Перспектива. Глава 30

Улле сошел по сходням на вестрогский причал, огляделся и вдохнул  полной грудью. Он был свободен и богат. Солнце заливало светом городок, выглядевший веселым и чистым  под покровом свежевыпавшего снега.
- Прощайте, илан Улле! – крикнул один из матросов, бережно пряча в пояс полученный золотой.
- Бывайте, парни, - махнул рукой оборотень и направился  в город.
Следуя совету Астида, Улле отыскал трактир, на вывеске которого имелся заветный знак. Трактирщик, взглянув на медальон, без всяких расспросов проводил его в лучшую комнату, уважительно открыв дверь.
- Где изволите кушать, ваша милость? В общем зале или накрыть стол здесь?
- Пусть накроют здесь, - подражая повадкам Астида, с солидной серьезностью ответил Улле. – И вот еще что. Мне бы одежкой приличной обзавестись. По эльфей моде. Чтобы в приличном обществе появиться не стыдно было.
Трактирщик понимающе улыбнулся.
- Рекомендую мастерскую илана Бомфинса. В Вестроге лучше него никто не шьёт. Он человек, но его наряды не зазорно и златолесским дворянам носить.
- О? Как раз то, что нужно, - одобрительно кивнул Улле. – И где его мастерская? 
- На Голубиной улице.  Мой сын вас проводит.
- Чудно, - снимая плащ и бросая его на кресло, кивнул Улле. – Но сначала я поем.
Цесарка в карамельном соусе была чудо как хороша. Улле выплюнул слишком жесткие куски кости и   сыто отвалился от стола, радуясь тому, что решил обедать в своей комнате. Вид худощавого невысокого парнишки, стремительно уничтожающего трехфунтовую тушку птицы вместе с костями, вызвал бы немало вопросов у посетителей трактира.
Улле перебрался на кровать, с наслаждением потянулся, и, подумав, что сегодня нужно непременно наведаться за обновками, заснул.  Когда он проснулся, солнечный свет за окном потускнел, готовясь смениться вечерними сумерками. Улле чертыхнулся, быстро оделся и скатился в трактирный зал. Трактирщик кликнул сына – сутулого парнягу с длинными сильными руками, и тот повёл постояльца к портному.
Улле не задавался вопросом, каким образом на Голубиной улице, прозванной так из-за количества голубятен, обосновалась портновская мастерская. Лишь усомнился в рекомендации трактирщика при виде обилия птичьего помета на мостовой, дверных козырьках и лестничных перилах. Голуби сидели на крышах, воркуя и с интересом поглядывая на прохожих внизу. Над входом в мастерскую Бомфинса имелась вывеска: «Швейная мастерская Бомфинс и сы…». Кто такие «сы», было не разобрать под грязными потеками. Сутулый махнул рукой в сторону двери, неловко поклонился Улле и потопал обратно.
Помявшись на крыльце и раздумывая, не отправиться ли в Златолесье в том, что есть, а приодеться уже там, Улле отверг эту мысль. Хотелось при встрече предстать перед родными в лучшем виде, нежели тогда, когда он их покидал.  Он постучал и осторожно вошел. Над дверью мелодично прозвенел колокольчик.
Вопреки опасениям, внутри было чисто и хорошо пахло – дорогой кожей, тонкими духами, новой тканью, горячим утюгом. В настенных канделябрах горели свечи, давая достаточно света, чтобы рассмотреть помещение. У правой стены стояли высокие стеллажи с образцами тканей. На вешалах слева красовались модели готовой одежды всевозможных фасонов и расцветок. Несколько из них показались Улле нелепыми, а парочка и вовсе непотребными, и он насмешливо фыркнул.   
- Добрый день, илан! Я мастер Бомфинс. Несказанно рад видеть вас!
Из соседнего помещения навстречу Улле спешил владелец мастерской, широко улыбаясь ему, как старому знакомому. Портной замка Норхет, которого Улле приводил в отчаяние своим пренебрежением к гардеробу, вид имел представительный и серьезный, взгляд – оценивающий, а улыбку считал вольностью. Бомфинс же был полноват, суетлив и улыбчив.
- Чем могу угодить вам, илан?
- Мне нужна новая одежда. По эльфийской моде, для торжественного приема.
- Так-так, - кивнул портной. - Желаете что-то конкретное?
- Нет. Не знаю. На ваш вкус, в общем.
- На мой… Хм… Ну-с... В таком  случае могу попросить вас снять плащ и куртку, илан?
Улле сдернул с плеч плащ и стащил куртку. Портной учтиво принял их и повесил на крючок у двери.
