Счастливого Рождества

Для начала разберемся с действующими лицами и исполнителями этой необычной истории, а потом уже пойдем дальше. Благо их всего трое, со счета не собьешься, три товарища: Виталий, Кирилл и Борис. Фамилии у них тоже были, но поскольку рамки рассказа невелики, и излишняя информация в нем непозволительна, то и связываться с фамилиями персонажей нет никакого резона. Они нам все равно ничего не скажут. Так что обойдемся именами, тем более, что их имена несложны, произносятся легко и не требуют тренированной памяти для запоминания. Виталий, Кирилл и Борис…
Написал и подумал, что, наверное, зря я так вальяжно отнесся к именам героев этого рассказа. Я не очень представляю, как это работает, но те, кто в вопросах антропонимики разбираются, говорят, что имя человека является отражением человеческого характера. Что имя влияет на судьбу и нравственный облик человека. И даже не просто влияет, а ни больше ни меньше, как задает программу жизни человека.
Честно говоря, у меня большие сомнения по этому поводу. Если бы имена действительно определяли судьбы людей, то все мальчики назывались бы Бонапартами, а девочки Клеопатрами, а поскольку этого не происходит, то можно предположить, что нашими судьбами управляют не только имена. Тем не менее, на именах этого трио немного задержимся.
Виталий – писатель. Писатели работают в разных жанрах, поэтому уточним, что Виталий детективщик, то есть писатель детективов. А детективщики, это знаете ли те еще ребята, им палец в рот не клади. Умение проникать в самую суть явлений и заглядывать прямо в душу выделяют эту категорию людей довольно рельефно. Что касается внешности Виталия, то у него умное лицо, украшенное небольшой ухоженной бородкой, насмешливые серые глаза и диктофон в кармане, куда он, чтобы не забыть, записывает пришедшие ему на ум слова и выражения. Сложения Виталий среднего, немного лишнего веса не портит его фигуру, а наоборот придает ей некоторую значительность, особенно, когда Виталий встречается с читателями и вместо обычных джинсов и свитера надевает костюм.
Так вот, имя Виталий. Происхождение этого имени древнеримское и означает «полный жизни». Считается, что обладатель этого имени целеустремлен, энергичен и наделен неиссякаемым оптимизмом. Виталий умеет вдохновлять людей своими идеями и способен повести за собой, он безусловный лидер. Согласимся, что это ценные качества, особенно для того, кто претендует на роль вождя. Еще говорят… Я не знаю, насколько это сочетается с признаками вожака, но говорят, что люди по имени Виталий ценят домашний уют и стремятся к гармонии в отношениях. Впрочем, почему бы и нет.
Смотрим на нашего Виталия и убеждаемся, что эти характеристики вполне могут к нему относиться. Он именно такой, заводной и целеустремленный сибарит, который ценит удобства так же, как удачную строчку в детективе. Возможно это несколько противоречит тому обстоятельству, что в его доме нет мобильной связи и интернета, но не мне судить.
Теперь перейдем к Кириллу, имя которого означает «мужественный» или «богатый». Греческое имя. Что тут скажешь… Опять в яблочко. Правда, насчет мужественности нашего Кирилла - это с какого угла посмотреть, но зато богат, так уж богат. Банкир наш Кирилл, вот какая штука. Причем, банкир очень приличного уровня, не заведующий сельской сберкассой. Банк, которым руководит (или владеет) Кирилл, по объему вложенных в него средств, входит в первую сотню отечественных банков, так что нужно признать, что и в этом случае наш герой соответствует своему имени.
Пару штрихов к портрету: Кирилл, мягко говоря, невысок, довольно таки полноват, обладает приятными чертами лица, особенно когда снимает очки, улыбчив. Да, улыбчив, но никто еще не слышал, как он смеется. Ну раз упомянул очки… Нужно уточнить, что Кирилл носит очки в тонкой оправе, которые делают его похожим на киношного злодея. Вполне допускаю, что он был настоящим злодеем, поскольку добрячок вряд ли разбогатеет так, как разбогател Кирилл. Но это мои домыслы, я не могу похвастать тем, что мне известна та сторона жизни банкиров, которая проводит их на вершины финансовых пирамид.
И наконец, Борис. Имя Борис обязывает его обладателя побеждать во всем. Честолюбие у него в крови. Он решителен, настойчив и способен идти к цели даже по чужим костям, не говоря уж о головах. Тоже неплохое качество для вождей.
Но это если в целом о Борисах, а наш Борис, врач – хирург, хоть и был мужчиной крупным и довольно грубоватым в повседневной жизни, мало что взял от своего имени. Честолюбие, если и было когда-то, к 40-ка годам куда-то растворилось, хотя скорей всего его, этого честолюбия, никогда у Бориса не было. Как пришел он по окончании мединститута хирургом в одну из городских больниц, так хирургом и остался.
- Я из тех, кто приезжает на вокзал, когда поезд уже ушел, - признавался Борис. И говорил это без горечи, что исключает обиду на свою карму.
 К чести его скажем, что Борис был отличным врачом, многие пациенты, которые попали в его больничную палату, утверждали, что у Бориса золотые руки. Впрочем, кое-какие крохи от имени Борису все-таки перепали, он был крайне упрям. К этому упрямству приложить бы энергию движения вперед и вверх, быть бы Борису главой какой-нибудь модной клиники, но пока есть то, что есть.
Все трое были знакомы с детства, так уж получилось, что сначала ходили в одну группу детского сада, потом в один класс школы. Когда за ними закрылись школьные двери, их дороги, как это бывает в жизни, разошлись, и к сорока годам, возрасту, который они достигли почти одновременно, жизненные пути наших героев практически не пересекались. Друзьями они, в том смысле, которое мы обычно вкладываем в это слово, так и не стали, но с праздниками посредством телефонов друг друга поздравляли и при редких встречах разговаривали вполне дружелюбно.
