Окно

        Однажды красивое окно с резными ставнями распахнулось и впустило в дом свежий ветерок и аромат тепла. Дом принадлежал Бабе Яге. Она проживала в разрез с каноном не в избушке на курьих ножках, а в приятном домике. И снаружи, и внутри он не был как в сказке про Гензель и Гретель, пряничным, но все равно – не менее милым. Убранство домика Бабы Яги совсем не оправдывало существующие об этом стереотипы. Светлые стены, шторы нежно-зеленого цвета, столик сандалового дерева и прочие приятные вещички. Баба Яга была сама уже не молода, но характером обладала не злобным, миролюбивым и гостеприимным. Такая радикальная перемена с ней самой и ее жильем произошла не на пустом месте. Ходили слухи, что Баба Яга раньше крутила романы с Кощеем Бессмертным, но все это было неправдой. На самом деле у нее была дочь и внучка. Кто отец дочери Бабы Яги никто не знал в округе, да и вообще все быльем поросло. Возможно, отцом дочери был сам Кощей. Но, сама Баба Яга никому правды не говорила и слухов о себе и своей личной жизни не опровергала. Дочку звали Малашка, а внучку – Аленка. Дочь была уже средних лет женщиной, а внучка уже вошла в пору юности, прелести и свежести. К Аленке много женихов сваталось, но Баба Яга всех отхаживала. Для нее все были неприятны и недостойны ее драгоценной внучки. К тому же, ни одного из женихов Баба Яга так и не допустила до близкого знакомства со своей внучкой.

        Баба Яга давно отошла уже от своих дел злодейских и уже практически стала милейшей старушкой. Никто из соседей в близстоящих домах не узнавал Ягу, и многие судачили за ее спиной о причине такой кардинальной перемены. Но, у бабуси были к этому свои причины. Она изменилась не на пустом месте. Всему виной была любовь к отцу дочери. Что примечательно, отец Малашки очень любил свою Ягусю, как он ее называл, но с ним случилась беда. Любовь к Бабе Яге его и сгубила. Потому что, он был просто славным, добрым, простым человеком. А Яга – волшебным и злым существом. Так и получилось, что любовь спасла злобное сердце ведьмы, но погубила доброго человека.

       Яга сильно страдала по отцу своей дочери и винила себя в случившемся. Но, вернуть его не могла, так как не обладала силами некромантии. Существовал, правда, один шанс на воскрешение Ефима (так звали мужа Яги). Нужно было только найти некроманта. Но, некромант и его жизнь были настолько скрытными, что было непонятно, существует ли он вообще. Дочь очень жалела мать и мечтала ей помочь, да не знала как. И только лишь веселая внучка Аленка была готова на все, чтобы восстановить справедливость и вернуть своего дедушку к жизни. Для осуществления цели Аленке нужны были надежные союзники. Осталось только их отыскать.

      Аленка пришла к своей маме за советом. У Малашки был муж Святополк (отец Аленки), и они жили довольно сносно. Все было бы хорошо, если бы не печаль и тоска Бабы Яги. Всем было безумно ее жаль. Поэтому внучка грезила помочь своей бабушке. «Ну, о чем ты говоришь, доченька? Какой некромант? И где ты его собираешься искать? Он ведь просто герой историй, уже припыленных временем…» – задумчиво ответила Аленке мать. «Как где? Почему герой былин? Он существует. Просто скрывается» – ответила Аленка.

     «Ну иди, ищи. Времени у тебя полно. Учебу в школе премудростей ты окончила, степень получила. Пока не обзавелась стабильным промыслом, займись игрой в детективов. Я тебе соберу вещей в дорогу и можешь отправляться».

     Аленка обиделась на мать. От нее, оказалось, никакой помощи не дождешься. Что ж. Придется рассчитывать только на себя. Девушка собрала все необходимое в рюкзак, завязала волосы в пучок на затылке, обулась в удобную обувь. Потом Аленка решила позвать с собой в дорогу любимую кошку Марысю. Марыся была особенная кошка. Черная, с гладкой блестящей шерстью, желтыми глазами и талантом появляться в нужный момент в нужных местах. Марыся могла бы пригодиться Аленке в поисках некроманта. Они с радостью вышли из дома, устремившись в дальнюю дорогу.

