Игра на сердце. Книга 2. Глава 2. В одном танце

  Очень странно, почему в Ростове догадались дать оригинальное название "отделению неровно бьющихся сердец", а в Москве аналогичный блок назвали так приземлённо "отделение кардиологии". Спасибо, что я сюда не по скорой попал, а сдался добровольно и пришёл своими ногами. Причиной моего нового недуга было вернувшееся повышенное давление, которое вызвало гипертрофию левого желудочка и моё сердце на компьютерной томографии было увеличенного размера. Только представьте мой восторг! Теперь я с гордостью мог сказать Любе: "Милая, тебя любит человек с большим сердцем!" Ну, красиво же? Вот то то ж! Надо всегда искать плюсы! А сегодня он был огромный и жирный! Я лечусь в Москве! Прежде, я уже рассказывал вам о моих приятных впечатлениях от московских медицинских учреждений, и, в этот раз постараюсь без подробностей. Только хочу сказать, что  я не удержался и дал всё таки главврачу совет сменить табличку на входе. Заселение в палату было организовано за тридцать минут, а уже через час мне начали что-то капать и ещё буквально через каких-то пару часов я почувствовал себя значительно лучше. Только сонливость повышенная влияла на настроение, и, я снова погрузился в транс.  Провалившись в мир грёз, я написал это стихотворение:

Любимая, пожалуйста, не верь,
Когда тебе врачи предъявят справку!
Я буду жить! Росой на свежей травке!
И в зелени раскидистых ветвей!

В мелодии волшебного дождя,
Что каплями струится по окошку.
Куда ты кинешь взор и ступит ножка!
В любом фрагменте книжного листа!

А может быть, я вырвусь и сбегу!
Примчусь к тебе, прижму ладошку к сердцу.
И заново восстану и воскресну!
Не верь! Пожалуйста! Врачи всё время лгут!

И, вы знаете, вот написал так, а мыслил вообще по другому! Я не мог себе позволить умереть! Не хотел даже думать об уходе! Не сейчас, когда у меня абсолютно не случайно увеличено сердце и бьётся чаще обычного! Я прекрасно понимал, что эти все вещи в моём организме происходят только по одной причине! Любовь! Любовь! Любовь!
Да, возможно, это психосоматика! Возможно, повышенная утомляемость! Возможно, нервные потрясения добавляли эффекта, но мне было нереально приятно осознавать, что моё сердце пылает от любви! Ещё б не болело так... Но это детали. Надо искать плюсы: "Я под наблюдением прекрасных столичных врачей и буду переживать свои сердечные травмы с комфортом!"
  Вечером в палату принесли салат "Цезарь", и, я тут же представил, что ужин станет ещё и романтическим! Два соседа уже успели сдружиться к моменту моего подселения и поэтому, я абсолютно был ими не востребован. Разделив салат на две части, я аккуратно стал ковырять его ложкой то с одной, то с другой стороны, представляя, что Люба сидит напротив! Мне в деталях виделось, как листики салата хрустят на милых зубках, а выражение лица меняется, и на место озабоченности приходит довольное умиление.
  "Интересно, а что она сейчас делает?" - я не знаю, почему так сработал мозг, но образ, улыбающийся минуту назад девочки, растаял и на его место пришла совсем другая сцена. Люба, танцующая с Андреем какой-то чудовищно быстрый танец. Их движения, их страсть, эти дикие ритмы, стук барабанов, стук, стук, стук...
   А знаете, почему в фильмах, когда показывают реанимацию, то свет непременно тусклый и моргает? Потому что, в  реанимации действительно установлены лампы дневного света, а у них есть свой ресурс и когда он исчерпан, то создаётся этот устрашающий эффект. "А почему я в реанимации? Операция? Они что, резали меня?" - непроизвольно рука кинулась нащупывать что-то на груди, но не смогла согнуться в локте из-за намотанного бинта. Я проделал тоже самое другой рукой и не обнаружил никаких повязок или посторонних предметов на теле. "Ну, значит, я цел? Надо встать и вернуться в палату!" - когда ты выходишь из наркоза, мысли всегда глупые, а иногда вообще идиотичные. В этот раз  мне была не судьба довести поток вопросов до какого-то логичного умозаключения, и, я снова вырубился.
   Какой мне приснился сон! Люба осталась в том же платье, в котором несколько часов назад выплясывала с Андреем, но была одна и двигалась под музыку нашей с ней песни сама, словно зная, что я смотрю на неё и стараясь максимально напитать мои глаза восторгом. Взмывающие вверх руки, совершали свои движения так плавно и одновременно энергично, что дух захватывало, а взгляд, одновременно выдающий контроль над телом и в тоже время желание отдаться, раствориться в музыке. Движения её плечей, такие дразнящие и пленительные вызывали дикий жар в груди. "Боже, я сейчас сгорю заживо!" - разбудила снова предательская мысль и сон растаял, вызвав искренние слёзы. Я больше не хотел просыпаться. Никогда. "Зачем я себя обманываю? Зачем, убеждаю, что у меня есть шанс её увидеть в жизни? Зачем? Уже ведь давно понятно, что это не так! Факты говорят сами за себя. Она с Андреем возможно живут уже вместе и обо мне она вообще не вспоминает! А здесь, во сне, мы можем быть вместе! Это же не будет самоубийством, если я просто не стану просыпаться?" - я закрыл глаза и продолжил наблюдать за возлюбленной, которая то отдалялась, демонстрируя полуобнаженную спинку, то приближалась, и яркая граница выреза, подчеркивающая откровенное декольте платья засасывала мой взгляд мощным потоком притяжения. Шаг. И она ближе. Ещё шаг. Ещё... И вот, я уже практически могу коснуться её, но, она резко отворачивает торс, повернув голову назад, играя глазами. Тут уже не выдерживаю я, и, просто кидаюсь к ней в объятия, но получаю пощёчину: "Курбатов! Ты офонарел?" - Любин голос становился всё ниже и грубее, пока я отчётливо не разобрал в нём Славкины интонации: "Почему ты не сообщил, что в больнице?".
"Славка!" - выкрикнул я с искренней радостью, хотя сам готов был плакать и ползать от огорчения, что этот неповторимый сон был разрушен. Свет с окна палаты был ярким и даже немного слепил, а белый халат на плечах друга  добавлял строгости в обстановку. Стерильность, чистота, никаких запахов. Рука только очень болела. И я показал её другу со словами: "Я ещё сам не знаю, что случилось, и, что со мной делали! Какое сегодня число?"