Мазин

Мазин играл пачкой экзаменационных билетов, как картами: он то тасовал их, то раскладывал.

Сессия кончилась неделя тому, и сегодня были у него назначены пересдачи, так сказать, «сбор урожая». Ему нравилось наводить на студентов ужас, о нём ходили на факультете легенды. Некоторые пересдавали ему экзамен по десять раз.
“Топография – это не шиш с маслом, любил он повторять”.
Тут нужно особое видение, особый талант, а если Бог не дал ни того, ни другого, тогда плати.
Этим летом он собирался сходить с женой в круиз по северным фьордам, и нужно было подзаработать, вот он и старался.
Со всего курса экзамен у него сдали всего шесть человек.
Декан даже ворчать стал, что он ему план портит.
Но Мазин сунул ему в лапу конверт с зелёненькими и всё уладил.

Ему нравилось сидеть в пустом здании университета, прислушиваясь к крикам детворы за окном, которая носилась по двору соседнего дома.
Экзамен был назначен на одиннадцать утра, и сегодня вновь не сдал никто, кроме тех, кто подсуетился, и понял, что по чём.

«А даром ничего не даётся», - говорил он приятелям.  - «За всё нужно платить».
И ему платили.

Он уже поднялся, чтобы выходить из аудитории, когда в дверях появился ещё один студент, Филипп Зачеславский, тихоня, но с выходками.
С ним была очень красивая девушка, немного странно одетая, но особенная, таких видно издалека.

«Везёт же оболдуям!», - промелькнуло в голове у Мазина, и он даже огорчился, вспомнив свою расплывшуюся Софью Андреевну, которая целыми днями лежала на диване с телефоном, жуя сладкое.

Первым желанием его было послать студента подальше, но он передумал, и решил унизить его перед его барышней, будет уроком, пусть знает!

- А, это вы? А я уже собрался уходить.
- Извините, Марк Алексеевич, я сегодня устроился на работу на лето, ну, чтоб родителям помочь, и поэтому опоздал.
- Вот и работали бы себе, зачем вам учиться. Сейчас многие без диплома. Образование для избранных молодой человек! – назидательно произнёс Мазин, вновь усаживаясь на стул.
- А это с вами, как я понимаю, ваша сотрудница, или из группы поддержки?
Мазин ехидно осклабился, мазнув взглядом по фигуре девушки.
- Из группы поддержки, - тихо произнесло Кора, потупив взгляд. – Вы позволите мне посидеть с краешка.
- Ну, сядьте, вон, там в конце аудитории, - великодушно указал рукой Мазин. – А вы, молодой человек, тяните билет, раз пришли.
Он с удовольствием перетасовал карточки и разложил их веером на письменном столе перед собой.

Филипп вытянул седьмой билет, прочитал вопросы, и понял, что ничего не знает. Топография была не его конёк.

Он хотел уже извиниться и уйти, но вдруг передумал, ему не хотелось сразу сдаться без борьбы в присутствии Коры, что-то его удержало от этого. Что-то его заставило сесть за парту и сосредоточиться.

И странное дело, как только он сделал это, ответы на задания сразу же сложились у него в голове, и он сразу же поднялся.

- Что-то случилось, молодой человек? – посмотрел на него Мазин, думая, что студент хочет попросить новый билет.
- Нет, всё хорошо, Марк Алексеевич, я готов уже отвечать.
Мазин хмыкнул, брови шалашиком у него дёрнулись кверху.
- Ну, что ж, давайте, давайте, послушаю вас.

Дальше стало происходить нечто совсем странное.
Зачеславский тараторил без остановки, поражая Мазина энциклопедическими познаниями.

Мазин сразу вспотел.
Он ничего не понимал.
Еще неделю тому малый и двух слов не мог связать по его предмету, и тут такое!

- Мамадорогая! Вот это да! Кто б мог подумать! – удивлённо всплеснул руками Мазин.

Но ещё больше был удивлён сам Филипп. Будто кто-то вложил ему в голову информацию, и он выдавал её на-гора с пулемётной скоростью.

Несколько раз он оборачивался и смотрел на Кору, и та ободряюще кивала ему головой.
Наконец он закончил ответ.
Затем ответил ещё на десять дополнительных вопросов.