    Стоит обмолвиться, что Марыся еще и умела разговаривать по-человечьи. Марыся могла помочь Аленке как никто лучше. Сейчас они уверенно шагали вперед, принюхиваясь и присматриваясь к малейшему шороху. Вдруг наши путники услышали громкий окрик: «Куда же вы путь держите, позвольте спросить?» Аленка и Марыся обернулись. Они увидели соседского парня Митьку, сына дровосека. Митька был парень шебутной. Высокий, сильный, выносливый. Смекалистый. Лучшего помощника для поиска некроманта не найти. «О, Митька, привет! Хочешь пойти с нами?» – весело откликнулась Аленка.

– Смотря куда и зачем… – невозмутимо ответил Митька. – Если на свидание с тобой в местный паб, а потом и в церковь на венчание, тогда – с удовольствием!
– Еще чего удумал! На венчание… Ты погоди дурью маяться… Сначала помоги некроманта сыскать. А там и посмотрим. Может схожу с тобой на берег озера рыбу ловить. Покажу, как щука ловится – ответила Аленка, улыбаясь насмешливо.
– Ну, с тобой да Марысей хоть на край света – хмыкнул Митька, – Давайте ждите меня здесь. А я скоро приду. Дайте только вещи собрать.

    И парень убежал в хату. Через пару мгновений он появился вновь с торбой за спиной и псом рядом. Пса звали Рыжий, и его лохматая шерсть торчала во все стороны. Рыжий был верным и давнишним спутником Митьки повсюду. Когда-то парень принес домой маленького рыжего щенка и с тех пор тот остался в семье. 

   Веселая компания отправилась вперед по дороге в сторону ельника. Густые еловые заросли давали такую необходимую прохладу от жаркого солнца, прекрасный свежий аромат и небольшую мрачность благодаря высоте деревьев. Рыжий и Марыся отнеслись друг к другу несколько враждебно. Их ушки торчали настороженно на макушках, а хвосты нервно подрагивали.

   Аленка несколько минут молчала, но потом не выдержала: «Признавайся честно, ты пошел с нами только из-за симпатии ко мне? Не из искреннего желания помочь? Я ведь помню, как все мою бабулю за ее прошлые злодейства ненавидят» …

– Ну, зачем ты обо мне так плохо? Злодейства твоей бабули меня не касаются. Мне лично она ничего плохого не сделала. И мне искренне жаль ее в горе. Я хочу хотя бы попытаться помочь – глядя на Аленку честными глазами, заявил Митька.
– Хорошо, если так … Вообще, с тобой и Рыжим как-то легче и свободнее. Спасибо большое, что идете с нами. Мало-ли, какие опасности могут нас подстерегать…
– Ах, так вот за что ты благодаришь и почему рада, – усмехнулся Митька. – Ты опасностей боишься, где может понадобиться грубая физическая сила.

    Аленка собиралась опротестовать последнее заявление друга, но внезапно остановилась как вкопанная. Перед ней возникла хижина удивительного внешнего вида. Нет, не из пряников и леденцов, не из хрусталя и без дворцовых колонн. Хижина выглядела как типичный злодейский домик, но с нюансами. Практически как в бытность дома Бабы Яги. Аленка, грешным делом, почти решила, что эта хижина принадлежит альтер-эго ее бабушки. Конечно, куриных ножек у хижины не было. Но, хижина была мрачного серого цвета с черными разводами. Окна были грязные с линялыми занавесками. Приоткрытые створки одного из окон демонстрировали запущенную обстановку и подозрительный вид заброшенности. Как будто бы там давно никто не живет. Но, на улицу доносился приятный аромат свежей выпечки. Путники замерли на дороге, не решаясь постучать.

    Вдруг на пороге дома появилась, прямо по законам жанра, милая старушка.  «Кто здесь заглядывает в мои окна? Разве вы не знаете, что это невежливо? Хотя бы крикнули чего-то или постучали как порядочные» – ворчливо заявила бабуля. «Ну что встали? Заходите, раз пришли!» – и бабуля посторонилась, пропуская молодежь вперед.

    Аленка, Митька, Рыжий и Марыся практически синхронно пожали плечами. Как кошке и собаке удалось пожать плечами, одному Богу известно, но сейчас – не об этом. Путники прошли в дом старушки, украдкой озираясь. Аленке подумалось, что хозяйка дома чем-то напоминает ей прежнюю Бабу Ягу в бытность ее злобствования.

– Простите, пожалуйста, бабушка… – Не знаю, как вас зовут… – начала Аленка, но вы и ваш дом мне поразительно напоминаете мою бабулю в ее злодейские времена. Вы, даже, внешне похожи. Почему так?
– Я отвечу тебе почему так. Когда твоя бабушка влюбилась, ее обуял страх, что любимый не примет ее такой какая она есть. Поэтому она решила во что бы то ни стало, избавиться от своей плохой половины.