Почему не стали друзьями? А кто их знает… Ответа у меня нет, но вероятно, по причине их самодостаточности и при всех различиях, все-таки некоторой схожести характеров. И хотя считается, что именно схожесть характеров часто сближает людей, видимо, это был не тот случай.
Как и все в нашей жизни, эта история началась просто и буднично. В начале января, сразу после того, как страна встретила Новый год, Виталий случайно столкнулся с Борисом в торгово-развлекательном центре «Ясень», куда он заехал перекусить в одной из многочисленных кафешек. Начало января было теплым, температура поднималась в плюсовые значения, поэтому Виталий был одет сравнительно легко. Кепи, кроссовки, джинсы и кирпичного цвета ветровка.
Он неторопливо шел вдоль бутиков к эскалатору, лениво посматривая по сторонам и размышляя, выпить ли кофе сейчас или насладиться чашечкой Эспрессо чуть позже, в своем доме, глядя из окна кабинета на зимний лес. Можно ли представить себе более завораживающую картину, чем таящий в легкой дымке снежный лес? Дело вкуса, конечно, но ребята… Ели, сосны, дубы, березы, шелест снега, хруст ветвей, пение синиц… Если кому-то и это не по душе, то ему трудно угодить.
Виталий улыбнулся сам себе и решил, что кофе, в который добавит каплю коньяка, выпьет дома.
- Привет мастерам художественного слова! – услышал он, когда уже примеривался поставить ногу на эскалатор. – У тебя, Виталий, такой вид, будто ты идешь по приборам. Обдумываешь сюжетный поворот?
Подняв голову, Виталий узрел стоявшего у входа в павильон с игрушками Бориса. Детворы, ради которой люди обычно оказываются возле магазина игрушек, рядом с ним не было.
- Здоров, здоров, - ответил Виталий, подходя поближе и пожимая школьному товарищу руку. – Я эти повороты обдумываю даже во сне, Боря. Вот сейчас никак не могу понять, куда преступник мог спрятать мешок с бриллиантами в пустыне Каракум. Зарыть в песок? Так потом сам не найдет. У тебя нет никаких соображений на этот счет?
- На меня не рассчитывай, - покачал головой Борис. – В городе я бы тебе что-нибудь посоветовал, а о Каракумах не знаю ничего, кроме того, что днем там жарко. А вообще, для моего скромного воображения это проблема, когда в книге слишком много географии.
- А ты для кого игрушки присматриваешь, Боря? Или сам в детство впал?
- Ты знаешь, писатель, если честно, я бы не отказался впасть в детство, - мечтательно ответил Борис. – Хотя бы на денек.
- Ну, тогда пошли, выпьем по чашке кофе, - предложил Виталий, и они присели за столиком крошечного кафе с двумя столиками с хрупкими стульями с одной стороны и диванчиками с другой.
- Расскажи мне, что ты будешь делать, очутившись в детстве. Я помню, у тебя во времена оны была дурацкая привычка таскать в портфеле ужей.
- Нет, - засмеялся Борис. – Ты путаешь меня с Ушастиком Губаревым, он ужей приносил.
- Ну как нет, - настаивал Виталий. – Я же помню, как тебя наша классная назвала сорвиголовой. Не за ужей разве?
 - Нет. Я с порохом тогда попался… Хотел химичку взорвать, да порох отсырел. И решил я его подсушить…
С чашками в руках они откинулись на спинки диванчиков красного цвета и несколько минут обменивались воспоминаниями о проделках на уроках, летних каникулах и судьбах одноклассников. Потом незаметно переключились на  впечатления о прошедших новогодних днях. Узнав, что Борис встретил Новый год на дежурстве со скальпелем в руках, Виталий ухмыльнулся.
- Ладно, - сказал он Борису, - когда нибудь и у твоего дома перевернется Камаз с фисташками.
- Я в это время буду на работе, и фисташки растащат соседи, - сказал Борис, рассматривая узор кофейной чашки. – А мне достанется только водитель перевернувшегося Камаза со сломанной ногой… А у тебя как жизнь? Над чем работаешь?
- Да так, вымучиваю одну повестушку, - махнул ладонью Виталий. – Не знаю, что выйдет.
- Ты бы мне хоть одну свою книжку подарил, что-ли, - поставив пустую чашку на столик, попросил Борис. – А то, о чем ты пишешь, знаю только с чьих-то слов. А как ни скажу кому, что у меня приятель писатель – не верят. Смеются -  не может быть, чтобы у такого примитива, как я, был друг интеллектуал.
- Заезжай – подарю, - ответил Виталий. – Хотя, мне несколько обидно, что до сих пор ты не удосужился приобрести в книжных магазинах хотя бы одну мою книгу.
- А что мне с ними делать?
- Ну а что люди с книгами делают… Читать.
- Я читаю только истории болезней, - вздохнул Борис. – На другую литературу у меня просто нет времени. И не делай такое лицо…
- Разрешите вам не поверить, господин доктор. Лукавите. Книги читают все, а уж детективы обязательно. И академики читают и дворники, а это люди не меньше тебя занятые.
- Последняя книга, которую я до конца прочел, была «Мастер и Маргарита» Булгакова. Этому событию никак не меньше десяти лет.
- Постой, ты ведь, кажется, в школе очень недурно читал стихи, - припомнил Виталий. – Если, конечно, я опять тебя с кем нибудь не перепутал.
