Прп Сергий Радонежский АГ

Преподобный Сергий Радонежский в поэзии Андрея Голова

Герасимова Светлана Валентиновна. Кандидат филологических наук, доцент.
Российский государственный университет им. А.Н. Косыгина, Московский политехнический университета, доцент.
115035, г. Москва, Садовническая ул., д. 33 стр. 1.
107023, Московский политехнический университет. Москва, Большая Семеновская, 38.
metanoik@gmail.com

Аннотация. В статье реконструирован цикл, посвященный преподобному Сергию Радонежскому. В цикл входят пять стихотворений Андрея Голова: «В Лавре», «Северная Фиваида», «Мера», «Свобода опаздывать», «Пасхальная херувимская». Актуальность исследования цикла определяется тем, что преподобный Сергий является фундаментальной фигурой, повлиявшей на русскую историю и культуру, и важностью исследования, как сакральные темы звучат в современном секулярном искусстве. Цель исследования – выявить, какие аспекты жизни преподобного Сергия остаются актуальными для современного человека. В основу методологии исследования положен принцип герменевтического прочтения текста, раскрывающий неявные пласты смысла. В стихах Андрея Голова представлен универсальный сакральный хронотоп, который может реализоваться в различные исторические периоды в виде древнего Иерусалима, Цареграда или Лавры. Сам преподобный показан одновременно и святым старцем и отроком Варфоломеем. Стихи погружают нас в иконографическую полноту бытия времени и пространства, которые раскрываются в различных ракурсах и ипостасях, преображаясь в вечность. В стихах используются иконографические каноны, что не делает стихи экфрасисами. Поэт не столько созерцает старинные артефакты, сколько вступает в диалог со святым, учится у него смирению, свободе опаздывать, служению ближним. В стихах Андрея Голова преподобный предстает как личность, способная заглянуть оком за окоем, и увидеть, что в аскетическом подвиге больше благодати, чем в архипастырском служении. Преподобный предпочитает стать в четвертом Илионе не новым Кифою, Петром – камнем у основания Церкви, но камешком, готовым служить ближним и пляшущим на воде. Круги от его падения сравниваются с кругами учеников, разошедшихся по Руси и основавших монастыри Северной Фиваиды. Поэт запечатлел уникальную, исполненную поэзии смирения и подвига, личность преподобного Сергия, с которым он духовно встречается на пасхальной службе. Эта встреча и пасхальная радость преображают душу поэта. Он теперь видит вокруг себя не второй Содом, а землю, которая без Христа ни творить, ни существовать не может.
Ключевые слова: Троице-Сергиева Лавра, Северная Фиваида, Цареград, Иерусалим, Кифа, четвертый Илион, Иисусова молитва, символ птицы, Пасха.

Введение
Андрей Голов (1954-2008) – поэт-эрудит, шедший через лабиринты культур и эпох, к исповеданию Православия.
Преподобный Сергий Радонежский занимает важное место в истории России и Русской Православной Церкви. Его духовное наследие продолжает оказывать влияние на современную культуру и общество. Исследование стихотворений Андрея Голова позволяет глубже понять, каким образом образ святого преломляется через призму современного поэтического восприятия.
Темы подвига прп. Сергия поэт касается в пяти стихотворениях, в каждом из которых появляется неповторимый ракурс игумена земли русской. Образ прп. Сергия переплетен в поэзии Голова с осмыслением проблемы времени и пространства.
Актуальность исследования таким определяется, с одной стороны, значимостью подвига прп. Сергия Радонежского для русской культуры, с другой стороны, важностью исследования духовной традиции в современной поэзии, подвергшейся секуляризации.
Творчество Андрея Голова представляет собой пример современной художественной интерпретации образа преподобного Сергия Радонежского. Это дает возможность увидеть, какие аспекты жизни и подвига святого остаются важными и значимыми для современных людей.
Стихи Андрея Голова могут служить примером того, как религиозные и духовные темы находят свое выражение в современном искусстве. Исследования таких произведений помогают лучше понять взаимодействие религии и культуры в современном обществе.
Изучение творчества Андрея Голова также важно для понимания развития русской литературной традиции, связанной с религиозной тематикой. Поэзия о святых и подвижниках благочестия имеет глубокие корни в русской литературе, и исследование этих традиций помогает выявить преемственность и новаторские элементы в творчестве современных авторов.
Таким образом, изучение поэзии Андрея Голова о прп. Сергии Радонежском актуально как с точки зрения исторического и культурного контекста, так и с точки зрения анализа взаимодействия религии и искусства в современном мире.