- Хм… Ну-ка, ну-ка… - Бомфинс обошел Улле, внимательно оглядывая. - Вы стройны и недурно сложены,  на вас прекрасно будет смотреться стеганый парчовый дублет, а подплечники добавят фигуре основательности.  Если желаете выглядеть солидно и благородно, обратите внимание на шикарный сюркот. Сделаем его из дорогой шерсти, украсим бордюрной каймой и поясом ручной работы. Можно добавить герб вашей семьи или декоративные пуговицы. В комплект предлагаю шоссы с латунными пряжками и шнурками. А вот парчовые гетры подойдут к любому наряду, подчеркнут стройность ваших ног. Или остановимся на элегантной камизе из тонкого льна? Добавим пару изящных разрезов на рукавах и выкроим воротник оригинальной формы. Такой костюм непременно привлечет внимание дам. К нему можем изготовить жакет из натурального шелка или шерсти, украшенный цветной вышивкой. Качественные башмаки по моде текущего сезона советую приобрести у илана Матанео на Сапожной улице, он мастер своего дела. Дополните их чулками из натуральной шерсти. Можете заказать туфли с удлиненными носами, будет актуально на любом празднике. Если, конечно, не планируете охотиться. Что скажете, илан? Какой наряд предпочтёте?
- Я не знаю! – в отчаянии воскликнул оглушенный Улле, довольствующийся летом полотняными штанами, а зимой простой курткой поверх шерстяных рубашки и брюк. – Мне просто нужна красивая одежда, чтобы достойно выглядеть на коронации отца!
Бомфинс замер на несколько секунд, переваривая услышанное.
- Прошу меня простить, ваша милость, какую церемонию вы упомянули?  - осторожно спросил портной, вытянувшись в сторону Улле и словно принюхиваясь.
- Коронацию отца, - повторил Улле. – Князя Златолесья.
-  Что же вы молчали, ваше высочество! – в панике всплеснул руками побагровевший на манер свеклы мастер Бомфинс. – Ваша скромность делает вам честь, но в таких вопросах она неуместна! О, подвязки святой Фогильи! Велис, Анфис! Бегом сюда! Свечи! Больше свечей!    
Мгновение - и вихрь тканей, ниток, лент и кружев завертелся вокруг оборотня. Воодушевленный Бомфис творил и созидал, словно бог портновского искусства, а Велис и Анфис - два портновских жреца, помогали ему с подобострастными поклонами в сторону Улле и умильными выражениями лиц.
«Ваша светлость, поднимите ручку!». «Ваше высочество, голову наклоните!». «Ваше высочество, не угодно ли освежиться морсом?».
 Улле следил за хороводом вокруг него со смешанным чувством неловкости и самодовольства. «Потрясающая забава. Одно слово, и все носятся, словно в них осиным гнездом запустили. Что ж, придется привыкать».   
Через два часа мерки были сняты, цвета тканей и отделки согласованы. 
- К завтрашнему полудню всё будет готово, ваша светлость, - поклонился Бомфис. – Куда доставить ваше платье?
- В полдень? Я сам за ним приду, - Улле протянул руку за курткой, но портной его опередил.
Держа потертую куртку, словно мантию, он легонько встряхнул её, расправляя, и помог надеть.
 - Всё будет готово в срок, - повторил Бомфис, с поклоном открывая дверь. 
Вернувшись в трактир, Улле спросил хозяина:
- Сколько отсюда до Златолесья?
- Смотря на чем добираться, ваша милость. Хороший конь за два дня довезет. Если лошадь нужна, так у меня в конюшне кобылка резвая имеется.
В волчьем обличье Улле бегал не хуже породистого рысака. А до коронации оставалось целых три дня.
- Нет, благодарю, - отмахнулся Улле, так и не освоивший успокаивающие заклинания для лошадей, и во время пребывания на острове передвигавшийся на своих двоих или четырех.
На другой день Улле, вдоволь выспавшись, сытно позавтракав и расплатившись за постой, покинул трактир. Зимнее полуденное солнце с трудом всползло чуть выше шпиля городской ратуши, когда Улле явился в мастерскую. Бомфис встретил его с той же подобострастностью, что и вчера.
- Пожалуйте примерить платье, ваша светлость, - с загадочной улыбкой повел он Улле в смежную комнату.
Велис помог раздеться, а Анфис на вытянутых руках торжественно внес нечто, созданное из переливающейся парчи и шелка зеленых оттенков, с серебряной отделкой по подолу и краю рукавов.
Улле одели, и Бомфис предъявил ему свою работу.  Из резной рамы, обрамляющей высокое полированное зеркало, на изумленного оборотня вместо растрепанного юнца с нагловатой ухмылочкой смотрел молодой златолесский вельможа в богатом элегантном наряде.
- Надеюсь, ваша светлость, мои скромные умения удовлетворили ваши ожидания? – спросил портной, любуясь своим творением.
- Всецело, - потрясённо пробормотал Улле, не отводя глаз от отражения. 
Портной расплылся в польщенной улыбке. А Улле, наравне с восторгом и гордостью от преображения, почувствовал беспокойство. Наверное, схожее ощущение неловкости и неудобства испытывает зверь, привыкший быть незаметным, на которого нацепили яркий бант или надели легкомысленную попонку.
