Картинки

Бегают глаза по потолку, ими жадно ловлю беспорядочные картинки,
И каждая оседает во мне едким, колючим комком.
Звон в ушах сроднился с шабашем звуков на дедушкиной пластинке, —
Этот дьявольский реквием помнили только я и он.
Гулким, рокочущим эхом топают в коридоре ботинки —
Может, я здесь не один, а может, мне снова кажется явью сон.
Шестилетнему мне мама в день запрещала есть больше одной аскорбинки, —
Теперь мне не шесть, мам, теперь у меня аскорбинок вагон.
В углах комнаты вижу давно уж сплетённые паутины,
Моргает желчный свет лампы — это знак шлёт мой беспощадный Бог,
Он требует страстно ловить последние вздохи, мол, скоро все сгинем,
И я почти вижу, как страшно кривится на безобразном лице его рот…


Всё гляжу в едкий свет, представляя, что лампа — маяк в море синем,
А я в этом море — гнилой, деревянный, потерянный всеми плот.
Меня накроет волной, вдохну жадно воду — заколет в грудине,
Закрою глаза и сгоню наваждение: меня убивает не море, а Бонд.
И больно не от воды — мои лёгкие просто в табачной тине,
Сигарета убьёт не сегодня, значит, не сегодня и мой исход.
Вы жалобно смотрите, шепчетесь, но я сам вижу созданные рукой моей руины
И снова пообещаю капитальный ремонт на грядущий затеять год.
Сейчас мне нет дела до вас, я бегу в бесконечной лощине, руки раскинув,
«Мама, смотри, я лечу, меня ласковым ветром несёт!»
Тело моё на выцветшем диване стынет,
А глаза бегают лихорадочно, ловя картинки, будто нору ищет слепой крот.