– Как это? Как от нее можно избавиться? «И разве бабуля осталась бы полноценной как личность?» – удивленно спросила Аленка.

– Понимаешь в чем весь смысл? Твоя бабушка осталась бы полноценной только с учетом абсолютно всех ее качеств характера. Конечно, ни от чего она не избавилась. И ее вины в смерти мужа нет. Он умер из-за того, что был убит грабителем. Просто бабушка твоя об этом не распространялась, а местные жители уже напридумывали ерунды всякой.

– То есть, бабушка по своей воле перестала злодействовать? Чтобы почтить память дедушки? –  спросила Аленка.

– Дело вообще не в этом. Садитесь поудобнее и слушайте. Я с твоей бабушкой росла. Мы соседями были, и подругами. Поэтому все на моих глазах происходило. Я расскажу все, что знаю. Обедом накормлю, оставлю ночевать до утра, чтобы вы в ночь никуда не шли. А утром сами решите.

   Вдруг Марыся спросила: «А почему она о вас ничего не рассказывала?» Женщина вздрогнула и ответила: «О, еще мне говорящих котов не хватало. Прасковья меня зовут. Может, не рассказывала, потому что поссорились мы. Я ее образумить хотела. Да ладно уже. Слушайте. Только вот кошке я сперва сметаны дам, а собаке – жирную кость.

   Рыжий с Марысей обрадовались и побежали за хозяйкой дома. Там, на кухне, получив свое угощение, они остались обедать. Аленка с Митькой с удобством устроились на скамье, обитой рядном, и приготовились слушать. Прасковья налила им чаю и придвинула домашнее печенье.

   Так вот. О чем был ее рассказ. Дело в том, что никто из людей, животных или любых других существ не рождается добрым или злым. В каждом человеке есть все стороны. Хорошие да неприглядные. Так было с Прасковьей и Ягой. Росли они по соседству, были симпатичными, веселыми и умными. Но, их веселость распространялась только на них двоих. А с другими детьми не ладилось. Не потому, что они были такими плохими или ужасными, а потому что некомфортно им было общаться с другими сверстниками. Не понимал их никто, да и не хотел. Поэтому приходилось терпеть нападки ни за что, ни про что, оскорбления да придирки. В какой-то момент Яга озлобилась от такой несправедливости и решила отвечать злом на зло. Но, это рассказ забегает вперед.

   Яга была девочкой тихой, скромной, задумчивой. Никого обижать и трогать не хотела. Но, ей нужно было, чтобы ее саму не трогали. А в бессмысленном зле она смысла-то не видела. Ей было дорого только ее место в мире, и чужого было не нужно. То же самое было и с Прасковьей. Подруга была похожа на Ягу характером и поступками. Они вместе читали, играли с лесными животными, резвились на полянке, играя в прятки и догонялки. Они никого не обижали и никому не навязывались. Но, в обществе хуже всех приходится тем, кто пытается этого общества избежать. И что удивительнее всего, люди, совершая по отношению к иным зло, жертв своей злобы и ненависти, потом в этой же злобе и обвинят. А сами останутся в белом пальто.

   Будущая баба Яга росла рядом с деспотичным отцом, который сделал все, чтобы разрушить детскую психику и нанести травму на века. Тем более, что в жизни любой девочки отец является первым мужчиной, примером отношения к жене и дочери. Но, когда девочке было пятнадцать лет, мать сумела уйти от мужа, и они начали свое самостоятельное выживание. Мать Яги была женщиной героической, волевой и сильной, которой пришлось начинать все с нуля, после стольких лет семейной жизни. Стоит обмолвиться, что у Яги были две сестры – Кикимора, родная сестра, хозяйка болот и двоюродная – Ямауба. Ямауба – это горная старуха, которая живёт в хижине, напоминающей лесную избушку. Ямауба заманивает туда неосторожных путников, откармливает их и затем съедает. В других случаях способна превращать свои волосы в ядовитых змей, жалящих жертву.

