Любовь колдуна 36

-Сонечка, пощади… Сонечка, мир? - ныл Серый, - Соня, хочешь, я перед тобой на колени стану?
-Сережа, ты же знаешь, я всегда любила только тебя… никого другого мне не удалось полюбить так, как я любила тебя… я пыталась полюбить кого-нибудь другого, но у меня просто не вышло, не получилось… Господь послал мне тебя, но только так, как я люблю… в астральной проекции…
Сережа и Соня разговаривали снова. Разговаривали так, как только могут разговаривать два мага, белый и черный. Здесь, в астрале, им вдруг удалось помириться. Они уже были не молоды, у каждого из них были дети, были распавшиеся браки, и даже теперь, помирившись наконец, они уже понимали, что больше никогда им не встретиться в реальном мире. Но это было уже и неважно, для Сонечки.
-Сережа, я умираю… понимаешь, у меня слабое сердце, Сережа… мое сердце было разбито столько раз в течение моей жизни, что теперь оно просто отказывается биться, Сережа… но это даже не важно, я с радостью уйду к Господу…
-Сонечка, мы с тобой встретимся в следующей жизни? У нас еще будет шанс? - спрашивал Черный Маг у Белого, и на лице у него были слезы.
-Нет, мой хороший, вряд ли… - ласково говорила Сонечка, - в этой жизни, я привыкла делать людям только хорошее… я наработала себе такой опыт… я ухаживала за пятерыми детьми, тремя своими и племяшками… Ты не представляешь себе, наверное, но я любила своих племянников больше, чем моих собственных детей… не знаю почему, но это так… Я ухаживала за стариками: бабушкой, дедушкой, мамой, свекровью… я сражалась за честь и достоинство своей матери… я люблю петь псалмы и гимны так, что соседи собираются послушать… Господь любит меня как своего ребенка, и Он заберет меня а себе… мне было явлено, как… у меня уже был тренировочный полет через астрал, и я уже знаю, как управлять херувимом… ему надо шепнуть ВВЕРХ, и тогда херувим понесет тебя вверх… можно шепнуть ВПЕРЕД, и тогда он понесет тебя вперед…
-А что же мне тогда остается? - спрашивал Сергей.
-А тебе надо чистить свою душу от накипи… слишком много у тебя на душе собралось всякого… темного. От этого ты должен чиститься, и неважно, когда: хоть в этом воплощении, хоть в следующем…
-А как это - чиститься?
-Это больно, Сережа… душа очищается от всякого грязного страданиями, и только ими… не красивыми шмоточками, не путешествиями в разные страны, а просто страданиями. Потому что, когда ты страдаешь, тебе уже не хочется грешить… ты вдруг можешь отличить добро от зла, вкусить это горькое яблоко с Древа Познания… Запретный плод не сладок, отнюдь… Господь не хотел, чтоб Адам и Ева вкушали этот плод, потому что он очень горек, Сережа… И, вкусив его, ты вдруг начинаешь отличать добро от зла.
-А если я не верю в Бога, тогда что?
-Тогда на шахматной доске твоей жизни тебя окружают только черные фигуры, а белых нет совсем… Было бы трудно, практически невозможно играть, если все фигуры - черные… но ведь это не так, правда, Сережа?
Сергей уже плохо понимал, что говорила ему Соня. Ему вдруг показалось, что Сонечка улетает от него, расправив крылья, как ангел.

-Я захожу в мамину комнату, а она не дышит… - со слезами на глазах кричала пухленькая блондинка, вбегая в комнату своего отца.
-Звони в неотложку, быстро! - закричал Борис, вбегая в Сонину спаленку.
А сама Соня тем временем уже летела высоко, но крыльев у нее не было. Она сидела на спине сверкающего, блестящего перламутром херувима, и тихонько шептала ему: Наверх… наверх… только наверх…