- В таком случае, могу я рассчитывать на то, что вы упомянете мою скромную персону и адрес мастерской, когда придворные оценят ваш наряд?
- Всецело, - последовал ответ все еще пребывающего в ступоре оборотня.
Портной снова улыбнулся, отлично понимая состояние юноши.
- За подобный гардероб столичные модники выкладывают солидные суммы, - со значением сказал Бомфис. - Но мы, к моему сожалению и вашей удаче, не в столице.   
- Сколько я вам должен, илан Бомфис? – спохватился Улле, оторвавшись от самолюбования.
- Удовольствие вашей светлости - моя самая большая награда, - скромно потупился портной.
- И всё же?
Бомфис назвал сумму – три четверти того, что находилось в кошельке у оборотня. Улле едва удержался, чтобы не выпалить ему в лицо что-то вроде: «Да ты очумел, старый черт?», но отражение в зеркале заставило сохранить солидность. Не пристало сыну златолесского князя быть скупым. Он отсчитал названную сумму и переоделся. Новый наряд Бомфис бережно свернул и упаковал в чехол. Сунув обновку в дорожный мешок, Улле попрощался с портным.
Он покинул Вестрог и направился по дороге, ведущей на восток.  Миновав вестрогские предместья, Улле остановился в безлюдном лесочке и, устроившись на дереве, продремал до сумерек. Как только стемнело, он спрыгнул с дерева и разделся донага. Убрав одежду в мешок и накинув лямки на плечи, Улле хохотнул и перевоплотился.
Нарастающая луна разливала яркий холодный свет в морозном воздухе. По заснеженному полю размашистой рысью бежал большой бурый волк с туго набитым вещевым мешком на спине. Серебряный медальон, отражая лунные лучи, посверкивал в густой шерсти на груди животного.
На рассвете он поймал зайца в яблоневом саду недалеко от какой-то деревушки и съел его там же. За садом расстилались поля со стогами сена. Улле выбрал самый дальний, принял человеческий облик, оделся, и, забравшись в стог, уснул. Как только потух короткий день, он вновь продолжил путь.
Утром следующего дня оборотень достиг границы Златолесья. Перед ним расстилались бесконечные лесные угодья, в глубине которых высился дворец лесного властелина. Его отца. Улле вдохнул полной грудью, глядя на стену сосен и елей  и уводящую под их кроны дорогу, запорошенную свежим снегом. Этот лес – его дом. Всё, что живет и растет в его пределах, принадлежит его семье и ему. Через день он будет пировать во дворце, которого учил избегать отец и боялась мать. Они воссядут на престол, и он, Улле, волчонок из Дымного котла, свысока окинет взором победителя склонившихся у подножья отцовского трона чистокровных эльфов.
- Приветствую тебя, дом мой. Я вернулся, - Улле почтительно склонил ушастую голову, и, мягко ступая лапами, вступил под полог леса.
Ночной переход утомил его. Труся меж деревьев, Улле внимательно оглядывался, ища подходящее место для отдыха. Следовало выспаться и привести себя в приличный человеческий, или точнее эльфий вид, прежде чем являться пред очи родных и подданных.  Подходящим местом показалась старая, давно покинутая медвежья берлога под корнями разлапистой ели. Следов вокруг не наблюдалось, нору оставили как минимум год назад.  Волк внимательно обнюхал близлежащее пространство, и, убедившись в отсутствии опасности, забрался внутрь. Вместительная берлога была выстлана внутри поломанным хворостом, высохшим мхом и шерстью. Улле достал из мешка припасы, взятые в дорогу  в Вестроге, и поел. Выглянув еще раз наружу, и убедившись, что он тут один,  и снегопад уже скрыл его следы, оборотень погрузился в сон.
Зверь явился нежданно. Тишину зимних сумерек нарушил подозрительный шум, ветер донёс скрип снега под тяжелыми шагами и низкое ворчание. Волк открыл глаза и напрягся, различив знакомый тревожный запах.  Медведь, изгнанный, по-видимому, из нового зимнего убежища зверем помоложе, пришел к оставленной давно берлоге, чтобы укрыться от зимней стужи. Остановившись у входа, медведь потянул носом, зарычал и уставился маленькими злыми глазками на сжавшегося в берлоге волка. Улле сглотнул. Справиться с медведем он был не в состоянии ни в волчьем, ни в человечьем обличье, и при подобных встречах  предпочитал быстро ретироваться. Но сейчас такая возможность отсутствовала – он был заперт в берлоге без возможности её покинуть. Улле перевоплотился и  поспешно произнес защитное заклинание, преградив зверю вход в нору.  Они смотрели друг на друга – один с удивлением, другой с отчаянием. 
- Уйди, скотина, - с безнадежностью в голосе выдохнул Улле, прекрасно осведомленный о  медвежьем терпении. 