Методика
Настоящее исследование основано на комплексном подходе, включающем методы литературоведческого анализа, герменевтику и историко-культурный анализ. Основное внимание уделяется изучению стихотворений Андрея Голова, посвященных прп. Сергию Радонежскому, а также рассмотрению взаимосвязи времени и пространства в контексте личности святого и творческой индивидуальности автора.
Метод герменевтического анализа текста используется для более глубокого прочтения стихотворений Андрея Голова и помогает раскрыть смысловые слои, скрытые в образах и символике, связанных с фигурой прп. Сергия Радонежского, его учеников, основанной им Лавры. Этот метод позволяет интерпретировать произведения в свете личных переживаний и мировоззренческих установок поэта, а также в контексте культурных и религиозных традиций.
Анализ временных и пространственных характеристик произведений Андрея Голова играет ключевую роль в понимании его творческого метода. Особое внимание уделено тому, как поэт изображает связь между современным миром и эпохой святой древности, создавая своеобразный мост между ними. Это позволяет исследовать, как прошлое и настоящее взаимодействуют в художественном сознании автора.
Важным аспектом исследования является сопоставление образов современности и святой древности в стихах Андрея Голова. Автор стремится показать, что духовные ценности, воплощенные в личности прп. Сергия Радонежского, его учеников, в истории Лавры, остаются актуальными и сегодня, несмотря на изменения в общественной и культурной жизни. Через этот подход раскрывается уникальная способность поэта находить общие черты между различными историческими периодами.
Исследование сосредоточено на том, как Андрей Голов передает уникальность и святость личности прп. Сергия Радонежского. Для этого используются различные литературные приемы, такие как символ, антитеза, сравнение, позволяющие подчеркнуть исключительность духовного пути святого. Анализируется, как поэт воспроизводит ключевые моменты биографии преподобного, акцентируя внимание на его нравственной чистоте и духовном величии.
Не менее важным элементом исследования является рассмотрение связи между творчеством Андрея Голова и его личной судьбой. Личность поэта, его жизненный путь и внутренние переживания оказывают значительное влияние на создание художественных образов и смыслов в его стихах. Таким образом, анализ этой связи позволяет глубже понять мотивы и цели автора при создании произведений, посвященных прп. Сергию Радонежскому.
В целом, использованная в статье методика исследования творчества Андрея Голова направлена на всестороннее изучение наследия поэта в контексте его обращения к образу прп. Сергия Радонежского, а также на раскрытие глубинных смыслов и значений, заложенных в его стихах.

