду Арамис, Портос и де Фьерваль, во втором ряду де Лорм, де Шантен и Атос)

ПОРТОС

Славный был поросёнок и отличное вино! Люблю этот трактирчик. Недорого и вкусно.

АРАМИС

Только народу иногда многовато в нём. Кажется, наш разговор подслушивали гвардейцы кардинала. Они посматривали на нас с большой неприязнью.

ПОРТОС

Что же вы мне не сказали? Мы бы с ними поговорили по-свойски.

АТОС

Кажется, они не склонны были к стычке, тихо-мирно ушли.

АРАМИС

Это-то и настораживает.

(За спиной мушкетёров появляются шестеро гвардейцев кардинала, они выхватывают шпаги и бросаются с ними на мушкетёров со спины без предупреждения. Де Лорм, де Шантен и Атос падают сражёнными ударами в спину, успев вскрикнуть. Арамис, Портос и де Фьерваль обнажают шпаги и оказывают сопротивление, начинается сражение. Атос дважды пытается подняться, но без сил падает)

ПОРТОС

Негодяи! Нападать со спины! На! Получай!

(Гвардейцы окружают мушкетёров со всех сторон. Занавес)

* * *

На этом, слава Богу, второй акт был закончен и начинался третий акт. Я заглянул – там была сцена в приёмной у де Тревиля. Что ж, судя по всему там дальше был тривиальный плагиат из моего романа или из моей пьесы, его так сказать первого и уже широко известного варианта. В любом случае читать это мне сейчас не хотелось.