Но медведь, заинтригованный внезапным изменением облика потенциальной добычи, раззадорился и попытался проникнуть в берлогу.  Улле поспешно натянул лямки рюкзака и вновь перекинулся в волка – если уж придется убегать, то на четырех лапах будет быстрее.  Прозрачная преграда привела медведя сначала в недоумение, а потом в ярость. Он рыл лапами землю перед берлогой, ревел и норовил клыками раскусить невидимое препятствие. Потерпев неудачу, медведь лёг у берлоги, полностью перекрыв выход,  положил голову на лапы и, утробно ворча,  решил ждать. Улле с бессильной злостью смотрел на мохнатую тушу, преградившую дорогу к свободе. Имеющийся при нем небольшой нож никак не мог помочь в борьбе с медведем. И в первый раз оборотень пожалел о том, что на острове  не уделял должного внимания боевой магии. Простой огненный шар, которыми изредка ради забавы разжигали огонь Иннегард и Астид, сослужил бы сейчас неоценимую службу. Но Улле забыл заклинание.
Медведь дремал, ворочаясь и иногда приоткрывая глаза и проверяя, на месте ли добыча. На лес опустилась долгая ночь, перетекшая в такое же тёмное утро.   Час  коронации неумолимо приближался. Улле решил рыть ход из берлоги в противоположную сторону. Земля еще не успела промерзнуть и легко поддавалась волчьим когтям, но многочисленные корни дерева, под которым располагалась берлога, переплелись так часто и плотно, что  образовали некое подобие клетки, из которой не было  выхода. Улле взвыл от отчаяния. И вдруг, словно в ответ на его зов,  издалека послышался звук охотничьего рога. А затем отдаленный многоголосый лай собак. Медведь заворочался, встряхнулся, сбросив с себя нападавший за ночь снег, и навострил уши. Звук рога повторился ближе и Улле с ликованием  различил азартное тявканье и вой гнавших добычу псов. Оборотень всем сердцем ненавидел собак, но сейчас их голоса доставили ему радость. Медведь вскочил и бросился бежать в противоположную охотничьему шуму сторону. Улле перевоплотился, торопливо натянул торжественную одежду, выглянул из берлоги и, убедившись в отсутствии и медведя, и собак, выбрался наружу.
Через несколько минут к берлоге подоспели охотники. Конные эльфы, сопровождаемые собачьей сворой,  пронеслись мимо. Один из всадников, увидев Улле, придержал лошадь, окинул внимательным взглядом.   
- Молодой господин заплутал? – поднял точеные брови над весёлыми, горящими азартом глазами. 
- Приветствую! – поднял руку Улле. – Нет, я приглашен на коронацию. Иду во дворец.
Эльф с сомнением окинул оборотня взглядом, но, всё же, указал себе за спину.
- Иди по нашим следам, доберешься точно к цели. Советую поторопиться, коронация  состоится в полдень. Церемония начнется сразу после княжеской охоты. 
- Спасибо, - кивнул  Улле и  направился по вытоптанному снегу   в ту сторону, откуда появились  охотники.
К его собеседнику подскакал другой эльф, крикнув:
- Есть! Добыли зверя для княжеской охоты! Загнали точно в ловушку, пойман и ждёт! Вестовой ведёт туда Сингеле.
- Прекрасно!
И оба всадника, взвихрив снег копытами лошадей, умчались.   
«Надеюсь, это та мохнатая скотина» - мстительно усмехнувшись, подумал Улле, знающий от отца о традициях Златолесского двора. 
Обычай Златолесья гласил, что до возложения венца претендент на княжеский престол должен сразить в бою один на один дикого зверя. Во избежание возможной потери кандидата в неравном поединке, обычай превратился в некоего рода фарс, когда будущему князю нужно было лишь добить  загнанного зверя, уже порядком обессилевшего и полуживого. Улле задумчиво оглянулся туда, куда умчались охотники. Там его отец будет исполнять старинную традицию, и не всякому дано это увидеть. Пропустить такое зрелище было бы обидно. И к тому же, так он быстрее встретится с отцом. Улле развернулся и бегом бросился вслед за охотничьей кавалькадой. 


Оставленный оборотнем след  был ясно виден двум всадникам, мчащимся за ним вдогонку. Сытые и резвые лошади вынесли Гилэстэла и Астида  за ворота Вестрога в тот утренний час, когда Улле засыпал в сенном ворохе на краю заснеженного поля. Как ни хороши были лошади, как ни подгоняли их полуэльфы плетками и магией, но пришлось сменить их на вечерней стоянке в придорожном трактире. Ночь Астид и Гилэстэл провели в сёдлах, следуя через поля, холмы и овраги за призрачными метками, оставленными медальоном Улле.
- Черт бы побрал этого оборотня, - выругался  Астид, когда его конь  оступился на краю глубокого буерака, едва не сломав себе ногу. 