Результаты
Стихотворение «В Лавре» насыщено приметами перестроечной суеты. Ему противопоставлена благодатная вечность, в которой пребывает прп. Сергий, кормящий из рук голубей, которые являются в стихотворении многозначным символом.
Во-первых, птицы – символ духовной чистоты святого, которому они доверяют настолько, что осмеливаются склевывать хлеб из рук.
Во-вторых птицы - символ учеников прп. Сергия, как отмечается в его житии, описывающем ночное видение, предсказывающее обилие учеников, подобное обилию птиц.
В стихотворении святой предстает одновременно и отроком Варфоломеем, и святым старцем. Так создается большой хронотоп, в котором, как на иконе, святой живет во всех временах своей жизни, преображающихся благодаря святости в вечность. Сравнение («облака, как ностальгия») перерастает рамки художественного приема и обретает философский и культурологический смысл: связь и сопряженность времен и пространств создают неповторимую атмосферу Лавры, балансирующую на грани потока времен и вечности, где все времена и пространства предстают в их иконографической одновременности и сорасположенности.
Образ преподобного Сергия вписывается в общий контекст поэзии Андрея Голова в целом и этого стихотворения в частности: универсальной темой, развивающейся в стихах поэта, является тема культурной преемственности, традиции. Культура, подобно человеку, обладает чувством пути. Личность реализуется в разных временах и формах, не изменяя себе. Подобно тому, как отрок Варфоломей и прп. Сергий – одна личность, так и Лавра, Иерусалим и Цареград – единый хронотом святости. Время течет – и появляются новые формы у вечных сущностей.
Время и пространство играют важную роль в этом стихотворении. С одной стороны, мы видим картины прошлого, его стены, которые «взирают на притекшее пространство», с другой – образы настоящего: «без “Мерседеса” не сразу и представишь новых русских». Это сочетание времен создает ощущение их непрерывности и антиномичности, подчеркивая и неизменность духовных ценностей, и суетную меркантильность современности, которая не может войти в то духовное пространство, где святые кормят голубей, оставаясь в материальной плоскости, чуждой вечных истин, начертанных крыльями ласточек «на парусах и сводах синевы».
Андрей Голов мастерски переплетает современность и святую древность, показывая, как они сосуществуют в одном пространстве. Упоминания о «новых русских» и «мышином “Опеле”» соседствуют с описаниями старинного монастыря и церковных росписей. Этот контраст подчеркивает важность сохранения традиционных ценностей в современном мире.
Личная судьба поэта также находит отражение в этом стихотворении. Описания природы и атмосферы Лавры передают его собственные впечатления и переживания, связанные с этим местом. Это придает стихотворению особую искренность и эмоциональную глубину. Отметим также, что поэт был в Лавре, но задолго до Перестройки. Перестав ходить в 13 лет, он в юности сподобился милостивого приема монахов. Уже будучи на коляске, он побывал в Лавре, и ему показали многие сокровища тогда еще музея. Эти события происходили, видимо, в начале 80-х гг. Образ Лавры поселился в глубинах души поэта и продолжат жить, изменяясь в духе времени, но поэт видел эти изменения уже духовными очами. В Перестроечное время и в последующие годы поэт жил с Лаврой также благодаря книгам, альбомам и телеканалу «Культура».
Таким образом, стихотворение Андрея Голова «В Лавре» является ярким примером использования различных литературных приемов для создания глубокого и многогранного произведения. Оно сочетает в себе исторические, культурные и личные мотивы, создавая уникальное и запоминающееся впечатление.


 В ЛАВРЕ

 Ах, Сергиев Посад! Над куполами
Клубятся облака, как ностальгия
По истинной прародине Руси
Святой – по граду Иерусалиму
И Цареграду. Легкие стрижи
И ласточки расчерчивают высь,
На парусах и сводах синевы
Мистическую прорись размечая
Для сонма новоправедников. Стены,
Незыблемые, словно «Типикон»,
Взирают на притекшее пространство,
Как праведник на оглашенных, сиречь
С гордынею смирения. Кресты,
Отпили благодати, как иссоп,
И дол, и лавру кротко окропили
Осьмиконечным золотом. Овраг
Тому уж шесть веков разинул зев
И, изумлен величием святыни,
Забыл его закрыть. Без «Мерседеса»
Не сразу и представишь новых русских –
Но в этот раз их прикатил сюда
Мышиный «Опель». Чинные монахи
Улыбчивым датчанкам предлагают
Свой семинарский English и персты,
Указкою скользящие по главам,
Чугунным пушкам и векам. Вода
Из Сергиева родника – бежит
В бутылки из-под «Колы» и канистры,
И бабушки в кобедничных платочках
Ей чают исцелитися от всех
Последствий трудовых энтузиазмов
И откровенной дурости вождей.
А горстка голубей перед собором
Душистый хлеб клюет лишь у двоих
Из рук: у отрока Варфоломея
И старца Сергия.


В стихотворении «Северная Фиваида» и «Мера» преподобный предстает как учитель, воспитавший святых Северной Фиваиды. В первом стихотворении безымянный инок – это и есть сам св. Сергий, неотделимый от своих учеников и потому оставшийся безымянным, чтобы мы могли увидеть в нем любого из его духовных чад, ставших основателями монастырей Северной Фиваиды.

 СЕВЕРНАЯ ФИВАИДА

Смазанные уключины
Молчат с зарёй заодно.
Благостно обеззвучены
Плески плотвиц о дно.
В души духовным зрителям
Стекает с ветвей и крыш
Довлеющая обителям
Сергиевская тишь.
Духом в благоговении
Тропарь не престанет петь
Инок, с собой в борении
В хляби роняя сеть.
Вытянет в липком иле он
Вервия частых сот,
Или четвёртый Илион
В бездне ему блеснёт?
Отблеском светлой истины
Тянутся туч острова.
В яви его исчислены
Камни, шаги, слова.
Похоти плоти Адамовой
Сгладят и перетрут
Бденья под праздник храмовый,
Вера, молитва, труд.
Лики скользят под олифою
Оком за окоём.
Кем ему стать: новым Кифою,
Новым столпом и отцом,
Или - пекущим и пашущим,
Братий утешив в беде,
Камешком, в хлябях пляшущим
Ради кругов на воде?

