Член профсоюза работников культуры вспоминает

Меня однажды хотели исключить из комсомола за то, что вместо ленинского субботника я с парой отщепенцев поехал на встречу с Байкалом в Листвянку. Приятели покаялись, а мне вдруг больше всех стало надо.  Комсомолом я не дорожил, и сам написал заявление, но потом его забрал, потому что вменяемая женщина, из руководства училищем киномехаников, доступно мне растолковала, что в статусе беспартийного мои шансы на поступление в университет близки нулю. Но слух уже прокатился и активные комсомольцы, приехавшие на учебу в Иркутск из отдаленных районов Якутии и Бурятии, решили на мне потренироваться, скуки ради. Собрание было бурным и долгим, никто никуда не торопился, многие были в тапочках, потому что большинство студентов проживало здесь же, в соседнем корпусе, в общежитии.

В самый разгар прений раздался звук работающего трактора. Уснувший посреди собрания паренек из Усть-Орды начал непроизвольно испускать газы, да так долго и громко, что зал сначала от неожиданности замер, а затем зашелся в гомерическом хохоте.

Паренек проснулся, испуганно огляделся, а затем залился краской, как быстро спеющий помидор. Со сцены мне это было особенно хорошо видно. На сидящих в зале комсомольцев неожиданно накатила волна вони, и я не без удовольствия наблюдал за тем, как она подобно цунами накрывала ряд за рядом, вынуждая заседающих срываться с насиженных мест, бросаться к заклееным бумагой окнам и с треском их открывать, жадно заглатывая свежий апрельский воздух.

Пафос собрания восстановлению не подлежал, и дело решили закрыть, оставив мой поступок без последствий
Так безымянный паренек из Усть-Орды, ценой своей репутации, невольно спас меня от неприятностей, превратив собрание в фарс. Чтобы я по этому поводу ни думал, мораль оказалась не на моей стороне, и правда тоже.