   Избавившись от деспотичного мужа, мать двух дочерей столкнулась с трудностями, лишениями и ворохом забот. Но, ей удалось вырастить своих детей достойно. Однако каждая отдельно взятая сущность, какой бы благостный и сильный пример не видела перед глазами, имеет свои личные, индивидуальные особенности. Поэтому совершает свои поступки, имеет свое личное мнение, цели и взгляды. Поэтому, обучаясь в школе премудростей, Яга и Прасковья столкнулись с травлей и оскорблениями. Их травили только за то, что они были тихими и скромными. Им было неуютно в обществе других людей, но никакого вреда они им не наносили. Кроме того, других существ женского пола дополнительно злило, что подруги были красивы на лица, но никак своей красотой не пользовались и относились к ней равнодушно. Девочки сносили обиды, терпели, пытались прощать и видеть в людях хорошее. Но, в какой-то момент не выдержали и стали отвечать тем же. Так они стали пользоваться своими «плохими» чертами.

   Шло время. Наступила пора юности. Прасковья и Яга окончили школу и думали, что могут выдохнуть спокойно. Теперь легче будет ограничивать свой круг общения. Но, не тут-то было. Девушек воспринимали как опасных соперниц, куда бы они не пошли. Хотя они никогда не интересовались чужими успехами, дворцами или любовью. Каждая из них мечтала хорошо устроиться на своем месте, создать семью со своим человеком. На чужих они не смотрели. Но, как это объяснить гиенам? Поэтому здесь только два варианта – или стать такой же гиеной или – терпеть.

   Яга с Прасковьей учились хорошо, чтобы иметь возможность получше устроиться в жизни и найти ремесло по душе. Но, и этим раздражали своих товарок. Тем, что учатся и работают, а по вечерам в пабах не прохлаждаются. «Приличные, видите-ли!» А разбитные опытные девушки переживали, что хорошо бы им заиметь лица Яги да Прасковьи, и они бы еще больше бы побед заимели … В итоге, девушкам никогда не получалось расслабиться в обществе. Всегда приходилось давать отпор злобе и агрессии на пустом месте, оскорблениям и обесцениванию, зависти да подлости. Помаленьку ненависть к людям росла за обиды да несправедливое зло. Яга пыталась быть лучше всю свою жизнь, боролась со своими грехами да злобой, но сдалась. Она поняла, что люди этого не достойны. В конце концов эти люди всегда пытались ее убедить, что она хуже их, некрасивее, глупее и ужаснее. Ненавидели ее только за факт самого существования. Старались отобрать у нее все, что у нее есть, чего она добилась своим личным трудом. При этом, она сама никогда на чужое не зарилась. А по итогу – сама во всем виновата. «Задумайся, чего ты заслуживаешь!» Действительно, чего заслуживает Яга, которая всю свою жизнь честно трудилась, боролась со своими демонами, на чужое не зарилась, никому не завидовала и за чужой забор не заглядывала. А в итоге оказалась самым ужасным монстром и виновной во всех своих бедах и бедах других людей.

   У Прасковьи ситуация была не лучше. И лишь с одним единственным отличием – ей удалось принять себя полностью, наплевав на мнение остальных. Яга же так долго гнобила себя, копила в себе свою злость, которая периодически изливалась в отместку на обидчиков, которые сами тут же надевали белое пальто и перчатки. Велась на манипуляции, давление на чувство вины и стыда, но возвращалась к своей истинной сущности, вспоминая, что много успела сделать хорошего и правильного и ее вина только в том, что она не может быть удобной и подстраиваться под других. Зато пользоваться ею все готовы, но оскорблять ее при малейшей возможности точно так же способны. В итоге девушке все осточертело, и она решила, что будет вести себя с людьми так как они заслуживают. Без оглядки за спину, без вины, без стыда. Не поведется на манипуляции и будет уважать себя за то, что долгие годы была полезной – полезным и ответственным звеном, которое еще и корило себя за каждый плохой поступок, слово и мысль больше, чем следовало. Никто никогда не оценит и не запомнит добра. Добро воспринимается как должное. Зато, если совершишь ответное зло, так сразу «святые» налетят и так тебе ответят, что проклянешь тот день, когда был зачат. Единственная вина Яги и Прасковьи состояла в том, что они отличались от других, и их просто не могли понять, принять, простить. Могли только кидать в них камнями под видом благостности и чистоты.