В стихотворении вновь звучит тема духовной преемственности. Как Лавра – это современное воплощение вечного сакрального пространства, явленного прежде в древнем Иерусалиме и Цареграде, так и Северная Фиваида – это продолжение древней Фиваиды. Сам святой старец может стать новым Кифою, то есть апостолом Петром – камнем, на котором будет основана традиция русской святости, а может стать камешком, пляшущем на воде. Это скрытое противопоставление камня и камешка является доминантным для стихов. Оно усиливает и развивает противопоставления ила и Илиона. Личность святого проявляет себя в выборе. Преподобный мог стать новым митрополитом, то есть Кифою, который был бы призван укрепить Москву, как четвертый Илион, «Четвертую Трою» - так назывался сборник стихов подруги поэта – Ирины Владимировны Ковалевой. И сейчас уже трудно сказать, кто из поэтов на кого повлиял при создании этого образа. А мог стать незначительным камешком. И кажется, что выбор великого служения достойнее права оставаться незаметным камешком. Но поэт утверждает правоту выбора преподобного – он отказался от митрополичьей кафедры, и стал камешком, породившим круги – своих учеников, основавших Северную Фиваиду. Правоту этого выбора отмечает и Н.Н. Павлюченков, указывая, что «преп. Сергий остался в истории Русской Церкви и Российского государства, в числе прочего, как пример действенности верно расставленных приоритетов» , так как, выбирая аскетический подвиг, преподобный освятил своим служением и политическую жизнь России.
Стихотворение внутренне антиномично. За кажущимся утверждением правоты выбора служения новому Илиону в роли нового Кифы стоит истинная поэтизация смирения святого, который пребывает у основания культуры святости России Нового времени именно потому, что выбирал не величие, а смирение. Преподобный остается и становится самим собой. Исполняет уникальный замысле Творца о самом себе. Отметим, что поэт мечтал о старинной иконе преподобного Сергия, и говорил, что икона не приходит к нему, так как ему недостает смирения. Это еще одно, уже чисто биографическое доказательство ценности смирения как основы личности святого, - именно утверждению смирения посвящены стихи. В стихах святой предстает пекущим и пашущим, чтобы братий утешив в беде. Игумен служит насельникам монастыря, и делает это по любви к ним.
Для того чтобы сделать выбор в пользу незаметного служения ближним, нужно обладать особым духовным зрением, нелинейным и благодатным. Поэт характеризует это духовное зрение как способность заглянуть «оком за окоем» и увидеть подлинное величие в смирении. Преподобный в стихах также проходит искус и закаляется в духовной брани, сражается с ветхим Адамом в себе. Духовная брать ведет к духовным победам, подлинно освящающим жизнь – ее время и пространство, ибо именно в этих категориях мыслит поэт.
Наконец, интересна в этом стихотворении отсылка к подвигу игумена Даниила, совершившего путь в Иерусалим, расстояние до которого ему его помогли измерить «камни, шаги, слова».
В следующем стихотворении («Мера») духовные дети преподобного представлены как избранники, обретшие единственно верную меру, которой можно измерить «протяженность мира», неотделимую от протяженности времени, ибо их мерят числом Иисусовых молитв и зернышком веры. Святые прозревают духовную сущность мира, по отношению к которой все внешние мерки оказываются ложными. Время и пространство в стихотворении рассматриваются как взаимосвязанные категории. Автор описывает, как разные меры времени и расстояния могут быть использованы для измерения мира. В стихотворении переплетаются современные научные концепции (например, скорость света) и древние духовные практики. Это создаёт интересный контраст между рациональным и иррациональным, научным и мистическим.

