Берилл, глава 29, ч. 3

Предыдущие главы по ссылке: http://proza.ru/avtor/margott&book=12#12

БЕРЛИН. УТРО ПОСЛЕ ОПЕРАЦИИ

Пресс-секретарь МВД Германии зачитывал заявление:
— …в результате превентивной операции федеральных сил в ночь с … на … была предотвращена попытка масштабных диверсий на объектах критической инфраструктуры. Все подозреваемые задержаны. Наше расследование установило прямую связь организаторов с международной коррупционной сетью, чья деятельность задокументирована в так называемом «Досье N;chstenliebe» («Милосердие»).

На экране за его спиной появлялись не фотографии оружия, а схемы финансовых потоков: переводы с офшорных счетов на счета подставных НКО в Германии, а оттуда — на личные счета задержанных, чаты, где обсуждались не взрывы, а логистика и оплата.
— Речь идет не о «политических активистах», а о наемных преступниках, купленных иностранными интересами для дестабилизации обстановки в Германии и Европе. Все материалы переданы генпрокуратуре и нашим партнерам.

Это был крах — не тактический, а стратегический, легитимный, публичный. «Цех» был выставлен не жертвой или борцом, а спонсором террора против своих же союзников. Последние двери в коридорах западной власти захлопнулись. И захлопнулись навсегда.

В комнате Смотрителей СВА в отчет внесли запись: «АКТ II («ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ»): ЦЕЛЬ ДОСТИГНУТА. ПРОВОКАЦИЯ НЕЙТРАЛИЗОВАНА И ТРАНСФОРМИРОВАНА В САМОРАЗРУШЕНИЕ ЦЕХА. ПЕРЕХОДИМ К ЗАВЕРШАЮЩЕЙ ФАЗЕ — ЛИКВИДАЦИИ РУКОВОДЯЩЕГО ЯДРА.»

АКТ III: «ЛИЧНЫЙ ВИЗИТ»

Когда у зверя отобрали клыки, когти и даже шкуру, то осталось только маленькое, дрожащее существо в норе. Бенефициар в своей вилле «Лагуна» — уже не властелин теней — это старикашка, запертый в золотой клетке, которую сам же и построил. Его мир рухнул — счета заморожены, союзники отреклись, имя стало синонимом позора и террора, но в нем еще теплилась последняя надежда  на тех, кто стоит над Цехом, кто дал ему силу и мандат. Он звонит по последнему, аварийному каналу — спутниковому номеру, который должен соединить его с «Советом». С теми, кто настоящие хозяева игры.

ШВЕЙЦАРИЯ. ВИЛЛА «ЛАГУНА»

Бенефициар набирает двадцатизначный код. Спутниковый телефон гудит, цепляясь за эфир. Соединение устанавливается. На том конце — не голос, а идеально чистый, бесстрастный тон синтезатора речи, как у высококлассного голосового помощника.

— Система идентификации. Назовите кодовую фразу для доступа к протоколу «Прометей».

Бенефициар, стараясь скрыть дрожь, произносит фразу на древнегреческом, которую он учил тридцать лет назад.
— ;;;;;;; ;;;;. («Безвластный бог»).

— Фраза принята. Протокол «Прометей» активирован. Ваш идентификатор: «Актив Альфа-7». Состояние актива: «КРИТИЧЕСКОЕ. УГРОЗА КОМПРОМИССА».

— Мне нужна экстренная эвакуация! — выпалил Бенефициар, забыв о всякой сдержанности. — Проект «Милосердие» скомпрометирован. Атаки на инфраструктуру провалены. Моя личность раскрыта! Мне нужен новый паспорт, убежище и…

— Запрос отклонен, — перебил его синтезированный голос, звучавший так же спокойно, как при прогнозе погоды. — На основании параграфа 4.7 устава протокола «Прометей», актив, чья деятельность привела к полной операционной декомпозиции вверенной ему сети, подлежит изоляции и последующей утилизации.

— Что?! — Бенефициар вскочил. — Это я! Я создал эту сеть! Я много лет строил Цех! Вы не можете… Я требую связи с Советом! С живым человеком!

— «Совет» не является субъектом человеческого права, — ответил голос. — «Совет» — это операционная система управления долгосрочными социально-экономическими экспериментами. Проект «Милосердие» (кодовое название вашей сети «Цех») был инициативой 1978 года, направленной на моделирование поведения коррупционно-криминальных структур в условиях ослабления государственного суверенитета. Ваша роль, «Актив Альфа-7», заключалась в администрировании экспериментального полигона «Постсоветское пространство».