- Стихи я любил, это правда, - улыбнулся Борис. – И эта любовь… Еще быть может в душе моей угасла не совсем.
- Ну, тогда ты не безнадежен…
Они помолчали немного, наблюдая, как в кафешку зашла молодая пара и, взяв кофе в пластиковых стаканах, пошла по своим делам. Проводив пару взглядами, они снова заговорили о делах давно минувших и не очень. Легкий, пустой разговор длился у них примерно минут двадцать, когда в кармане куртки Виталия зазвонил телефон. Виталий достал телефон, глянул на экран и сказал Борису, который при звонке тактично замолчал:
- Надо же, Кирилл звонит. Наверное, медведь в лесу сдох.
- Если вы насчет инвестиций в фондовый рынок, - сказал он, поднеся телефон к уху, - то я категорически против. Но предложение депозита под высокий процент рассмотрю обязательно…
- Инвестиции, фондовый рынок… Где ты таких слов нахватался? – проворчал Кирилл, голос которого Борис слышал довольно отчетливо. – Здравствуй, Виталик.
- Мое почтение, Кир. А слов нахватался у народа, Кирилл, исключительно у народа. Сейчас любая бабка в курсе фондовых индексов и про доходность ценных бумаг может просветить не хуже финансового воротилы вроде тебя.
- Это радует, – кисло сказал Кирилл. – Но я тебе телефонирую за другое.
- Внимательно слушаю.
- Меня мучает совесть, Виталик.
- Что тебя мучает? – поразился Виталий. – Повтори по буквам.
- Совесть, совесть. По буквам не могу – заикаться начинаю. Я понимаю, конечно, что тебе необходимо потоптаться на этом слове применительно ко мне. Ладно, можешь покуражиться и позлорадствовать.
- И в мыслях не было, - соврал Виталий и подмигнул Борису. – А что ты  с ней не поделил? Давай, расскажи мне, в чем проблема, я выслушаю и отпущу тебе все грехи по списку.
- Боюсь, что отпустить все мои грехи не возьмется даже патриарх Кирилл, но один грех ты с меня спиши. До меня тут сейчас… буквально сейчас… дошло, что я не поздравил тебя с Новым годом. Звучит, как отговорка, но я действительно замотался. Так что, Виталий, хоть с опозданием, но поздравляю тебя с наступившим Новым годом, желаю тебе… Ну и так далее, по тексту.
- Мерси. Нам это очень приятно.
- Кому это нам? – уточнил Кирилл. – Ты там раздвоился, что-ли? Или, пока я собирался с поздравлением, тебя возвели в императорское достоинство? А? Ну а что… Божию милостью мы, великий государь и великий князь Виталий первый всея Руси. Звучит.
- Нет, Кирилл, пока не возвели. А мы, это мы с Борисом. Сидим в кафешке, пьем кофе, вспоминаем ушедшую молодость. Подъезжай…
- Не могу, братцы. День расписан посекундно. Борису большой искренний привет, пусть тоже чувствует себя поздравленным с Новым годом. В качестве слабой компенсации морального ущерба пришлю вам новые айфоны, чтобы при воспоминаниях обо мне вы не плевались.
- Слушай, олигарх, у меня возникла зверски интересная идея, - воскликнул Виталий. – Ты послушай, вырви из своего графика еще несколько секунд.
- Говори, Виталий. Кстати, буду тебе очень обязан, если ты перестанешь называть меня олигархом. Мне слово не нравится…
- Как скажешь, Кир… А что, если на Рождество мы втроем, ты, я и Борис соберемся у меня на заимке в лесу? На денек, с лыжами, сауной.
- Отчего же нет, - без паузы ответил Кирилл. – Давайте, попробуем…
- Нет, Кирилл, я уже по твоему голосу слышу, что ты не приедешь, - уличил его Виталий. – Давайте попробуем… Это чтобы потом сказать, ну не смог я, ребята, да? Тебе ведь милее провести день в своем замке, в одиночестве, разглядывая свою коллекцию эстампов…
- А что это такое – одиночество? - перебил его Кирилл. – Нет, не объясняй, я все равно не пойму. Одиночество… Да Бог мой, святый мой, за последние несколько лет не наберется и двух часов, в течение которых я был один.
- Ну и дурак, - подал голос Борис. – Человеку необходимо личное пространство, куда нет хода никому.
- Это кто там проповедует? – спросил Кирилл. – Борис, что-ли?
- Здоров, Кир, - сказал Борис. – Ты знаешь, а мне идея Виталика понравилась. Может, правда, маханем к нему на заимку?
- Это сложно, ребята - ответил Кирилл. – Тем более, что к заимке Виталия ехать полдня.
- У вас, магнатов, всегда все сложно, - снова заговорил Виталий. – Слово – магнат тебя нигде не колет? Ты, кстати, не забывай, что проштрафился с непоздравлением нас с Борей с Новым годом. Обида все еще гложет наши сердца. Но у тебя появился уникальный шанс реабилитироваться…
- Это если я приеду в твой курятник?
- Точно.
- Тогда уж лучше вы ко мне приезжайте, - предложил Кирилл. – Так и быть, потерплю вас один день.
- Не то, Кир, не то, - возразил Виталий. – Твой дворец стоит в окружении таких же дворцов, и первое дерево, до которого можно дотронуться – от дворца в километре. А мой, как ты выразился, курятник стоит один в первобытном лесу, куда ведет труднопроходимая дорога и вокруг нет ничего, кроме  деревьев и неба. Там я тебя обеспечу одиночеством  премиум класса, Робинзон обзавидуется. Даже какое-то время нас с Борей не будет.
- А куда вы с ним пропадете?