МЕРА

 Локоть, претендующий на меру стола,
Начиная с порога снимает свои претензии,
Ибо синус его длины и тени Останкинской башни
Исчезающе мал. Экзотическая
Кораническая мера “один переход каравана”,
Так и не решившая для себя: что же именно -
Время или пространство - она измеряет,
В общем, точна, если не считать погрешности
Плюс-минус шесть миль. Свет
Имеет достаточно странную привычку
Преодолевать в единицу времени
Строго одинаковые ломти пространства,
Что наглядно показывает длина тени в полдень
В точку зимнего солнцестояния. Спиридон
Солнцеворот, запуская маятник солнца
В другую половину его сакральной параболы,
Оказывается, занимается не столько астрономией,
Сколько геометрией. А смиренноуветливые
Апостолы русской северной Фиваиды
Из учеников преподобного Сергия
Измеряли соловецкие поймы и валаамские
Крутогранитоисхищренные скиты
Числом Иисусовых молитв и вёдер,
Взносимых на вершину по лествице тропинки
Не воды, но смирения ради. Их души
И зрачки, возводившие на валунах Калевалы
Скромные часовенки и цареградсколепые храмы,
Меряли долы горчичным зёрнышком веры,
Сиречь - нашли самую безукоризненную
Меру протяжённости мира.

«Свобода опаздывать» и «Пасхальная херувимская» также отразили личность прп. Сергия.
В стихотворении «Свобода опаздывать» речь идет о бытии во времени и бытии в свободе.
Время и пространство в стихотворении рассматриваются как относительные категории. Автор отмечает, что свобода опаздывать ничуть не свободнее свободы приходить вовремя, подчеркивая, что оба этих состояния зависят от нашего отношения к ним. Он также указывает на то, что время, как старые мехи, наливается молодым вином, что могло бы символизировать обновление старых традиций и обычаев, если бы не авторская ирония, ибо в качестве одного из примеров «обновления» поэт приводит статую Петра Зураба Церетели, которая замышлялась как памятник Колумбу. В стихах ирония постепенно уступает место поиску богословских истин.
Развитие темы времени и свободы происходит в стихах парадоксально. Уравнивая эти формы бытия вначале, поэт разводит их в конце. В результате время ассоциируется с ритмами города, а свобода – со святостью, предстающей человеку с кассет с фильмами, например о Троице-Сергиевой Лавре. Эти фильмы с любовью смотрел и сам поэт – вечерами после напряженного рабочего дня, давая отдых глазам, ибо альтернативой было – чтение духовной, богословской или культурологической литературы.


СВОБОДА ОПАЗДЫВАТЬ

Свобода опаздывать
Ничуть не свободнее свободы приходить вовремя
И заполнять трёхчетвертным ракурсом
Три четверти внимания хозяев. Соль
Земли часто оборачивается кашей,
Сваренной из умения градоначальников
Имитировать чистоту, не ударив
Лицом в грязь и пальцем о палец. Пётр
Всё-таки отстоял своё незаконное
Право превращаться из Колумба
В корень хрена пластики крупных форм. Фон
Лучше всего - исторический - для
Времени наливания молодого вина
В старые мехи - слегка отдаёт византизмом,
Но смотрится более чем солидно
За бугристыми шеями одевающихся
У Славы Зайцева и Юдашкина. Снег
Устал обрастать колористическими эпитетами
И тяготеет к банальной белизне -
Почти по Псалтыри, точнее –
По пятидесятому псалму. Письма
Пишутся реже, чем новые файлы в Word’e,
И, атрибуты уходящей цивилизации,
Не боятся деноминации. Мелкий бес
Любит прикидываться компьютерным вирусом
И быть безукоризненно точным. Свобода
Не зависеть от делений на циферблате
И длины тени - почти недоступна городу,
И о ней даже снимают видеофильмы,
На корешках кассет с которыми
Клинописной кириллицей выведены названия:
“Валаам”, “Троице-Сергиева лавра”, “Афон”.

Хотя непосредственно преподобный Сергий Радонежский и его ученики не упоминаются в тексте, дух их присутствия ощущается через отсылки к духовным местам, таким как Валаам, Троице-Сергиева лавра и Афон. Эти места символизируют духовные центры, где люди ищут внутреннюю свободу и покой. Только святость дает свободу от городского ритма. В стихотворении присутствуют элементы как современности (компьютерные вирусы, видеофильмы), так и древности (исторический фон, Византийская империя). Это создает интересный контраст между прошлым и настоящим, показывая, как они пересекаются и влияют друг на друга.
В стихах «Пасхальная Херусимская» преподобный Сергий встречает поэта в пределе Тихвинского храма, когда совершается пасхальная служба. Это самое проникновенно личностное стихотворение.

