ГУО и НУГО...

     Не являясь профессиональным философом и квалифицированным политологом-правоведом, он при этом видит, что заокеанцы ведут себя непродуманно. Но действительно ли заокеанцы ведут себя непродуманным образом? Может оказаться так, что заокеанцы ведут себя определённым образом, потому что, считая себя гегемоном в мире, они заметили, что  международное право всегда было или  выдумкой (иллюзией, обманом, чем-то эфемерным), или оно было действительностью, но к двадцатым годам двадцать первого века совсем перестало быть действенным.

      Он решил предположить, что международное право было выдумкой, но тогда чем руководствуются люди и во внутренних делах своих народов-обществ, и в отношениях народов-обществ между собой?

     Не являясь профессиональным правоведом, он думает, что люди руководствуются обычаями, которые могут быть ГУО (гэуо) и НУГО (энугэо).

      Гэуо - это государственно упорядоченные обычаи. Энугэо - это не упорядоченные государством обычаи.

       А гегемоном в мире называет себя государство, которое думает о себе, что имеет возможности навязывать другим народам-обществам в мире свои не только не упорядоченные государством обычаи, но и свои государственно упорядоченные обычаи.

     Заокеанское государство ведёт себя как гегемон в мире по разным причинам, а ещё и потому что тамошние, то есть заокеанские, политологи придумали своему государству такие понятия, как "забота о соблюдении прав человека во всём мире",  "мягкая сила" и "распространение по миру демократии по заокеанскому образцу".

     "Мягкая сила" - это как раз и есть совокупность средств распространения в мире, гегемоном, своих, гегемона, внутренних энугэо. Не упорядоченных государством обычаев.

      Кому-то заставлять другие народы-общества следовать своим внутренним и государственно упорядоченным обычаям, этого кого-то, можно только с помощью жёсткой, то есть военной силы  и экономического принуждения.

      В мире, помимо заокеанского гегемонического начальства, существуют  заокеанские эксперты, начальства других народов-обществ и эксперты, представляющие эти другие народы-общества. Последние, как и заокеанские эксперты, имеют свои привычки.

      Он видит, что экспертам других народов-обществ привычно письменно и устно высказывать, например, следующее:

     "Другим народам-обществам нужно успеть объединиться для того, чтобы нанести сокрушительный удар по государству, считающему себя гегемоном в мире, тем, чтобы перестать считать валюту "гегемона"  господствующей среди резервных  валют мира и совсем перестать ею пользоваться в своих взаимных расчётах".

      А у него, который не является профессиональным экспертом, есть свои, может быть, и совсем не правильные представления о тех, с кем приходится объединяться его родному народу-обществу:

     "Наши эксперты говорят, что существующий в одном ближневосточном государстве политический режим является незыблемым, забывая о том, что представители этого ближневосточного народа-общества убили А.С. Грибоедова и их предки проигрывали в сражениях не только диким, но и разделённым на разные города-государства, древним грекам ("пиндосам").  А вдруг и в этот раз, ещё в двадцатые, а не в тридцатые годы двадцать первого века,  заокеанским "пиндосам" и ещё одному маленькому, но гордому, ближневосточному народу-обществу так удастся воспользоваться экономическими неурядицами ближневосточного исторического гиганта, что действующий политический режим последнего развалится, а сам гигант опять попадёт под влияние заокеанцев и маленького, но гордого ближневосточного народа?".

      Он, конечно, согласен с отечественными профессиональными экспертами в том, что если исторический гигант на Ближнем Востоке опять попадёт под влияние заокеанцев и натовцев, то от его родного народа-общества побегут прежние "союзники", ближайшие соседи по Закавказью и Азии. Останется союзником родного ему народа-общества, может быть, только один небольшой народ-общество, проживающий около Памира и непосредственно в его горах. Этот народ-общество может остаться союзником родного ему народа-общества не столько потому, что близок по языку и культуре ближневосточному историческому гиганту, а сколько потому, что на территории данного небольшого народа есть военная база его родного народа- общества и границы памирцев, в том числе и с очень буйным соседом,  охраняют его соотечественники.

     Он не знает, успеют ли другие народа-общества объединиться для того, чтобы нанести сокрушительный экономический удар по заокеанцам, чем не дадут разрушить политический  режим, действующий у ближневосточного исторического гиганта или  не успеют объединиться, но он чувствует, что складывать рук начальству его родного народа-общества не нужно будут даже тогда, когда с ближневосточным историческим гигантом не всё будет ладно.

     Складывать руки начальству его родного народа-общества не нужно даже в тяжелейших для него условиях,  потому что мир изменился уже так, что в нём действуют пээмо (ПМО) и энпээмо (НПМО), - признанные международные обычаи и не всеми, пусть только хотя бы одним народом-обществом, признанные международные обычаи.

     Существование энпээмо (НПМО), кем-то не признанных международных обычаев - это факт современного мира, о существовании которого часто забывают заокеанцы, но он существует и является теперь, в двадцатые годы двадцать первого века, крайне важным.

     И если руководители его народа-общества будут не согласны с тем, какие обычаи заокеанцы и маленький, но гордый, ближневосточный народ установят в отношении ближневосточного исторического гиганта, то у них, у отечественных руководителей, всегда могут отыскаться возможности превратить эти установленные ими обычаи из признанных в не признанные международные обычаи.

      P.S. Тем читательницам и читателям, которым  данная запись итогов размышлений непрофессионального философа и неквалифицированного политолога покажется бредом, её, записи, автор хотел бы напомнить: первое, очень часто отечественным экспертам становится стыдно за то, что они давеча говорили, а действительность пошла совсем не по обговорённому ими пути, второе, что хотел бы напомнить автор читательницам и читателям, - это то, что ГУО и НУГО в названии данного текста есть "государственно упорядоченные обычаи" и "не упорядоченные государством обычаи". Автор также думает, что так как его персонаж не является профессиональным мыслителем, он, персонаж,  имеет право на записанный автором его, персонажа, бред. К тому же автор выполнил просьбу осторожного персонажа и не назвал   подлинные "имена"  ближневостного исторического гиганта, заокеанского государства, мечтающего оставаться гегемоном в мире, маленького, но гордого, ближневосточного народа, и если читатели и читательницы что-то сами подумали, то ответственность за эти их мысли полностью ложится на них. На читателей и читательниц. Автор также просит прощения у читателей и читательниц за свою наглость, состоящую в том, что размышления персонажа о гэуо (ГУО) и энугэо (НУГО), которые вывели его на признанные международные обычаи (ПМО) и на не признанные, кем-то,  международные обычаи  (НПМО), он, автор, посчитал историософскими и достойными размещения именно в разделе философии.