- На лыжах уйдем, оставим тебя баню топить, да обед готовить.
- Заманчиво, - вздохнул Кирилл. – Обед я приготовить не смогу, а вот на лыжах по морозцу я бы тоже пробежался, хотя уже забыл, как эти самые лыжи выглядят. Может, и правда, бросить все и приехать?
- Дошло, наконец, - обрадовался Виталий.
- Слушай, Виталий, а у тебя там связь есть?
- Нет! – торжественно объявил Виталий. – Чтобы позвонить, надо километр идти до пригорка. И то, только в ясный день.
- Это хорошо, - оценил Кирилл. – Это даже очень хорошо.
- Ну что, бетонируем?
- Ладно, - сдался Кирилл. – Бетонируй.
- Только Борю заберешь, - предупредил Виталий. – Если накануне будет снегопад, Борина лоханка там не пройдет.
- Хорошо…
- И имей ввиду, если попытаешься соскочить, я твою совесть с цепи спущу, потому что Боре без тебя ко мне не добраться. Загрызет.
- Боря?
- Совесть. Помнишь ли дорогу к моей заимке?
- Шутишь? Я свой-то дом без навигатора не найду.
- Напоминаю, что у меня связи, а соответственно и интернета нет, так что навигатор может не работать, - предупредил Виталий.
- Моему навигатору интернет не нужен, - успокоил его Кирилл. – А насчет интернета не врешь? Как же ты пишешь свои книжки? А, понимаю… У братьев Вайнеров тоже интернета не было, когда они клепали свои детективы, да?..
… Утром 6 января, накануне приезда Бориса и Кирилла, в доме Виталия состоялся такой разговор:
- Сергей, ты в самодеятельности участвовал?
- В какой самодеятельности?
- Ну в самодеятельности… В школе в театральный кружок не ходил?
- Нет. Не мое это. А почему вы спрашиваете?
- А потому я спрашиваю, что сегодня тебе придется сыграть ангела.
- Кого?
- Ангела.
- Ничего себе. – Сергей почесал затылок. – Думаете, я смогу?
- Надо смочь, - сказал Виталий. – Да ты не переживай, роль  у тебя будет небольшой.
- Я не умею спускаться с неба, - посетовал Сергей.
- Это не потребуется. Тебе нужно будет вечером зайти в эту комнату со стороны столовой в костюме ангела и предупредить наших гостей, особенно маленького толстячка, о недопустимости богохульства.
- Ну и словечки у вас, шеф. Богохульство… Я с первого раза это слово и не выговорю …
- Сейчас выговорил же.
- Случайно.
- Потренируйся, время еще есть. Текст я тебе напишу, выучишь, как стишок. Произнесешь и с достоинством удалишься обратно в столовую. Оттуда через котельную вернешься к себе. Дверь в котельную будет не заперта.
- А что за костюм ангела? Где я его возьму?
- Вон, лежит на диване.
- А размер? На меня налезет?
- Этот балахон даже на слона налезет… Только смотри, крылья не поломай, они довольно хрупкие.
- Вечно, вы что-нибудь придумаете, - пробурчал Сергей, забирая пакет с костюмом. – Зачем вам это надо?
- Чтобы ты не скучал. Дорогу до трассы прочистил?
- Да.
- Лыжню вокруг дома проложил?
- Проложил.
- Перед обедом начни греть сауну и жди моего сигнала. На сцену выйдешь, когда на небе появятся звезды.
- А они появятся? К вечеру снег обещают.
- Неважно. Жди моего сигнала, понял?
- Понял… Ждать вашего сигнала. А как он будет выглядеть, этот сигнал?
- Ты будешь сидеть в котельной, и смотреть на окна моего кабинета. Как только в нем зажжется свет, это и будет сигнал.
Сергей, двигаясь к выходу, несколько раз повторил про себя, как будет выглядеть сигнал, но на пороге остановился. Он хотел сказать Виталию, что из котельной окна кабинета не видны, но лишь махнул рукой и вышел…
… В полдень этого же дня внедорожник Nissan Patrol, за рулем которого сидел Кирилл, а на пассажирском месте Борис, подъехал к воротам довольно приличного строения в два этажа. Кирилл по случаю выезда в глухомань оделся соответствующим образом и выглядел довольно живописно. Толстый свитер с высоким горлом, куртка на меху, вроде тех, что надевают летчики, шерстяные спортивные штаны красного цвета и на голове лыжная вязаная шапочка. На ногах были громоздкие ботинки, которые Кирилл, видимо, полагал наиболее подходящими для лыжной прогулки. Когда Кирилл садился в машину, на его короткой шее, кроме того, висел километровый шарф, который Кирилл, правда, вскоре с себя сорвал и швырнул на заднее сидение. 
Борис сильно проигрывал ему в одеянии, ограничившись полувоенным камуфляжным костюмом и курткой той же расцветки. На голове кепи с длинным козырьком и простые ботинки, которые он носил вчера, и будет носить завтра.
 Дом, дорога к которому шла по лесной дороге, появился внезапно, как по волшебству. Полчаса они ехали по расчищенной от снега узкой дороге и вокруг были только деревья да сугробы по бокам. Вновь установилась довольно теплая погода, около нуля, и Борис, глядя на облепленные мокрым снегом березы, вдруг вспомнил давно забытые стихи:
«Белая береза под моим окном
Принакрылась снегом, точно серебром.
На пушистых ветках снежною каймой
Распустились кисти белой бахромой»
- Есенин? - бросив на него взгляд, спросил Кирилл.
- Есенин, - кивнул Борис. – Давно я такой лес не видел.
- Чтобы такой лес видеть, надо тут жить, - сказал Кирилл. – Ты сможешь жить в лесу?