 ПАСХАЛЬНАЯ ХЕРУВИМСКАЯ

 Отцу Иоанну, сослужащему литургию
Пасхальной заутрени в храме, что полон, аки фиал,
Народ постигал ногами поствизантийскую хрию
И дориносимаго Бога восславлял.
 И како бы дух злобы поднебесныя ни носился
По-оболонь цицита дождящих небес,
Господь все равно плотию и кровью пресуществился,
Господь все равно воскрес.
 И в тихом приделе Сергия, в онь же вхождаху
Многая от смиренно-благочестивых мирян,
Воск оплывал, и навстречу второсодомскому праху
Ладан курился росен зело и медвян,
 И в алтаре, как у крещальной купели
Или в пещере, возгревшей спасенья огонь,
«Сей день, его же сотвори Господь, - пели, -
Возрадуемся и возвеселимся в онь!»
 И вся, яже емляху статус беззакония и порока,
Отступало куда-то за порог, за паперть, за край,
И с кудрявыми эстетизмами нарышкинского барокко
Наушники и сотовые сочетались только давай.
 И птахи за окнами, поеживаясь до дрожи,
Поглядывали из несвитого гнезда
На мир, который не токмо творить не может,
А ничего не стоит без Христа.

Время и пространство в стихотворении приобретают особое значение. Пасха – это время обновления и возрождения. Пространство храма становится центром этого события, объединяя верующих в общей радости и надежде. Пасхальная радость омывает и обновляет зрение поэта. Если вначале он видит Москву как второсодомский прах, с его наушниками, сотовыми, беззакониями и пороками, которым не должно быть места не только в храме, но и в Москве, то в конце стихов все это зло отступает от поэта, и он видит мир смиренным, увидит его вместе с птичками, единым с ними духом и оком, – это мир, который «не токмо творить не может, // А ничего не стоит без Христа».

Обсуждение
В современном литературоведении нет статей, посвященных образу св. Сергия Радонежского в поэзии Андрея Голова, но подвиг прп. Сергия продолжают изучать многие исследователи, и взгляд на святого в стихах Андрея Голова коррелирует с темами и идеями, которые обсуждают современные ученые.
Классические работы, которые легли в основу культурологических и духовных представлений поэта о служении прп. Сергия Радонежского, принадлежат перу Г.П. Федотова  и П.А. Флоренского . Их труды есть в библиотеке поэта, который их высоко ценил. Так, представление о Преподобном Сергии как основоположнике современной русской святости восходит именно к Г.П. Федотову, который считал св. Сергия – вершиной русской духовности, ибо в его подвиге объединены аскетическое и социальное служение преподобных Антония и Феодосия Печерских, а в последующие века эти служения разойдутся, образовав движение стяжателей и нестяжателей, глава которых, Нил Сорский, был одним из учеников прп. Сергия, познакомившимся также с афонской традицией.
Андрей Голов разделил бы взгляд на подвиг преподобного, высказанный Н.Н. Павлюченковым. Поэта и ученого объединяет понимание, что выбор, сделанный преподобным в пользу аскетического подвига, а не митрополичьей кафедры, оправдан, ибо он отражает подлинную иерархию ценностей – служение Богу постом и молитвой выше политического служения. Близкие идеи развивает В.В.Милков .
Всплеск публикаторской активности был связан с 700-летием со дня рождения преподобного, который отмечался в 2014 году. Преподобному был посвящен выпуск журнала «Родина» , публикации которого также коррелируют со стихами поэта, так как рассматривают служение преподобного на широком культурологическом и историческом фоне, что характерно и для поэзии Андрея Голова.
Поэта также волновала судьба мощей в советское время, отраженная в статье Беловых . Возможно, глава преподобного до времени хранилась в храме в Виноградово.

