Окрест деревни Брыксино

Еду на лыжах из деревни Брыксино в смешенный лес. Какой простор открывается окрест, речка Берёзка вся закованная льдами, с редкими дубами по берегам, с дымно - розовыми берёзами в излуке. Прибрежные ольхи перевиты сухими шнурами хмеля.
Недалеко от берега розоватый березняк охваченный инеем, освещён неярким солнцем.
С кустов от  трескотни сорок течёт, отваливается бело - синий иней, кажетсся, что каждую ветку обмакнули в воде и обсыпали снегом. Ветви пышны, белы, как дивные кружева.
Впереди, где лыжня свернула к речке Берёзке, словно хрустальная просека, холмики муравейников по краям, как огромные сугробы. Просеку дополняет огромный сосновый пень с обнажёнными корнями, похожий на  лешего.
Вот и лесная опушка, где запах хвои струится ле уловимый. Я сижу на пне отдыхаю. Прмо передо мной, как зелёный коридор второй сосновой просеки, освещённый солнцем. Словно бриллианты заиграли, заискрились, замерцали мохнатые снежинки инея на иголках сосен.
Свежий след лося пересёк просеку и повёл меня в за речку Берёзку, в ольховник.
Когда я перевёл взор на матёрую дремучую ель. то увидел настороженного зайца - беляка под комлем. В где - то в чащобе лаяли собаки охотников.
Заметив меня, стайка бойких свиристелей снялись с куста можжевельника и перелетели в другое место. Клест вспорхнул с вершины ели, а не снегу оставил чешуйки еловых шишек.
Стало вечереть. Опушка облита закатным солнцем. Прямые, словно бронзовые, стволы могучие сосен краснеют в зареве морозного заката. С каждой минутой вечерняя заря теряла свои краски, свою силу, своё величие, Лучи закатного солнца как бы постепенно укорачивались, а потом и совсем погасли в лесной крепи.