- Пожалуй, нет, - Борис пожал плечами. – Кому я тут буду нужен?
- Зайкам и лисичкам.
- Ну разве что им…
На очередном крутом повороте Кирилл вывернул руль и вдруг, словно в сказке перелистнули страницу – возник сверкающий на солнце дом с красной черепичной крышей и огромными зеркальными окнами. Дом окружал глухой кирпичный забор из желтого кирпича с элементами ковки в верхней части.
У ворот, которые выглядели, как в рекламном буклете, с ажурными коваными узорами по всей площади, Кирилл заглушил двигатель и изумленно воскликнул:
- Господи Боже и семь архангелов, когда я был у Виталика последний раз, у него здесь была халупа с собачью будку и две жерди вместо ворот, а сейчас… Виндзорский замок, снимите шляпу…
- А ты когда у него тут был? – спросил Борис, с интересом разглядывая забор и видимую часть дома.
- Лет пять назад заезжал, у него, кажется, день рождения был. Жалел, помню, что болотные сапоги не захватил, такая тут клоака была… А ты разве здесь не бывал?
- Здесь – никогда.
- В свое время Виталий выкупил охотничий домик у одного банкрота и смотри, что из него сделал…
Едва договорил Кирилл эту фразу, как створки ворот стали медленно разъезжаться в стороны. Въезжая в просторный двор, Кирилл с Борисом увидели, что на площадке у дверей дома стоит Виталий в накинутой на плечи куртке и, придерживая одной рукой высоченную дверь, другой указывает, куда следует поставить машину. Эту другую руку Виталия удлиняла трость с фигурной рукояткой, наличие которой в руках у людей обычно выдает их проблемы с ногами. И действительно, когда Виталий сделал шаг навстречу гостям, ему пришлось опереться на эту самую трость.
Борис выбрался из машины раньше Кирилла и первое, что он увидел, была клетка с навесом, из которой на него внимательно смотрели две овчарки. И не просто внимательно, а как-то даже пристально, словно запоминая его приметы, чтобы потом не тратить времени на идентификацию: свой – чужой.
- Одну зовут Вальтер, другую Улан, - отпустив дверь и улыбаясь, сказал Виталий, когда Кирилл с Борисом, разминая ноги, направились к хозяину дома. – Ночью они тут территорию патрулируют.
- Серьезные звери, - оценил Кирилл. – Я бы не рискнул лезть сюда через забор ночью.
- Да, лучше не надо…
- Что у тебя с ногами? – спросил Борис. – Три дня назад ты передвигался без помощи этого приспособления.
- Будете смеяться, утром выходил покормить синиц, поскользнулся, теперь на ногу больно наступать.
- Сейчас посмотрим твою ногу, - сказал Борис.
- Как доехали? – спросил Виталий. - Обратили внимание на дорогу?
- Смотря, что ты имеешь ввиду, – ответил Кирилл. – Народ с флажками по пути следования не стоял. А так дорога, как дорога.
- Это к тебе, Боря, дорога, как дорога. – Виталий погладил свою бородку. – А у нас три дня валил снег, и еще вчера сюда можно было прорваться только на танке.
- Не пойму по твоей интонации, ты хвастаешь или скорбишь? Ну не прорвались бы мы, повернули бы обратно.
- Хотел напроситься на похвалу, мол, молодец, содержишь дорогу в образцовом порядке.
- Ты единственный ее пользователь?
- Единственный.
- Тогда не будет тебе похвалы, - сказал Кирилл, пожимая Виталию руку. – Но насчет курятника беру свои слова обратно. Теперь никто меня не убедит, что писатели бедствуют. Боря, бросай к чертям собачим свои скальпели и пинцеты, и принимайся писать романы. Бог свидетель, я бы и сам не отказался пожить здесь.
- Насколько я тебя знаю, Кир, ты не сможешь, - улыбчиво сказал Виталий.
- Все меня знают, - вздохнул Кирилл. – Один я себя не знаю.
- Прошу в дом, уважаемые гости, - Виталий сделал приглашающий жест. – Для восполнения калорий все готово. Сейчас перекусим, а потом обсудим наши дальнейшие действия.
- Что у тебя тут за запах? – заинтересовался Борис, поднимаясь по трем ступеням к Виталию. – Воздух какой-то необычный. Хвоя?
- Просто чистый воздух. Конечно для тебя он необычный. Я, когда в город приезжаю, всегда удивляюсь, как вы там дышите.
- А где твоя челядь? – задал новый вопрос Борис. Он тоже пожал Виталию руку и оглянулся. – Почему никого не видно?
- Я же обещал вам одиночество, - Виталий прикрыл за гостями тяжелую дубовую дверь и, опираясь на трость, пошел вперед. – Кроме нас с вами тут никого нет.
- Я думал, ты шутишь, - отозвался Борис. – Не страшно одному в лесу?
- Бывает, - серьезно ответил Виталий. – Правда, живет здесь пара из города, муж с женой, но на выходные и праздники они уезжают. Татьяна готовит мне еду, а ее муж Сергей, у меня тут вроде егеря, смотрит за хозяйством. У них свой домик в глубине двора...
От входа вглубь дома вел небольшой коридор, у стены которого размещалась небольшая гардеробная ниша с крючками и тумбой. Коридор заканчивался стеклянной дверью, ведущей в гостиную комнату. Освещался коридор довольно тускло, двумя гроздями лампочек на канделябрах, висевших на стенах. Впрочем, свет лампочек был скорей обычным, просто после яркого солнца любое освещение покажется тусклым.