Выводы
Преподобный Сергий Радонежский является значимой фигурой в истории России и Русской Православной Церкви, чье духовное наследие продолжает влиять на современную культуру.
Творчество Голова демонстрирует, как религиозные темы осмысляются в условиях современного секулярного искусства, поэт исследует феномены времени и пространства, указывая, что они достигают гармонии и полноты, если будут измерены верой и молитвой.
Поэт подчеркивает именно смирение преподобного Сергия. Отказавшись от митрополичьей кафедры, святой стал тем благодатным камешком на воде, который, подобно кругам, породил святых Северной Фиваиды.
Включая смоделированный в статье цикл, посвященный преподобному Сергию Радонежскому, в контекст творчества Андрея Голова в целом, отметим уникальный факт – среди пяти стихотворений этого цикла нет ни одного экфрасиса. Важным творческим методом поэта было молитвенное созерцание иконы и дальнейшее наполнение ее духовной динамикой. Иконографические и житийные экфрасисы, то есть экфрасисы, исходящие из созерцания и осмысления иконы или текста жития святого, были основным поэтическим методом, который поэт использовал, посвящая стихи святым. Этот метод лег в основу цикла «Иконное умозрение», вошедшего в книгу «Попытка к бытию», опубликованную под именем Фотиандр Метаноик. Перед поэтом была и старинная икона. Он мог созерцать преподобного Сергия предстоящим гробам своих ныне прославленных в лике святых родителей.
Если обычно поэта интересуют факты и артефакты, «случаи, когда один и тот же список иконы имеет разные названия, например, в русском языке «Иерусалимская», в польском — “Getsema;ska”» , то в случае с преподобных Сергием поэта привлекает дух святости в чистом виде.
Итак, преподобный Сергий уникален в творчестве Андрея Голова, которого интересуют не артефакты, связанные со святым, но только его духовный опыт, его смирение, его свобода от времени и живое переживание встречи со святым на Пасху в пределе Преподобного Сергия в храме Тихвинской иконы Богородицы в селе Алексеевском.
Образ святого вписан в поток времени, с его культурными и историческими атрибутами, но это культурологическое богатство не затмевает неповторимой личности преподобного Сергия, который становится для поэта носителем абсолютной святости. В отличие от других святых, прп. Сергий вызывает у поэта желание не столько рассмотреть его в житии или на иконе, сколько вступить с ним в диалог, научиться у него чистоте, смирению, свободе, готовности служить своим ученикам – словом, научиться любви и вере.



ИСТОЧНИКИ
Голов Андрей. Публикации автора // Топос URL: https://www.topos.ru/autor/andrey-golov (дата обращения: 06.02.2025)
Голов Андрей. Собрание сочинений // Стихи.ру URL: https://stihi.ru/avtor/20715152&book=1#1 (дата обращения: 06.02.2025)



ЛИТЕРАТУРА
Белова Т.А., Белов А.И. Сергий Радонежский как символ мужества русского народа // Военно-патриотическое воспитание: теория и практика. Материалы Международной научно-практической конференции. Омск, 2024. С. 100-104.
Борисов Н. С. Эпоха преподобного Сергия // Родина. 2014. No 5. С. 4–8.
Бугаева И.В., Федюкина Е.В. Номинации богородичных икон в лингвокультурном пространстве России и Польши // Вестник славянских культур. 2024. Т. 74. С. 85–99. DOI: 10.37816/2073-9567-2024-74-85-99.
Данилевский И. Н. Как Сергий Радонежский стал героем Куликовской битвы // Родина. 2014. No 5. С. 11–15.
Духанина А. Житие и почитание Сергия Радонежского // Родина. 2014. No 5. С. 69–71.
Кучкин В. А. «Не зело близ града Ростова» // Родина. 2014. No 5. С. 29–32.
Павлюченков Н. Н. Внутренний подвиг преподобного Сергия в контексте русской истории // Церковный историк. 2022. № 3 (9). С. 44–53. DOI: 10.31802/CH.2022.9.3.003
Федотов Г.П. Святые Древней Руси. М. : Московский рабочий, 1990.
Флоренский П. А. Троице-Сергиева лавра и Россия // Троице-Сергиева лавра. Сергиев посад : ТСЛ, 1919
Milkov Vladimir Vladimirovich. Sergiy Radonezhsky. Russian Path to Solidarity (Мильков, В. В. Сергий Радонежский. Русский путь к солидарности). Quaestio Rossica, 2023 № 3, С. 57–74. DOI: 10.15826/qr.2014.3.061