- Давайте вашу зачётку, вы меня поразили в самое сердце, поздравляю, - обронил грустно Мазин, ставя в зачетке «хорошо», и подписываясь.

«Минус двести долларов», - промелькнуло у него в голове.

- Если б отвечали бы так сразу, было бы отлично, - сказал он, протягивая зачётку Филиппу.

Филипп кивнул, находясь в каком-то странном столбняке, сунул зачётку в задний карман джинсов.
Как сомнамбула, он открыл рот, чтобы сказать до свидания Мазину.
Но в этот момент рядом с ним возникла Кора, и тихо положила перед Мазиным конверт со словами.

- Это вам на Норвегию, Марк Алексеевич, доставьте себе удовольствие, Софья Андреевна будет очень рада.
Больше не говоря ни слова, Кора взяла Филиппа под локоть, и подтолкнула его к выходу из аудитории.

Лицо у Мазина было такое, будто его окатили холодной водой из ушата.

Он был похож на кота, которого окунули в тазик с водой, потом вытащили и щёлкнули по носу.
Лицо у него то вытягивалось, то вновь складывалось.

Несколько раз он порывался что-то сказать, но из горла у него вырывался только сип.

Очнулся он уже тогда, когда парочка вышла за дверь.

С жадностью он схватил конверт, открыл его, внутри лежали доллары – десять тысяч долларов, он учуял, какая сумма, даже не считая.

Трясущимися руками он схватил конверт и сунул его во внутренний карман пиджака.
Через мгновение, не смотря на свой почтенный возраст, он выскочил в коридор, но парочки нигде не было видно, только сквозняк гулял по коридору, да тихо закрылась от ветра дверь на балкон в торце здания.

Мазин тихо стал красться по коридору, заглядывая в соседние пустые аудитории, но везде было пусто, тогда он побежал, выскочил на балкон, и стал нервно следить за входом, но ни студента, ни его спутницы нигде не было.

Прытью он вернулся обратно к себе, и, озираясь по сторонам, стал пересчитывать деньги, так и оказалось ровно десять тысяч. Похвалил себя за «опытный глаз».

«Но откуда она, откуда?!» - сверлил его мозг главный вопрос.
«А, может, это проверка, и за мной следят, а, может, деньги не настоящие… Надо срочно разменять одну сотку, проверить…»
«И Зачеславский, надо же, кто бы мог подумать? Век живи, век учись…»

Мысли колотились у Мазина в голове, как рыбы в тесном аквариуме.

Несколько минут спустя он миновал фойе, что-то бормоча себе под нос, даже не взглянув на охранника, который про себя хмыкнул только, сочувствуя этим учёным. «Ещё один мэкнулся».

Бормотал Марк Алексеевич и когда семенил по тротуару в тени каштанов, и тогда, когда ехал в троллейбусе, прижимая портфель к груди, смущая своим видом других пассажиров.
Бормотал он и по приходу домой, чем очень удивил Софью Андреевну.
Она забеспокоилась ещё больше, когда, заглянув к мужу в кабинет, вдруг заметила у него в руках пачку долларов, которые он нюхал, с выражением блаженства на лице.
- Марк, что это? – спросила она, медленно приближаясь.
-Это деньги, нам на поездку в Норвегию.
- Откуда?
- Оттуда… - ответил Мазин, подняв палец.
- Оттуда?! – страшным шёпотом спросила Софья, посмотрев, ничего не понимающим взглядом на потолок.

- Милый, ты здоров, у тебя всё в порядке? – тихо спросила она, выпучив глаза, которые у неё были и так навыкате, фиолетовые, как сливы.
- Не знаю, я ничего не знаю, не понимаю…, - вдруг, всхлипывая, в нахлынувших на него чувствах, с трясущимися губами, пролепетал Мазин, и бросился ей на грудь, роняя деньги на пол, и банкноты, кружась, медленно падали на пол.
Маленький, щуплый, седой, жалкий, он тихо всхлипывал на её пухлой груди, и она прижимала его к себе, как ребёнка, целовала сверху его лысеющий затылок, и повторяла:
- Ну, успокойся, успокой, мой хороший, всё будет хорошо, всё будет хорошо, мама тебе поможет, мама тебя защитит.
При этих словах Мазин еще сильнее прижимался к ней, впиваясь своими маленькими руками в её пухлое тело, страшась вновь открыть глаза, и вернуться в реальность.