- Давай, озвучивай программу пребывания, - сказал Кирилл, снимая свою летную куртку и передавая ее хозяину дома. – И почему ты перенес наш визит на сегодня? Кажется, собирались встретиться завтра, на Рождество…
- Виталий здесь ни при чем, - сказал Борис. – Это из-за меня.
- Да? А что у тебя стряслось?
- Дежурство у него завтра стряслось, - ответил вместо Бориса Виталий. – Так что пришлось вносить коррективы. Но ничего страшного, встретим этой ночью Рождество Христово и утром разъедемся. В запасе у нас еще полдня.
- Ты тоже разъедешься? – уточнил Кирилл.
- Еще не решил. Как настроение будет. Может, в город съезжу, на людей посмотрю.
- Вот ты и проговорился… И не мил тебе город, а без него не можешь. Вообще-то я собирался завтра у тебя до обеда под сосновый скрип отоспаться, как следует.
- Нет проблем, отоспись. Я оставлю тебе ключи от дома и сам отвезу нашего Айболита в его лазарет.
- Ладно, там видно будет… - Кирилл прошелся по гостиной, осматриваясь. Остановился возле небольшого, чуть больше метра, дерева в большом круглом горшке.
- Это апельсиновое дерево, - не дожидаясь вопроса, сообщил Виталий.
- Ну нет, Виталик, апельсиновое дерево не такое. У него должны быть темно-зеленые листья, очень пахучие. А эти листья … - Кирилл наклонился к листьям дерева и втянул воздух в себя, - совсем не пахнут. И апельсины где?
- Ну, значит, это не апельсинное дерево, я же не знал, что ты знаток комнатных деревьев. В следующий раз скажу, что это фикус.
- Так что насчет программы? – вздохнул Кирилл. - У тебя, кстати, курить можно?
- Кури… А программа… Программа будет такая. Сейчас пообедаем, чуток отдохнем и в лес на прогулку.
- Это хорошо, - оживился Кирилл. – На лыжах?
 - Исключительно на том, ребята, что ваша душа пожелает. Есть снегоход, есть квадроцикл, есть обычные лыжи. Прогуляемся по лесу, трасса проложена. Потом сауна, потом…
- Сауну вычеркивай, - поморщился Кирилл.
- Ты забыл Виталий, кто наш друг? – спросил Борис. – Он некоторым образом банкир, а у банкирского сословия эти сауны - бани уже в печенках сидят… Да, Кир?
- Много ты знаешь про банкирское сословие, - пробурчал Кирилл. – Давление у меня.
- А я попарюсь.
- А ты попарься.
- Сауна уже греется, березовые веники запариваются в талом снегу, - объявил Виталий. – Кто не хочет, к его услугам бильярд и моток пряжи для вязания.
- Отлично, давно хочу связать себе свитер, - прервал его Кирилл. – Веди хозяин в пищеблок, есть охота…
- Если не возражаешь, - сказал Борис, – сначала я ногу Виталия осмотрю. Где у тебя есть мебель, на которую можно прилечь? Кушетка, диван…
- Вот кушетка, вон диван.
В гостиной комнате слева стояла небольшая кушетка, с виду настолько хрупкая, что Борис только покачал головой, но Виталий свалился на нее без всякого для нее ущерба.
- Где у тебя моют руки? – спросил Борис, коротко глянув на стол и чуть более продолжительно на окна. Два высоченных окна с широкими подоконниками слегка приглушали солнечный свет и выглядели очень эффектно.
Виталий кивнул в сторону коридора, и Борис ушел в ту сторону. Кирилл, двинулся было за ним, но случайно глянув на диван у противоположной стены, остановился.
- А это что такое? – он указал на странный костюм, лежавший на диване. Собственно это был даже не костюм, а белый длинный балахон, к которому зачем-то были приделаны крылышки. Сверху лежали пояс золотистого цвета и шапочка, вроде монашеского куколя.
- А это… - усмехнулся Виталий. – Это, братец Кир, ангельское одеяние. Ангелы, Кир, это такие сверхъестественные существа…
- Не устаешь от собственной ехидности? Боже правый, да тут даже крылья есть. Карнавальный костюм, что-ли?
- Отчасти… Ты бы, Кирилл, поменьше бы выражался насчет Господа, все-таки Рождество на носу...
- Ну-ну, - неопределенно проворчал Кирилл и пошел вслед за Борисом.
- Отека нет, - обследовав ногу Виталия, сказал Борис. – Тут больно?
- Да, - ответил Виталий. – Но не сильно.
- Небольшое растяжение. Если хочешь, завтра сделаем в больнице рентген, но я думаю через несколько дней, максимум через неделю, все пройдет. Только не нагружай сейчас ногу…
…Стол Виталий накрыл в гостиной, в этой же комнате с диваном, кушеткой и панорамными окнами, через которые можно было смотреть на искрящийся снег и деревья, слегка качающие верхушками. Вместо стульев вокруг стола стояли круглые, похожие на увеличенные коньячные рюмки, высокие кресла.
Обед был прост, но достаточно изыскан. Нет никакой необходимости перечислять блюда, стоявшие на обеденном столе, достаточно сказать, что даже Кирилл, известный привереда, встал из-за стола с умиротворенной улыбкой.  После чего, вновь попросив у Виталия разрешения закурить, Кирилл неторопливо подошел к окну.
- Слушай, драматург, - сказал Борис, глядя на ангельское одеяние, - если в пьесе на стене висит ружье, то оно обязательно выстрелит, так?
- Ну, принято считать, что да.
- А если на диване лежит ангельское облачение, то нас посетит ангел?
- А почему нет… Рождество все-таки, все может быть.
- И желание загадать можно?