St. Sergius of Radonezh in the poetry of Andrei Golov

Svetlana V. Gerasimova. PhD in Philology, Associate Professor.
The Kosygin Russian State University, Moscow Polytechnic University, Associate Professor.
33, building 1, Sadovnicheskaya St., Moscow, 115035, Russia.
38. Bolshaya Semenovskaya St. Moscow 107023, Russia.
metanoik@gmail.com

Abstract. The article reconstructs the cycle dedicated to St. Sergius of Radonezh. The cycle includes five poems by Andrei Golov: «In the Lavra», «Northern Thebaid», «Measure», «Freedom to be Late», «Easter Cherubic». The relevance of the study of the cycle is determined by the fact that St. Sergius is a fundamental figure who influenced Russian history and culture, and the importance of studying how sacred themes sound in modern secular art. The purpose of the study is to identify which aspects of the life of St. Sergius remain relevant for a modern person. The methodology of the study is based on the principle of hermeneutic reading of the text, revealing implicit layers of meaning. The poems of Andrei Golova present a universal sacred chronotope, which can be realized in various historical periods in the form of ancient Jerusalem, Constantinople or Lavra. The saint himself is shown simultaneously as a holy elder and a youth Bartholomew. The poems immerse us in the iconographic fullness of the existence of time and space, which are revealed in various angles and hypostases, transforming into eternity. The poems use iconographic canons, which does not make the poems ekphrasis. The poet does not so much contemplate ancient artifacts as enter into a dialogue with the saint, learn from him humility, the freedom to be late, and service to others. In Andrei Golov's poems, the saint appears as a person capable of looking with one eye behind the other and seeing that there is more grace in ascetic labor than in archpastoral service. The saint prefers to become in the fourth Ilion not a new Cephas, Peter - a stone at the foundation of the Church, but a pebble ready to serve others and dance on the water. The circles from his fall are compared to the circles of disciples who dispersed throughout Rus' and founded the monasteries of the Northern Thebaid. The poet captured the unique personality of St. Sergius, filled with the poetry of humility and exploit, with whom he spiritually meets at the Easter service. This meeting and the Easter joy transform the soul of the poet. He now sees around him not a second Sodom, but an earth that can neither create nor exist without Christ.
Keywords: Trinity Lavra of St. Sergius, Northern Thebaid, Constantinople, Jerusalem, Cephas, fourth Ilion, Jesus Prayer, bird symbol, Easter.




SOURCES
Golov Andrei. Publications of the author // Topos URL: https://www.topos.ru/autor/andrey-golov (accessed: 06.02.2025)
Golov Andrei. Collected Works // Stihi.ru URL: https://stihi.ru/avtor/20715152&book=1#1 (accessed: 06.02.2025)

LITERATURE
Belova T.A., Belov A.I. Sergius of Radonezh as a Symbol of Courage of the Russian People // Military-Patriotic Education: Theory and Practice. Proceedings of the International Scientific and Practical Conference. Omsk, 2024. Pp. 100-104.
Borisov N.S. The Era of Saint Sergius // Rodina. 2014. No. 5. Pp. 4–8.
Bugaeva I.V., Fedyukina E.V. Designations of the Virgin Mary's icons in the linguistic and cultural space of Russia and Poland // Bulletin of Slavic Cultures. 2024. Vol. 74. Pp. 85–99. DOI: 10.37816/2073-9567-2024-74-85-99.
Danilevsky I.N. How Sergius of Radonezh Became a Hero of the Battle of Kulikovo // Rodina. 2014. No. 5. Pp. 11–15.
Dukhanina A. Life and Veneration of Sergius of Radonezh // Rodina. 2014. No. 5. Pp. 69–71.
Kuchkin V.A. “Not very close to the city of Rostov” // Rodina. 2014. No. 5. Pp. 29–32.
Pavlyuchenkov N.N. Inner Feat of Saint Sergius in the Context of Russian History // Church Historian. 2022. No. 3 (9). Pp. 44–53. DOI: 10.31802/CH.2022.9.3.003
Fedotov G.P. Saints of Ancient Rus'. Moscow: Moskovskiy Rabochiy, 1990.
Florensky P.A. Trinity Lavra of St. Sergius and Russia // Trinity Lavra of St. Sergius. Sergiev Posad: TLS, 1919
Milkov Vladimir Vladimirovich. Sergius of Radonezh. The Russian Way to Solidarity // Quaestio Rossica. 2023. No. 3. Pp. 57–74. DOI: 10.15826/qr.2014.3.061