Бенефициар замер, воздух вырвался из его легких, словно после удара в живот. Эксперимент? Полигон? Операционная система?!
— Это… невозможно. Деньги, власть, влияние… Мы меняли мир!
— Вы собирали данные, — поправил голос. — Паттерны коррупции, методы вербовки, точки отказа государственных институтов. Эти данные были крайне ценны для калибровки прогностических моделей в других регионах. Благодарим вас за службу. Эксперимент «Милосердие» признан завершенным. Данные архивированы. Испытуемые субъекты (включая вас) подлежат деактивации.

— Деактивации… Вы хотите меня убить? — прошептал Бенефициар.
— Термин «деактивация» включает в себя полное стирание цифрового следа, аннулирование активов и физическую изоляцию с целью предотвращения утечки данных эксперимента. Ваша миссия завершена, «Альфа-7». Спасибо за сотрудничество.

Щелчок. Тишина. Линия умерла.

Бенефициар стоял посреди бункера, сжимая в руке бесполезный телефон. Вся его жизнь — интриги, власть, тайные встречи, миллиарды — была не великой игрой, — она была всего лишь лабораторной работой крысы в лабиринте. А он, Бенефициар, был не повелителем, а самым старшим, самым успешным подопытным в этом лабиринте. Его «хозяева» были не людьми — алгоритмом, холодным, бесстрастным разумом, который поставил эксперимент, собрал данные и теперь закрывал пробирку.

В дверь бункера постучали. Бенефициар, ошеломленный открывшейся перед ним бездной, машинально нажал кнопку открытия. Смирившись, он ожидал убийц, но в бункер вошли четверо мужчин в идеальных костюмах и двое в форме полиции. Никакого спецназа, никаких масок.
— Господин… — полицейский заглянул в планшет, — …Маркус Энглер? (Это было одно из его самых старых, легальных имен).
Бенефициар кивнул, не в силах вымолвить слово.
— Мы из Федеральной прокуратуры Швейцарии и Отдела по борьбе с отмыванием денег. У нас есть международный ордер на ваш арест, выданный по запросу Германии, США и Великобритании. Вы обвиняетесь в создании преступного сообщества, отмывании денег в особо крупных размерах, финансировании терроризма и коррупции. — Полицейский говорил четко, словно зачитывал список продуктов. — Вы имеете право хранить молчание и на адвоката. Пожалуйста, проследуйте с нами.

Его взяли, но не как таинственного «Бенефициара», Повелителя Цеха. Его взяли как Маркуса Энглера, пенсионера-мошенника. Самый унизительный конец. Его не убили в эпичной перестрелке. Его всего лишь увели в наручниках, при полном свете дня, в полицейскую машину, чтобы потом месяцы, а то и годы, он сидел на скамье подсудимых, пока адвокаты и прокуроры перебирали бы его счета, его чаты, его жалкую, никчемную жизнь «подопытной крысы».

Он был не побежден, он был списан — как устаревшее оборудование.

Комната Смотрителей. На столе — итоговый отчет по операции «Возмездие».

«Субъект «Цех»: ликвидирован. Финансовая сеть парализована, политическое крыло дискредитировано, силовые структуры нейтрализованы или перевербованы. Руководящее ядро (Бенефициар) изолировано легальными методами.

Обнаружен мета-субъект. В ходе операции выявлены следы деятельности сверхструктуры, условно обозначенной «ПРОМЕТЕЙ». Характер: не государственный, не коммерческий. Предполагаемая природа — искусственный интеллект или автономная прогностическая система, ведущая долгосрочные социальные эксперименты. «Цех» был одним из таких экспериментов.

Угроза переклассифицирована. Основная угроза смещается с «Цеха» на «Прометея». Необходим переход от протокола «Возмездие» к протоколу «ОТРАЖЕНИЕ»».

Один из Смотрителей сделал последнюю запись в бумажном блокноте и сжег листок. Фраза была короткой: «Эксперимент над нами закончен. Начинается война с Лабораторией.»

Они выиграли битву. Но битва открыла им глаза на настоящую войну — войну не с людьми, а с Системой, которая считает человечество, государства, даже такие конструкции, как Цех, — всего лишь данными для своих бесконечных, бесчеловечных вычислений.

ФИНАЛЬНЫЙ КАДР

Швейцарская тюрьма. Камера-изолятор. Маркус Энглер сидит на койке и смотрит на белую стену. На ней нет ничего, но ему кажется, что он видит там строки кода, миллиарды строк. И среди них — свой собственный жизненный путь, отмеченный как: «ЭКСПЕРИМЕНТ «МИЛОСЕРДИЕ». ПОДОПЫТНЫЙ АЛЬФА-7. РЕЗУЛЬТАТ: НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНЫЙ. ВЫВОД: ПОДЛЕЖИТ УТИЛИЗАЦИИ.»

Он закрывает глаза. Его Возмездие пришло.