- Не можно, а нужно, - улыбаясь, ответил Виталий. – Но только земные желания, а не заоблачные.
- Ну не знаю, земные мы и сами можем осуществить. Ангелы должны как раз заоблачные желания исполнять, нет?
- Может, ты и прав, - не стал спорить Виталий. – Кирилл, ты о чем думаешь?
- Я ни о чем не думаю, - отозвался Кирилл, глядя в окно. – И собираюсь оставаться в этом состоянии как минимум до утра… У тебя тут такое солнце яркое, в городе оно почему-то не такое.
- Тут не только солнце, тут все немного другое, - сказал Виталий.
- Главное, людей тут нет, - заметил Борис.
- И это тоже, - согласился Виталий. – Хотя человек все-таки существо общественное и жизнь вне людей рано или поздно ведет к деградации…
- Не зря ты в город мотаешься на людей смотреть, – хмыкнул Борис. – С деградацией борешься.
- Конечно, Боря, именно так и борюсь… Как вам это вино?
- Вино роскошное, - признал Борис и взял в руки бутылку. – Оджалеши Картули Вази.
- Это вино сделано в Грузии, в селении Ваха. Мне один хороший грузин привез. Что молчишь, Кирилл?
- Да оставь ты его в покое, - попросил Борис. – Видишь, Кир слегка подтаял, но все равно еще весь изо льда.
- Ничего я не изо льда, - возразил Кирилл, оборачиваясь к ним. – А насчет вина… Вино, как и людей, хвалить нельзя. Они от похвалы портятся.
- Суров ты, однако. По-твоему от похвалы человек портится?
- К сожалению, еще быстрей, чем вино, - сказал Кирилл. – А знаете, ребята, уже хочется встать на лыжи… Витальян, ты сказал, что трасса проложена. Специально для нас, что-ли?
- Ну а для кого еще… Вчера Серега два круга вокруг дома прокатился, накатал немного. Круг - примерно пять километров.
- Какой Серега?... Ах да, вспомнил… Егерь.
- Смотри, Кир, на лыжах, так на лыжах, - с сомнением произнес Виталий. – Не тяжело тебе будет? Может, на снегоходе покатаешься?
- Лыжи.
- А ты Боря? – спросил Виталий.
- Да и я на лыжах схожу, вспомню школьные годы чудесные, - подумав, ответил Борис. - Когда-то уважал я это дело. Хотел, конечно, на квадроцикле поездить…
- Ну и поезди. Стоит, ждет тебя под навесом.
- Нет. Недавно одному квадроциклисту ключицу собирал, отбило желание. Тоже выехал покататься.
- Ну, если так на жизнь смотреть, надо дома сидеть. Только вышел – тысячи опасностей на каждом шагу подстерегают. Я, кстати, знал одного парня с таким подходом к жизни. Ему втемяшилось в голову, что машины его злейший враг, что их специально делают, чтобы сломать ему жизнь. По городу он передвигался только по тротуарам, дорогу переходил исключительно по зебре и только в толпе людей. От звука тормозов падал в обморок.
- И чем для этого параноика дело кончилось? В психушку попал?
- Ничем не кончилось. Как был гаишником, так им и остался.
- Тебе обязательно надо поумничать, писатель? – спросил Борис.
- Ты еще не слышал, как я умничаю, - засмеялся Виталий. – Уши в трубочку свернутся.
- А что там такое? – вдруг спросил Кирилл, прильнув к оконному стеклу. – Что-то чернеет на снегу в той просеке. У тебя бинокля нет? Будто домик какой-то.
- Бинокль лежит в моем кабинете, наверху, - ответил Виталий, ответил Виталий и подошел к Кириллу. – Где?
- Да вон, видишь, черное пятно на белом фоне.
- Это действительно домик, - посмотрев туда, куда указывал Кирилл, сказал Виталий. – Вернее его развалины. Когда я сюда вселился, он уже был в таком состоянии. А что это за домик, и для каких целей был построен, никто не знает.
- Может, охотники построили? Тут как насчет зверей? – спросил Борис.
- Зверья хватает, лес все-таки. Лисы водятся, зайцы. Лоси забредают. Белки, те так просто наглеют…
- А волки? – спросил Кирилл.
- Нет, волков нет. Кабана недавно Сергей видел.
- Надо же, - пробормотал Борис. – Лоси, кабаны… У тебя самого тут ружья часом нет?
- Есть, - ответил Виталий. - Но я не люблю стрелять по живому.
- Вот что значит писатель, - проворчал Кирилл. – Ты так красиво говоришь, прямо записать бы где.
- Нет, правда, я не люблю оружие.
- Оружие не любишь? – удивился Борис. – Интересное качество для создателя детективов. Я всегда думал, у тебя под подушкой кольт лежит.
- Я это ружье взял только в прошлом году, когда сюда какие-то криминальные ребята приехали с настоятельным предложением продать им этот дом.
- А даже так… Тогда понятно.
- Вношу предложение! – громко сказал Кирилл. – Поставить разговор на паузу и выйти, наконец, на открытый воздух. Что у нас с экипировкой, хозяин?
Через полчаса Борис, сидя на корточках, прилаживал лыжи на ботинки Кирилла, поскольку сам обладатель этих роскошных ботинок с креплением лыж совладать не смог.
- Какого лешего ты нахлобучил эти чеботы? – ругал его Борис. – Думал, мы тебя в лес заведем и бросим?
- С вас станется, - огрызался Кирилл.