   Поэтому пока Яга не встретила Ефима, она уже успела прослыть неблагодарной, злобной тварью, от которой ничего хорошего не жди. Репутация бежала впереди Яги, да это и было ей на руку. Наконец она добилась того, чтобы гиены оставили ее в покое! Она просто сама стала гиеной, хотя все ее злодейства были несколько преувеличены. Она лишь отвечала злом на зло, а добром – на добро. Но, добро люди забывали, а зло преувеличивали. Яга смирилась с тем, что она чуть ли не прокаженная и поэтому закрылась ото всех. Она поняла, что от людей можно найти только боль, предательство, обман, клевету. Она устала от боли и злобы, поэтому просто ушла. Поселилась в избушке на курьих ножках, стала почти отшельником. Настолько от людей настрадалась. Одна Прасковья была ей все еще мила и люба. Они все также дружили, общались, и проводили время вместе. Самой Прасковье было легче, так как она не просто обращалась с людьми так же, как они с ней. Она научилась их не замечать. И поэтому отшельницей не поселилась. Просто смотрела почти сквозь них. Но, и сама первая никого не трогала. Но люди настолько высокомерны, заносчивы и тщеславны, что унизить того, кто отличается от них – дело чести. Прасковья не вышла замуж, не потому что не смогла, а потому что не влюбилась. Вот, не влюбилась и все. А портить себе и кому-то жизнь не захотела. Нет искреннего желания и чувств – нечего и соваться. Ничего хорошего не получится. Но, когда Яга встретила Ефима, Прасковья была счастлива за подругу и желала им неземного счастья.

   Яга страшилась своих недостатков и думала, что достойна только худшего. В этом ее убедили люди, которые все боялись, что она у них что-то отнимет. Идиоты, однако. Но, когда она полюбила, то стала невероятно мягкой, доброй и покладистой. Она была счастлива и совсем забыла про свои «неприглядные» черты, которые есть у всех людей. В семье родилась дочь, которую нарекли Малашкой. Когда Малашке было пять лет от роду, на Ефима напал разбойник в лесу, когда он охотился на фазана. С тех пор Яга совсем погибла. Бродила как тень, но памятуя о подвиге своей матери, дочь вырастила, ощущая свою ответственность перед ней. Дочь выросла, вышла замуж, сама также свою дочь родила. Они жили своей семьей отдельно от Яги. Но, сама Яга так и осталась живым трупом, страдая и мучаясь ради других, старательно терпя свою боль.

   Домик свой она преобразила еще во время семейной жизни и, памятуя о своем счастье, совсем перестала думать о людях плохо. Они ей просто стали безразличны. Как предметы. Да и сама она стала как тень. Люди проявляли к ней либо жестокость и злобу, либо холодность и безразличие. Или же – проявляли бесчеловечность, жестокосердие, бестактность и глупость.

– Ничего себе … – проговорила задумчиво Аленка. – Насколько я понимаю, бабушку изначально односельчане не любили? Просто за что? Я так и не поняла в чем причина всех злодейств. Что они, в конце концов, друг другу сделали?

– Да ничего такого они друг другу не сделали – вздохнула Прасковья. – Понимаешь, твою бабушку не любили за то, кто она есть. За ее отличия, характер, мировоззрение, таланты, наклонности да способности. Но, больше всего ее ненавидели не за привлекательную внешность, таланты или усердие. Ее ненавидели за то, кто она есть. За то, что ей достало сил и ума быть собой, быть индивидуальностью и бесконечно ее отстаивать. Невозможно ей было расслабиться в обществе. Всегда приходилось быть готовой к конфликту, к пассивной агрессии и наездам на пустом месте. Людей бесило, что твоя бабушка могла позволить себе закрыться, отстраниться и обитать в своем, только ей понятном, мире. Но, от этого никому хуже не было. Она никого не трогала, не обижала, никому не навязывалась. Это люди пытались нагадить в ее мире, и думали, что у них есть на это право. А, когда получали то же самое в ответ, страшно оскорблялись и выставляли ее чудовищем, только за то, что она посмела быть индивидуальностью. Как видишь, зачастую, вещи совсем не те, какими кажутся.

– То есть, нужно смотреть глубже, в самый корень … – пробормотала Аленка. – Но, ведь для этого и самому нужно что-то внутри иметь, кроме высокомерия и глупости …
– Ну, о чем ты говоришь. Настоящих людей среди, собственно, самих людей, и других существ сложно встретить. А в нынешнее время они и вовсе превратились в исчезающий вид. Когда Яга осталась без мужа, но с маленькой Малашкой, она собиралась последовать за мужем, но, люди вместо того, чтобы просто быть рядом молча или держать ее за руку, или поделиться своими чувствами, они показали ей свое истинное гнилое нутро.