Границу Златолесья пересекли ранним утром в день коронации. Придержав лошадь, Гилэстэл задумчиво смотрел на нетронутую белизну снега и мерцающие метки над ней, исчезающие в лесной чаще.
- Надеюсь, мы не опоздаем, -  хмуро покачал он головой. – Если он уже во дворце…
- Не узнаем, пока не увидим, - пожал плечами Астид.
Полэльф кивнул, и они углубились в златолесские дебри.


На большой поляне, окруженной ельником, егеря  ждали появления Сингеле со свитой. К большому облегчению Улле, притаившемуся   в густых зарослях за разлапистой елью, псов с поляны увели. Он  не отважился открыто выйти на поляну, опасаясь быть задержанным  стражей, и решил наблюдать за триумфом отца из укрытия.   
Сердце Улле дрогнуло, когда он увидел, какую добычу загнали для князя -  в сбитой из жердей клетке метался  и скалил зубы матерый волк. Зверь был велик, мускулист, силён и зол, и на нём не было ни единой царапины – охотникам удалось загнать его в капкан невредимым. По периметру поляны располагались  десять стрелков с луками наготове и столько же копейщиков, обеспечивая безопасность охоты для князя.
В семье Улле был закон – волков не трогать, даже если лесные хищники покушались на овец или коз. Для Улле это правило было непреложной истиной. И волки, обитавшие возле Дымного котла, были об этом прекрасно осведомлены. Как предполагал Улле, не без усилий его матери.  Нередко углежогам и обитателям поместья доводилось встречаться в лесу с волками, но ни одна из сторон не делала попыток причинить вред другой. Они мирно сосуществовали в  обширном и изобильном Диколесье. И потому он с беспокойством и недоверием косился на клетку, в которой находился  волк. 
От неприятных мыслей его отвлекло появление отца. Улле с восторгом смотрел на величественно восседающего на белом коне Сингеле, облаченного в бело-золотое княжеское одеяние. Светлые волосы, на  которые вскоре опустится серебряный венец златолесских князей,   свободно  ниспадали на меховой воротник плаща, накинутого на  плечи. Следом за Сингеле ехали Иггиль и Аглин в зеленых одеждах с серебряной вышивкой.  Улле невольно приосанился и улыбнулся: не подвел вестрогский портной, угадал и с фасоном, и с цветом.  В следующую минуту улыбка Улле потускнела  - следом за отцом  и братьями на поляну на вороном коне выехал Альвалин. Судя по одежде и венчающему шлем плюмажу, эльф стал главой  княжеской стражи. 
Улле видел, как изменилось лицо отца при виде запертого в клетке волка. Сингеле  нахмурил брови, обвел егерей суровым взглядом, но ничего не сказал.  Он спешился, и сопровождающая его свита сделала то же самое. Один из эльфов стражи с поклоном подал Сингеле копьё. Взяв его и приблизившись к клетке, Сингеле нерешительно остановился, глядя в желтые глаза зверя. Волк угрожающе скалился, косясь  на оружие. 
 «Неужели он его убьёт?» - с тревожно бьющимся сердцем Улле наблюдал за отцом.
- Что медлишь, Сингеле? – ядовито поинтересовался Альвалин. – Узнал кого-то из родственников?
Сингеле замер, медленно оглянулся на эльфа. Выражение лица златолесского военачальника сказало ему больше, чем могли бы поведать слова. В этот миг, глядя, как эльф взмахивает рукой, Сингеле осознал совершенную им ошибку. Стража подняла луки. Коротко свистнули  стрелы, вонзаясь в грудь Иггиля и Аглина.  В то же время по знаку Альвалина егеря  натянули веревку,  клетка поднялась, и плененный волк рванулся на волю.  Но на его пути стоял Сингеле, а запах свежей крови раззадорил зверя. И волк, взвившись в прыжке, обрушился на спину Сингеле, свалил его и впился клыками в шею.
Всё это действие заняло несколько мгновений. Обомлевший от ужаса Улле заорал и рванулся на помощь отцу, продираясь сквозь кусты. Альвалин вскинул голову на крик, увидел вывалившегося из зарослей Улле и довольно ухмыльнулся.
 - А-а… Последний…  Убить ублюдка!
Лучники вновь вскинули луки, но Улле на бегу выкрикнул защитное заклинание  - одно из немногих, которое он успел освоить. Стрелы ударились о невидимую преграду, не причинив никакого вреда. Улле споткнулся, упал на четвереньки, пополз вперед и вдруг остановился, увидев, что рычащий и рвущий свою жертву зверь затихает, поднимает голову  и смотрит на него, оскалив окровавленные клыки. Волчьи когти скрежетнули по кольчуге, по растерзанному телу златолесского князя.
- Чего ждете?! Добить тварь! – крикнул Альвалин. – И зверя тоже!
- Отец!
