Ты будешь жить через боль и твоё ни хочу

               
           Отрывок из сборника «Пустыня Гоби»

            Сижу на веранде и пересматриваю старые отцовские фотографии с фронта, читаю газету, где написан очерк о нем и его связистах, покоривших пустыню Гоби и Большой Хинган. Как он выжил в пятидесятиградусной жаре при переходе безводной, соленой, песчаной пустыни одному Богу известно. Вместе с колоннами солдат шли волнами сотни тысяч крыс и всяких степных грызунов, предчувствуя еще большую жару и отсутствие дождей. Их пытались давить колесами машин, били саперными лопатками, ничего не помогало, они взбирались по одежде на солдат, лезли на повозки к раненым, а на привалах залазили под одежду, от них просто не было спасения, пока не закончилось их паломничество, пришлось терпеть их присутствие.

Переход через Большой Хинган, тоже унес много солдатских жизней, срываясь с большой высоты, так как скалы были почти отвесными. Русский солдат смог все выдержать и выполнить свой долг. После окончания войны с японскими милитаристами отец вернулся домой, женился. Родились дети. Я родилась через пять лет после войны. Было голодно и холодно. Не во что было матери перепеленать ребенка, не было молока покормить. С лечением была проблема, больнице не было лекарств. В военный госпиталь поступали в малых количествах, и ценились дороже золота. Отец лежал в госпитале, у него выходили не операбельные осколки, гноились, грозили заражением крови.

Мне полгода, на улице зима, топить печь в доме, нет дров. Я простыла и заболела крупозным воспалением легких. Бабушка отвезла меня в больницу, а там сказали: Положить то мы ее положим, обязаны, а вот лечить ребенка нам нечем, нет антибиотиков. Сообщили отцу в госпиталь. Ему дали полуторку он приехал и забрал меня в госпиталь, положил врачам на стол и сказал: Свои антибиотики отдаю дочери, спасите её. Военврач возмутился:
 Здесь госпиталь, а не детское отделение. Отец ответил:
 Если бы я мог, встал бы перед вами на колени, но у меня ранение обоих ног, и они гноятся, но умоляю вас, спасите мою девочку.

- Мне ее положить негде, - сказал военврач.
- Дочь будет рядом со мной, на одной кровати, - ответил отец.
- Нельзя, у вас гнойные раны, что ни - будь для ребенка, придумаем.

Взяли большой картонный коробок, в него положили подушку, застелили простынкой и положили в него меня. Отец ухаживал за мной, пеленал. Мать приходила кормить, но от голода у нее почти не было молока. Видя это, раненные стали оставлять после обеда, кто хлеб, кто кусочек сахара. А потом договорились с кухней и в котелке стали приносить ей суп или борщ, иногда кашу. Мать в основном продукты относила все моим братьям, оставляя себе самую малость.

Врачи старались мне сохранить жизнь. Военврач наклонялся над моей коробкой и говорил:
Ты будешь жить, через боль, и ни хочу, обязана выжить. Раненные солдаты отдают свое последнее, чтобы ты жила. Отец после его слов смахивал с лица свою скупую солдатскую слезу. И я выжила, для этого понадобилось два месяца усердного лечения. У отца тоже ноги постепенно избавившись от осколков, начали заживать, и выписали нас с ним одновременно.

Война и ее последствия приносят горе миллионам людей. Голод, холод, нищету, разруху и болезни. Те, кто ее развязывает, мало об этом задумываются, у них амбиции и желание остаться в истории, и не важно, победителем, или побежденным.

"Дай боже всем политикам мозги, а, я тебе, молиться буду!"