   В этот момент в комнату вернулись Рыжий и Марыся. Они наелись и немного утратили бдительность. Марыся внимательно посмотрела на свою хозяйку и ее друга, удостоверилась, что с ними все в порядке, и усевшись на пушистый ковер, начала сосредоточенно вылизываться. Рыжий же, будучи веселым и добродушным псом, начал весело скакать вокруг, создавая помехи разговору, пока Митька не прикрикнул на него. Тогда пес сконфузился, замолчал и улегся в ногах у Митьки, преданно смотря на друга.

– Так, Прасковья Павловна, завершите свой рассказ. Я очень внимательно слушал, проникнулся, всё, более-менее, понял, но остался у меня один вопрос … – А что же родственники, друзья и знакомые сделали? – спросил молчавший до той поры Митька.
Аленка согласно закивала, поддерживая интерес друга.
Прасковья Павловна усмехнулась и сказала: «Ну как что? Они неожиданно раскрылись с новой стороны, доселе невиданной. Удивительно, на что могут быть способны люди, от которых этого не ждешь».

   Завершая свое повествование про Ягу, Прасковья рассказала, что Яга всегда честно трудилась, и все чего ей удавалось достичь, она получала своим трудом. На чужое не зарилась и за чужие заборы не заглядывала. Но, люди ее в покое никак не могли оставить. Чего только она о себе от людей не слышала. А вот, когда они слышали то же самое от нее в ответ, страшно оскорблялись. Так случилось и в горе. Ягу стали гнобить, мешать с грязью, оскорблять, обесценивать ее боль. Манипулировать, давить на стыд, вину и жалость. При этом, такая тактика началась сразу же. В первый же месяц массированное смешение с дерьмом со всех сторон. Даже повторять все эти формулировки омерзительно. Но, женщину хотели убедить, что она не одна такая, что она – не избранная в своем горе, что у нее нет права страдать, и вообще она чудовище и сама виновата в своих бедах. Удивительно, насколько много злобы и несправедливости вылилось на Ягу от тех, кто, вроде бы, поддерживает и любит. Самые близкие люди вылили в душу телегу несправедливого навоза, приписывая ей то, чего нет и не видя, то, что есть. Поэтому Яга еще больше удостоверилась в человеческой ограниченности, глупости, высокомерии и тщеславии. Да и она сама всегда старалась быть искренней и бороться с плохими чертами, поступками и недостатками. Если соболезновала кому-то, то по-настоящему, а не формально. И вообще каким нужно быть гнилостным существом, чтобы соревноваться чья боль сильнее или чье горе глубже? Запомнила, как дважды два – четыре, что все люди индивидуальны, и все заслуживают счастья и того, чтобы быть настоящими – такими как есть. Без осуждения, оскорблений, обесценивания, наплевательского отношения к чужой сущности и тяжеловесной короны. Никто не имеет права судить другого человека и его жизнь. Прежде чем тыкать пальчиком и браться за судейскую мантию, нужно оказаться в чужой шкуре, прожить чужую жизнь, поносить чужую обувь. Но, это невозможно. Поэтому у каждого из нас есть право судить только самих себя. А к другим – относиться с глубиной, пониманием и участием. А, если не в состоянии понять другого человека, лучше вообще рот не открывать, если собираешься его облить своими помоями. Невозможно существовать, дышать, говорить, ходить, работать, выполнять дела. Это делается механическим роботом, в который превращается человек. Но, люди приписывают тебе свою гниль как «правду» и единственно верное мнение, которое отражает, по их версии, всю твою жизнь, характер, душу и натуру. В современных реалиях, на удивление, пошла гигантская тенденция на моральную деградацию, уничтожение минимальных принципов, норм и нравственности. Людей остается все меньше, а нелюдей с километровым ЭГО, тяжеловесной короной и гнилостным ртом – все больше и больше. И каждый искренне верит в свои исключительные права. Но, права у всех одинаковые. Только вот драгоценного венца, при рождении, в роддоме никому на голову не возлагают. И индульгенции на неуважение, обесценивание и оскорбления не выдают. Тогда непонятно по какому праву одни люди решили, что они выше, лучше, чище и привилегированнее других людей?

   Прасковья выдохнула, глотнув чая, прокашлялась и замолчала, глядя в пространство. «Ребята, я вот вроде бы все вам рассказала и старалась ничего не упустить. А что касается меня самой, то могу сказать, что семейная жизнь не сложилась, так как меня все сторонились, некоторые – боялись и никто не пытался понять. Когда Яга вышла замуж, оборвала со мной общение, страшась, что не сможет бороться с тьмой. Хотя не такая я уж и тьма. Просто устала от тех, кто считает себя лицемерным светом и носит белое пальто. Зло в этом плане намного честнее. Ну да ладно … Давайте я вас накормлю ужином, и вы расскажите о своих планах» – миролюбиво закончила Прасковья.