Крик Улле заглушил его слова. Ткань дорогого модного наряда затрещала, поползла по швам. Высвободившись  из оков одежды, глазам обомлевших эльфов предстал ощетинившийся бурый волк. С яростным рыком он прыгнул вперед, на хищника, убившего его отца. Звери сцепились в клубок и с рычанием покатились по поляне, неистово раздирая друг друга когтями и клацая зубами. Перевоплощение и схватка были столь пугающими, что большинство эльфов поспешили ретироваться. Но Альвалин остался. Остались и еще четверо эльфов. Они метали в беснующихся зверей одно копье за другим, однако защитное заклинание продолжало действовать, и все их усилия пропадали втуне. Внезапно поляну огласил холодящий душу вой, и наступила тишина. Из-под  мертвого собрата выполз волк. Взглянул налитыми кровью глазами на Альвалина. Тот сжал зубы, взял копье наперевес.
- Ну, давай, кто бы ты ни был – истинный зверь или княжеский ублюдок. 
Улле прыгнул вперед.


Скачущие по следу Улле полуэльфы выехали  на залитую кровью поляну. Видевший в жизни всякое, Астид ошеломленно глядел на представшую глазам картину: изуродованное  тело Сингеле,  утыканные стрелами тела его сыновей, растерзанный труп волка и несколько эльфов-воинов с перегрызенными шеями. Одного Астид узнал, хоть и с трудом  – Альвалин. 
- Улле здесь нет, - сказал  Гилэстэл.  – Едем.


Улле мчался по лесу так, как никогда еще не бегал. Он нёсся, не выбирая дороги,  перескакивая одним прыжком ямы и поваленные деревья, напрягал все силы. Альвалин предал и убил его отца и братьев. Нужно добраться во дворец, нужно немедленно всем сообщить. Утоптанный копытами охотничьих коней путь привел оборотня в сердце Златолесья, к княжескому дворцу. Улле чутким слухом еще издали   различил звуки праздника – музыку, песни и веселые возгласы эльфийских хороводов. Он перевоплотился в длинном прыжке, и, не утруждая  себя поисками одежды, выскочил на заполненное нарядными гостями пространство. 
От него – нагого, взлохмаченного и окровавленного – с испуганными криками шарахнулись танцующие. Но Улле было не до чужих эмоций и не до собственного внешнего вида. Игнорируя возмущенные и ошеломленные возгласы, Улле устремился вперед, туда, где возвышался княжеский  дворец – украшенный витиеватыми башенками, резными арками и балконами, белый и воздушный как декабрьский снег. Кто-то подал оборотню  шарф, который он машинально завязал вокруг бедер.
- Где Гелебрин?! – выкрикнул Улле, озираясь. – Гелебрин!
Несколько рук поднялись в указывающих на дворец жестах. Улле кинулся вперед. От дворца к нему уже бежали двое вооруженных мечами стражников. Подбежав, они схватили юношу, дотащили до дворцового крыльца и  бросили на колени.   
- Гелебрин! – изо всех сил кричал Улле. – Позовите  Гелебрина!
Из дверей празднично украшенного дворцового павильона  в сопровождении нескольких вельмож  вышел нарядно  одетый эльф с кубком в руках. С недоумением оглядев  юношу в руках стражников, эльф кивнул им.
- Отпустите его.
Улле вскочил на ноги.
- Ты Гелебрин, сын Аголе? 
- Да.
- Я Улле.
- Улле? Младший сын Сингеле?  - Гелебрин поднял брови и рассмеялся он. – Надо же, как ты кстати. Не ждал, честно говоря. Мне говорили, что ты безвестно пропал. Что же ты – на праздник и без камзола? 
Улле сделал шаг вперед, вздернул подбородок.
- Праздника не будет, - отрезал резко. - Альвалин убил моего отца и братьев. А я прикончил предателя и его шайку.
Послышались возгласы ужаса и изумления. Глаза Гелебрина вспыхнули. 
- Сингеле мертв?
Улле горестно  кивнул.  Гелебрин со значением оглядел  приближенных. Повинуясь его взгляду и легкому кивку, один из эльфов скрылся за дверями павильона.
- Вот новость так новость, - Гелебрин растянул губы в едкой усмешке. -  Я ждал гонца, но никак не предполагал, что это будешь ты. Занятно получилось. Думал, что её принесет мой добрый друг. Ах, Альвалин, Альвалин, не дождался своей награды. Хотя, должен признать - получить эту весть именно из твоих уст намного приятнее.  Что ж, князь умер – да славится новый князь.
«Да славится князь Гелебрин!» - в едином порыве взметнулись вверх кубки и бокалы в руках эльфов.  Улле остолбенел, с ужасом осознавая случившееся.
- Где мои мать и сестра? – выдохнул он, чувствуя, как сердце замирает в груди, как перехватывает дыхание.
