Первый белый снег убедительно сигнализировал

Ответственный секретарь уральской многотиражки «Звезда» майор Олег Фёдорович Дорогань мог одинаково свободно рассуждать о феномене живописи ранних фламандцев и особенностях партийно-политической работы в учебном танковом батальоне. Причем говоря о фламандских художниках, он настаивал, что они, ранние фламандцы то есть, предпочитали именно «постельные» цвета.

- «Постельные»? Цвета? – не понял я.
- Ну, да. А какие же еще? – с явным сожалением, принимая во внимание слабую общеобразовательную подготовку молодых журналистов, посмотрел на меня Олег Фёдорович.
- «Постельные» цвета… Они ближе к розовому или к голубому? –поспешил я воспользоваться счастливой оказией и исправить огрехи в правильном понимании творчества ранних фламандцев.
Олег Фёдорович задумался.
- Пожалуй, «постельные» ближе к розовому.

Моя бабушка, как неожиданно оказалась, предпочитала панталоны с начесом не розового цвета, а «постельного». Этой семейной деталью я, конечно, не стал делиться с ответственным секретарем газеты.
 
Кстати, Олег Фёдорович был уверен, что «Пышку» написал Бальзак, которого очень почитал, и отзывался о французе, исключительно как о «мастистом» писателе.

В редакцию майора Дорогань прислали на усиление. Чего? Морально-политического всего. По мнению политотдела дивизии, именно морально-политическое в подчиненной многотиражной редакции разболталось до опасного состояния. Теперь шёпотом: ответственный секретарь газеты офицер А. был замечен. Как бы это сказать? Словом, позволял себе… отношения с молодыми солдатами, ни коим образом не предусмотренные Строевым уставом Советской армии. Начальнику политотдела как-то ловко удалось потушить скандал и далеко, в совершеннейшую тмутаракань задвинуть старшего лейтенанта А. – возмутителя партийного спокойствия. Скоро об этой истории не то, чтобы забыли, но вслух обсуждали только в проверенных дискуссионных кружках.
 
Олег Фёдорович быстро и плавно освоился в новой должности, хотя, даже не догадывался, как «делается» газета. Я уверен, он мог повышать морально-политические показатели в любом коллективе: будь то наша редакция, или конструкторское бюро космических ракет, или ансамбль песни и пляски. Везде его изрядно перекормленная, без шеи и талии, в скрипучих, как старая половица, сапогах фигура будет успешно функционировать, никуда не опаздывая, никогда не спеша.

Появлялся на работе уже ответственный секретарь ровно 8:45. Мне казалось, что Олег Фёдорович каждое утро перед редакцией успевал сначала зайти к местному парикмахеру, а затем к портному в военное ателье. В парикмахерской: подправить свой полубоксом ёжик, побриться до синевы упитанных щек и обильно освежиться специфического запаха одеколоном. Аромат советской парикмахерской (такое особое смешение парфюмерной гордости Госплана: пахучих жидкостей «Тройной», «Русский лес» и «Шипр») полезно отгонял злющих уральских комаров по дороге на службу. В военторговском ателье Олег Фёдорович облачался в только что сшитый командного сукна майорский мундир, надевал новые сапоги и эдаким молодцом открывал дверь редакции. Побритый, подстриженный, проодеколоненный, в отлично подогнанных галифе, кителе, черных зеркального блеска сапогах и с неизменной распухшей от содержимого кожаной на молнии папкой. Наш редактор был уверен, что эта папка была из свиной кожи и называл её «поросёнком». Так и говорил:

- Гляди, Фёдорович шагает опять со своим «поросёнком».
 
Когда в редакции возникала необходимость разрядить обстановку, достаточно было спросить ответственного секретаря, что хранится в его «поросёнке». Каждый раз Олег Фёдорович с удовольствием и подробно рассказывал, что в папке у него необходимый партийному активисту материал: бланки боевых листков, инструкции, памятки молодым труженикам пропагандистского фронта, экземпляры правильных газет с еще более правильными статьями. Беда, если Олегу Фёдоровичу удавалось заарканить зазевавшегося комсомольца. Краткая, на часок, не более беседа с подробным разбором последних партийных нововведений была обеспечена недостаточно бдительному активисту. Отпускал солдата ответственный работник политотдела дивизии (именно так называл Олег Фёдорович свою должность в редакции), обильно снабдив несчастного макулатурой из своего «поросёнка».

Вне всякого сомнения, засланный политотделом «казачок» наушничал наверх, но как-то без последствий. Справедливости ради надобно заметить, что Олег Фёдорович, в целом, оказался не злюкой, без патологии делать пакости ближним. Напротив, с его приходом атмосфера в редакции стала порой напоминать студенческий капустник.
 
Прошло не более недели в новой должности, и ответственный секретарь получил от редактора первое журналистское задание. На первой полосе образовалась дыра в тридцать строк. Срочно требовалась заметка об успехах первого месяца службы солдат в боевой или политической подготовке. Олег Фёдорович по-особенному приосанился и пошёл в соседний мотострелковый полк за фактами и героем. После обеденного перерыва майор положил на стол редакционного корректора и, по совместительству, машинистки, листок, исписанный ученическим почерком. Я присутствовал на этой премьере, потому как мой корреспондентский стол стоял тут же. Мы делили с Татьяной Филипповной обитый фигурного профиля дощечками кабинетик, очень похожий на предбанник в кооперативной сауне. Татьяна Филипповна заправила чистый лист бумаги в пишущую машинку, профессиональным взглядом просканировала заголовок, первый абзац заметки и... вдруг остановилась, убрала руки с клавиатуры и как-то странно посмотрела на дверь, в которую минутами ранее вышел Олег Фёдорович. Ни слова не говоря, она подала мне листок с заметкой майора Дорогань. Заголовок был не лишен оригинальности – «Первый снег». Я запомнил слово в слово первое предложение: «Выпал первый белый снег. Это убедительно сигнализировало о приходе зимы.»
 
Прошло лет пять-шесть. Звонит мне приятель из столичной газеты.

- Слушай, я в прошлом месяце ездил по Уралу. Занесло меня и в Еланскую учебную дивизию. Ну, там, где ты начинал в многотиражке. Видел Олега Фёдоровича. Он все так же - майор, только уже год хозяйничает в редакторском кабинете.

Олег Кутуев