  Аленка вызвалась помочь, и они вместе отправились на кухню. У Прасковьи на плите остывали зеленые щи, под полотенцем дымился золотистый хлеб, который только что испекся. Гости украдкой сглотнули слюну, так как день, проведенный у Прасковьи, незаметно окончился и уже солнце клонилось к закату. А гости, в отличие от их пушистых друзей, кроме чая, ничего и не ели.

  «Ну что, присаживайтесь, дорогие гости. Наконец поедите. А потом уже закончим разговор» – пригласила Митьку и Алену к столу Прасковья. Гости с готовностью согласились. Они все вместе расселись за обеденным столом и какое-то время стояла тишина, которая нарушалась лишь звоном столовых приборов.

– Так, если я верно понимаю, вы намереваетесь искать некроманта? – поинтересовалась Прасковья после ужина. – Может быть, вы останетесь на ночь, а утром отправитесь в путь?

– Да, я очень хочу найти некроманта, чтобы помочь бабушке. Пусть он вернет дедушку к жизни – уверенно сказала Аленка.

– Ты думаешь, что это возможно? Даже, если бы ему удалось возродить тело к жизни, у него не получится вернуть в нее душу. И получится у вас просто живой труп. Ты разве не читала сказки о том, как именно некромант оживляет трупы? – спросила Прасковья.

– Ну почему не читали? Мы читали в детстве. Точнее, – слушали. Нам родители рассказывали сказки – ответил Митька.

– Тогда что же вы хотите от чудовища, которое сможет оживить для вас только чудовище? Вы же знаете, что некромант сам наполовину человек и наполовину – труп? Он – чудовище – ответила пожилая женщина. – Скрывается он в тенях, в глубинах лесов, в самой чащобе. И найти его можно только, если он сам пожелает. Может быть, передумаете?

– Но, бабушка же совсем плохая. Надо же ей как-то помочь … – пробормотала Аленка.
– Думаешь, если ты ей приведешь труп дедушки, сможешь ее оживить или сделать счастливее? – очень сомнительно. Бабушка твоя сама уже много лет как живой труп. Дай ей наконец умереть спокойно. Она только этого хочет. Хочет наконец вырваться из тела, которое стало ей тюрьмой. Поэтому ничего не делай, пожалуйста. Она тебе спасибо скажет за это – подытожила Прасковья. «Давайте я вам постелю в комнате на диване, а собаке с кошкой – в сенях будет удобно на теплом рядне. Кстати, вы давно женаты? Такая пара красивая» – с улыбкой спросила Прасковья.

– Мы не женаты! И вовсе не пара! – возопила в возмущении Аленка. – Мы просто друзья!
– Прошу меня извинить – хмыкнула женщина. Ну, любые друзья не застрахованы от нового уровня дружбы. Ну да ладно. Не мое дело. Располагайтесь в этой комнате. Я постелю на диване и на кресле – оно раскладное.

   Пока друзья располагались в гостях у Прасковьи, баба Яга сидела у своего распахнутого окна и смотрела в сумрак ночи. Со стороны казалось, что она дышит свежим воздухом или наслаждается темнотой, но женщина смотрела вглубь себя и совершенно не видела того, что происходит вокруг. Она вспоминала свою жизнь до мелочей, чтобы понять, насколько тяжелы ее грехи и насколько она хуже других. Было тяжело судить об этом, хотелось быть честной, непредвзятой и беспристрастной, чтобы вынести о себе, более-менее, объективное суждение. Конечно, тяжело вынести объективное суждение о самом себе, но это возможно. С другой стороны, люди, зачастую, также не способны вынести суждение о ком бы то ни было, потому что они – люди. Они ненавидят, завидуют, оскорбляют, обесценивают, самоутверждаются, потому что свою ущербность больше никак выразить не могут. Зато свою «объективную» оценку люди преподносят как единственно верную «правду».