- В павильоне, за праздничным столом. Пьют вино и веселятся. Присоединишься к ним?
- В моей семье не пьют вина, - машинально пробормотал юноша.
- А также не носят одежду, - усмешка Гелебрина приобрела хищный оскал. - Зачем она волкам?
Улле застыл на месте. Всё, что он видел в этот миг – голубые глаза эльфа, торжествующие и безжалостные глаза охотника. Всё, что он слышал сейчас – лай собак, загнавших его в ловушку, из которой не было выхода. 
Двери павильона широко отворились. Сторожевые псы, почуяв свежую кровь, бесновались и рвались с поводков, норовя вырваться из рук стражников. Из дверей двое эльфов выволокли чье-то обнаженное обезглавленное тело, протащили по лестнице и бросили наземь. За ними вышел красивый вельможа.  Правой рукой он сжимал окровавленный меч, а левой держал за светлые волосы отсеченную голову. Следом два эльфа вытолкали Риэнну в праздничном платье.
- Кусалась, тварь, - сказал вельможа, кидая голову рядом с телом.
Голова покатилась, оставляя алый след,  и остановилась в выемке. На остолбеневшего  Улле смотрели разноцветные глаза матери.
- Улле! – с надрывом вскрикнула Риэнна. – Улле! Беги отсюда! Беги!
Оборотень  с трудом оторвал взор от лица матери, поднял глаза на сестру. Её отчаянный  крик и след удара на лице породили в его сердце звериную ярость.
- Отпусти её, - прорычал  Улле. – Отпусти мою сестру! 
- Конечно! С радостью! – с глумливой усмешкой Гелебрин подал знак эльфам, державшим Риэнну.
Они разжали руки. Улле судорожно вздохнул, вытянул вперед руку.
- Риэнна, иди ко мне, - позвал он сестру. – Иди сюда. Я тебя защищу.   
Девушка дрожала, не в силах отвести взгляда от тела матери.
- Ну? Беги к братцу, - повернулся к ней Гелебрин. – Беги быстро.
Риэнна сделала первый неуверенный шаг, а затем побежала. 
- Ату их, - процедил эльф.
Освобожденные от поводков псы рванулись за девушкой, настигли в пару мгновений и свалили с ног. Её короткий отчаянный крик донесся из гущи рычащей своры и прервался.
Крики – испуганные, исполненные ужаса и  отвращения, огласили дворцовый двор: перевоплотившийся  Улле мохнатым ревущим снарядом врезался в собачью свору, расшвыривая псов в стороны, отбивая у них сестру. Но ему досталось лишь её бездыханное тело. 
- Хватайте оборотня, - указал Гелебрин кубком на волка, стоящего над растерзанной  девушкой. 
Улле, оскалившись и рыча, оглядел окруживших его эльфов и направленные в него копья. Их было слишком много. Он не мог подчинить себе всех. Лай собак, крики, звон металла мешали сосредоточиться.   
- Хочешь сдохнуть волком? Чтобы я сделал коврик  из твоей шкуры? - прищурился Гелебрин.
Волк повернулся, поймал взгляд эльфа.
«Прикажи убрать оружие. Прикажи отпустить меня».
Не отводя глаз от лица Гелебрина, Улле сделал два шага вперед.  И напоролся на острия копий. Боль заставила его отступить, страх подавил волю, смешал разум.
- А я хочу видеть, как ты умираешь в человеческом обличье, выродок, - прошипел эльф. – Чтобы точно знать,  что сдох не просто какой-то зверь, а вымесок лесной ведьмы  и моего дядюшки-скотоложца. Констатировать факт. Кидайте сеть!
Бузинная сеть взвилась в воздух. И исчезла там, где мгновение назад припадал к земле ощетинившийся волк. Осталось лишь пустое место. 
- Где он?! – озираясь, выкрикнул Гелебрин. – Где ты, волчье отродье?! 


Улле ощутил, как коснувшаяся бузина меняет его облик независимо от его воли, почувствовал прикосновение шершавой жесткой сети к коже. А еще почувствовал чужие сильные руки на своем теле, и тихий шепот над ухом: «Тихо, волчонок, не бойся».
- Ваша светлость?!
- Я сказал – тихо.   
Улле повел глазами. И не увидел ничего. Ни себя, ни князя. Но зато увидел оглядывающихся  в недоумении эльфов. И Гелебрина. Совсем близко. Улле не смог сдержаться.
- Придет час - я отомщу, Гелебрин. Всем вам.
Эльф дернулся, крутанулся на шедший невесть откуда шёпот.
- Где ты,  волчье отродье?!  Ищите его! Найдите следы! Пустить псов по следам! 
Стража засуетилась, обыскивая всё кругом и подзадоривая собак. Улле, не отрываясь,  смотрел на искаженное гневом лицо Гелебрина, запечатлевая в памяти каждую его черту.   
