Обида на всю жизнь

В 1955 году после окончания первого курса нас направили строить силосный блок (или яму) в посёлок Толмачёво. Я думаю, что именно здесь, на строительстве этого силосного блока, началась наша с Виталием дружба. Мы с ним работали как бы в одной бригаде. Один день Виталий работал каменщиком, а я подвозил ему кирпичи и раствор для укладки стены этой силосной ямы. На следующий день я работал каменщиком, а Виталий помогал мне и подвозил раствор и кирпичи. А раствор (смесь цемента, песка и воды) нам готовили Валерий и Виктор, более сильные ребята. Вот так изо дня в день мы потихоньку целый месяц строили одну из длинных кирпичных стен этой силосной ямы. Вторую длинную стену строила другая бригада из четырёх наших студентов. Одна короткая сторона ямы была построена до нас, а четвертой стены по проекту просто не было и что будет вместо неё мы не знали. Остальные ребята и девушки были в качестве подсобных рабочих, а девушки ещё по очереди готовили еду на всю группу.
     И вот однажды, проходя мимо кухни, мы обратили внимание, что Ира открывает ящик с макаронами. Наши девушки сплетничали, что Ира была дочкой генерала, очень зазнавалась, а делать ничего не умела. И вот у меня вдруг возникла идея розыгрыша. Я обратился к Ире: «Ты что собираешься вот так просто бросить макароны в котёл?» Она не почувствовала подвоха и говорит: «Да, а что?» «Ты с ума сошла! Ты посмотри на эти макароны, ведь там в этих трубочках столько пыли!» Виталий тут же активно вмешался: «Нет, нет, ты не откладывай, ты возьми и посмотри сейчас же через макаронину на солнце, и ты увидишь, сколько там пыли! Это же естественно, когда производят макароны, там же в цеху очень много пыли и эту пыль надо перед варкой из макаронин выдувать!» «Как выдувать?» – спросила Ирина. «Очень просто, – я говорю, – ты берёшь каждую трубочку и дуешь в неё». Она взяла трубочку, посмотрела на солнце и, очевидно, увидев там действительно много как бы «пыли», села за стол, поставила ящик рядом и приготовилась выдувать пыль из макарон. Мы тут же ретировались, потому что боялись своим смехом выдать этот наш розыгрыш.
     Ира, конечно, макароны к обеду сварить не успела. И её потом вначале все ругали, а когда узнали причину, то, не стесняясь, смеялись. Да, мы тогда были молоды, зелены и практически без чувства такта и поэтому наша шутка получилась, честно признаёмся сейчас, злая. А Ира этого розыгрыша нам не простила даже через много лет, когда мы встретились с ней на тридцатилетии окончания института. Мы весь вечер пытались загладить свою вину перед ней, но она даже слушать нас не захотела.
Обиделась на всю жизнь.