    Яга сидела, размышляла, и слезы катились по ее морщинистым щекам. Наконец она снаружи стала выглядеть так же, как и внутри. Теперь всем, видимо, спокойно и благостно. Женщина вспоминала как с ней обходились люди и жалела, что причинила им не так много зла, как они ей. Может быть, в противном случае, ей бы сейчас не было так больно, обидно, и чувство несправедливости не так властвовало над ней. Они были бы квиты. А из-за того, что ее вечно окружали гиены и шакалы, притворяющиеся добропорядочными гражданами с амбициями богов, главным чудовищем всегда была Яга. Сколько бы ошибок, добра, зла, недостатков и достоинств она не имела, всегда оставалась крайней. Самое главное чудовище. Поэтому привыкла к этому и перестала извиняться, раскаиваться, оправдываться и просить прощения. Ее душа погибла, оболочка сошла с ума, и обе застряли в застывшем пространстве. К этому тоже привыкаешь, хоть и беспрестанно ждешь пока боль разорвет тебя пополам. Она пыталась какое-то время оправдать чьи-то чаяния, ожидания и надежды, и поступала вопреки истинной сущности. Но, лучше быть бездомной, чем прислоняться к чужим заборам. Поэтому Яга просто ждала избавления, попутно механически, бездушно и автоматически выполняя обязанности. Она давала пустые, ложные обещания, которые и не собиралась выполнять, чтобы умаслить людей, поддаваясь на их манипуляции и провокации. Усыпить их бдительность. Теперь ей наконец можно было послать всех к черту без малейшего сожаления. Она сделала все и много больше, чтобы наконец вырваться из личного застывшего ада. Петля времени, в которой меняются только нюансы. Остается неизменным только застывшее время.

   Яга решила, что захлопнет створки окошка, и ляжет в кровать. Если кто-то высший и сильнейший решит, что она наконец сделала все важные дела и заслужила милосердие, (хотя бы каплю милосердия за все свои труды), то окошко будет открытым, когда домой вернутся Аленка с Марысей. А, если еще нет, то створки будут закрытыми. В конце концов молитвы, покаяния, крики, оскорбления и мольбы кому-то Высшему должны возыметь эффект. Или же – не было вообще никакого смысла стараться. Яга легла в свою кровать, потушила свет движением мысли, и просто закрыла глаза.

   Утро выдалось солнечным. Его лучи попали прямо на лицо Аленки, заставив ее резко распахнуть глаза. Она проспала эту ночь в доме Прасковьи с большим комфортом. Обстановка была приятной, диван – мягким, а хозяйка дома – справедливой и хорошей женщиной, не смотря на слухи, которые о ней ходили. В общении с людьми никогда нельзя полагаться на слухи. Только – на личное впечатление и опыт. Митька дремал рядом на раскладном кресле, довольно посапывая во сне. Рыжий уже где-то носился по лесу. Его радостный лай было слышно даже в комнате. А Марыся сидела рядом с хозяйкой, уставившись на нее немигающим взглядом, и дожидаясь ее пробуждения. Раздался стук в дверь, и Аленка сказала: «Войдите». Дверь распахнулась и в комнату прошла хозяйка дома, Прасковья. Она улыбнулась и спросила: «Ну как, дорогие гости, выспались? Что теперь думаете делать? Повернете обратно домой или отправитесь на поиски своего великого Некроманта?»

   Митька и Аленка сонно проморгались, потянулись и резко встали. Аленка через мгновение ответила: «Я думаю, что, все-таки, хочу попытаться найти Некроманта. А вдруг он сможет помочь? Это лучше, чем вовсе не попытаться». «Ну хорошо, если уж тебя не убедил мой рассказ о жизни в муках твоей бабушки, пожалуйста, иди на поиски. Если так желаешь, можешь потеряться в лесу, чтобы ей «радости» добавить. Выпьешь кофе и провожу вас в дорогу?» – смиренно спросила Прасковья удрученным тоном.

   Аленка невозмутимо воззрилась на женщину: «Ну, и что это? Неумелый шантаж? Спасибо большое, но не беспокойтесь. Мы сейчас соберемся и уйдем».
Митька примирительно вскинул ладони: «Простите, пожалуйста, ее за это, Прасковья Павловна. Она не хотела вас обидеть. Просто сильно волнуется за свою бабушку. Да, спасибо вам огромное за ночлег, рассказ, обед, гостеприимство. Вы – очень хорошая женщина. А мы сейчас соберемся и дальше пойдем». Прасковья вздохнула и сказала: «Ну что ж … Раз вы хотите идти дальше, я вам пирожков в дорогу дам. Сейчас соберу». И хозяйка пошла на кухню.

  В доме Яги утро было другим. Воздух гулял по застывшему в тишине и покою дому. Пахло свежестью утра. Солнечный свет проникал через открытые створки окошка. Легкий ветер колыхал занавески. Измучавшаяся и исстрадавшаяся душа наконец оставила эту клетку …