Разобравшись в ощущениях, Улле понял, что Гилэстэл его несёт. Не перемещает в воздухе, а именно несёт на руках, лавируя между празднично одетыми эльфами, минуя хороводы и обходя столы с угощениями.   
- Опустите, я сам пойду, - шепнул Улле.
- Сиди, - процедил Гилэстэл. – Иначе нас быстро найдут по отпечаткам твоих босых ног. 
Они миновали оживленное пространство и выбрались за дворцовые пределы. Полуэльф ни на миг не сбавил шаг, унося Улле все дальше от убийц его семьи. Не отпустил он его на землю и тогда, когда из-за деревьев показался ожидающий их Астид. Сняв покров невидимости,  Гилэстэл освободил Улле от бузинной сети, накинул на него свой плащ и посадил на лошадь позади Астида.
- Его семья? – спросил полукровка.
- Все мертвы, - ответил Гилэстэл. – Еще минута, и я не смог бы помочь и ему.
Улле при этих словах опустил голову, сжав зубы. Они подстегнули лошадей и помчались прочь из Златолесья. Остановились уже в сумерках в трактире «Златолесский вепрь», сняв в нем на ночь комнату. Астид выторговал у хозяйки  штаны, рубаху, вязаную телогрейку и войлочные башмаки для Улле. Натянув на себя одежду, Улле взглянул на Гилэстэла и Астида глазами побитой собаки.
- Вы не оставили меня. Не бросили одного. Несмотря на все мои… гадости.
- Одинокий волк обречен на гибель, - ответил Гилэстэл. - А я обещал твоей матери позаботиться о тебе.
Улле пристыженно опустил глаза. Какое-то время он сидел молча, обдумывая и осмысляя случившееся. Осознав масштаб потери, застонал, стиснув голову.
- Если бы я умел! Если бы я знал, как! – отчаяние и горечь звучали в голосе Улле. – Я мог бы их спасти, пусть не всех, хоть кого-то! Я был нерадивым учеником. За свою лень и праздность я заплатил стократно!
Астид посмотрел на Гилэстэла. Выражение лица полуэльфа не изменилось, голос был ровным, когда он сказал:
- Теперь ты понял.
- Я понял… Осознал сейчас. Семья – самое дорогое, что у меня было. Они любили и принимали меня таким, какой я есть. Несмотря на мое поведение, на мои дурацкие выходки.  Я должен был стать их опорой, их  защитником. Я подвел их. Вы поможете мне отомстить? За отца, за мать. За всю мою семью.
На жадный, пламенеющий взгляд Улле  князь ответил холодным сдержанным взором. 
- Нет. Я не ринусь  в Златолесье с армией. Хочешь мстить? Тогда ты должен повзрослеть - придется долго ждать и многому учиться.
Улле кивнул и виновато опустил голову.
- Я безмерно благодарен вам, ваша светлость. Вы рисковали, спасая меня.
- Я спасал не тебя, дерзкий волчонок. Я спасал твой талант. Погубить его было бы преступлением.
Улле потрясенно взглянул на Гилэстэла.
- То есть… Вы ехали туда намеренно? Для того, чтобы спасти…
Гилэстэл молча смотрел на оборотня.
- Вы  не хотели меня отпускать. Вы знали…  - в глазах Улле вспыхнула ярость. - Знали, что ждет мою семью! И не предупредили отца?!
- Предупредил.
Улле недоверчиво прищурился. Гилэстэл нахмурил брови.
- Думаешь, твой отец был настолько наивен, что не понимал, чем рискует? Не знал, что женитьба на твоей матери сделала его изгоем, презираемым сородичами? Он прекрасно это осознавал. Иначе бы не прятал вас в Дымном котле.
- Но тогда почему он согласился принять корону?!   
- Он уповал на закон. И проиграл.
- Но это Гелебрин нарушил закон! – выкрикнул Улле.
- Закон? – нехорошо усмехнулся Гилэстэл. – Улле, ты на четверть волк. И должен бы понимать, как работает основной закон в природе. Он написан не пером, а создан самой жизнью.  Ну же, скажи мне его.
- Побеждает сильнейший, - насупившись, после паузы пробормотал Улле. - Кто сильнее, тот и прав.
Князь развел руками.
- Ну и  зачем тогда они нужны? – оскалился Улле. - Все эти своды и кодексы, толстые книжные тома с правилами на любой случай?
- Для поддержания порядка Мир делится на сильных - тех, кто создает правила, и остальных - тех, кто по ним живет. Иначе наступит хаос.
Улле  несколько минут мрачно смотрел в окно, покрытое морозными узорами. Гилэстэл видел, как меняются его глаза, из скорбных и растерянных становясь пронзительными, безжалостными и хищными.
- Что ж, отныне я буду следовать лишь одному закону - основному закону природы.   
Прозвучавшие в голосе  Улле твёрдость и скрытая угроза подтвердили Гилэстэлу, что мальчик повзрослел.