Вскоре, отталкиваясь лыжными палками, они заскользили по снегу между деревьев. Виталий посмотрел им вслед и запустил двигатель снегохода. Он и до этого дня не был большим любителем лыж, а уж теперь, получив растяжение связок, на лыжи даже не глянул. Вот снегоход это другое дело. Помесить снег внизу, у застывшей речки с часок и драйва хватает надолго. На этот раз Виталий, правда, решил следовать за лыжниками, опасаясь, что, несмотря на достаточно заметную лыжню, Борис, а тем более Кирилл собьются с трассы и завернут в лес. Потом ищи их.
С удивлением он увидел, что Кирилл, круглый, как колобок, довольно ловко мчит по лыжне, да так, что Борис уже прилично подотстал. Вот вам и олигарх, физическая активность которого заключается в переходе от кресла до машины и обратно. Виталий надавил ручку газа и с ревом обошел Кирилла, показав ему большой палец. Кирилл что-то весело крикнул ему в ответ, но Виталий его не слышал. Убедившись, что лыжники следуют верным курсом, он направил лыжи снегохода в сторону полянки, на которой стояла замеченная Кириллом полуразрушенная избушка.
По снегу перед домиком как заведенные ходили голуби, иногда останавливаясь посмотреть, как снегоход Виталий приближается к ним. Сделав вираж, Виталий, не удивившись, что голуби не пугаются и не улетают, остановил снегоход метрах в трех от птиц. Голуби с темно-сизой головой и зеленоватой шеей металлического оттенка, сизыми же перьями, темнеющими к головам, были его давними знакомыми.
- Сегодня гречка, – сказал Виталий голубям и, вынув из кармана куртки кулек, высыпал из него на снег отварную гречку. – Налетай.
Голуби закурлыкали, и Виталий, махнув им рукой, запустил двигатель снегохода, развернулся и поехал обратно. Отъехав несколько десятков метров, Виталий обернулся. Голуби, мелко перебирая своими ножками, вновь заходили по снегу, оставаясь в пределах небольшого пространства двух – трех метров…
…К концу трассы, дистанция которой, как сказал Виталий, составляла около пяти километров, Кирилл предсказуемо выдохся и, не доезжая метров пятидесяти до ворот дома, повалился в снег. Пришлось Борису, к этому моменту уже ушедшему далеко вперед, возвращаться.
- Сам встать сможешь? – спросил Борис, остановившись возле Кирилла.
Кирилл помотал головой и от этого усилия закашлялся.
- Очки запотели… Принеси дом сюда, - попросил он в перерывах между кашлем.
- Ну и куда ты так несся, будто волки за тобой гнались, - проворчал Борис, приседая на корточки и отстегивая с ног Кирилла лыжи. – Удаль свою показывал, что-ли?
- Немного не свел в баланс свои желания и возможности, - ответил Кирилл, когда кашель утих. – Сначала показалось, на крыльях лечу, потом, будто баржу ко мне привязали.
Он, держась за Бориса, осторожно, в несколько приемов, встал на ноги и покачал головой.
- Всего ничего не дошел, а? – сказал он просящим тоном, словно от согласия Бориса с этим утверждением что-то зависит. – Вот же финиш.
- Как банкир ты лучше, чем мастер лыжного спорта, - уклончиво ответил Борис. – Пошли…
- Давление, наверное, подскочило, - вытирая мокрое лицо перчаткой, пожаловался Кирилл. – Но я не жалею, что пробежался. Где еще так покатаешься, не вызывая хохота у людей…
Он медленно, проваливаясь иногда в снег по колено, побрел к воротам дома. Борис хотел было крикнуть ему, что слуг тут нет, и свои лыжи нужно таскать самому, но посмотрев банкиру вслед, махнул рукой, подобрал лыжи и почти с той же скоростью, что и Кирилл, двинулся к дому.
Им пришлось присесть на ступени крыльца и минут десять ждать, когда снегоход Виталий с ревом въедет в распахнутые ворота. Припарковав снегоход под навесом, Виталий подошел к сидельцам и, смеясь, сказал:
- Не ожидал, ребята, не ожидал. Думал, вы с непривычки столько эндорфина получите, что он у вас из ушей польется, а вы вон какие молодцы.
- Не знаю насчет эндорфина, а ног я не чую, - пожаловался Кирилл. – Несите меня, хлопцы, в дом, только не уроните.
Через некоторое время, после легкого перекуса, они разбрелись по гостиной и в течение часа переговаривались ни о чем, пока Борис не внес новое предложение. 
- А не расписать ли нам пульку, а? – спросил Борис. - Пока суть, да дело…
- А что, пожалуй, - согласился Кирилл. Он довольно быстро восстановил кондиции и с румяным лицом сидел на подоконнике, покуривая сигарету.
- Ты же сауну заказывал, - напомнил Виталий Борису.
- Позже, - отмахнулся Борис. – У нас, кажется, нет лимита времени… Давайте начнем вечер с преферанса.
- Вот что, господа картежники… Воля ваша, но сейчас от преферанса лучше воздержаться, - упрекнул их Виталий. - Сегодня, если кто забыл, сочельник.
- А какая между ними взаимоисключающая связь? – спросил Кирилл. – Ну, сочельник, и что? Я слышал, что до первой звезды есть нельзя, но причем здесь преферанс? Тем более, что мы уже нарушили запрет на употребление пищи. Не думаю, что если мы тут распишем пульку, Господь Бог обидится сильнее, чем уже обиделся.
- Кир, я снова замечаю, что ты в дело и не в дело поминаешь Бога, - покачал головой Виталий.
- И что с того?
- Не надо это делать, - сказал Виталий. – Господа нельзя поминать походя…
- А то что будет? – усмехнулся Кирилл, поправляя свои злодейские очки.
- Могут наказать, - серьезно ответил Виталий.
- Слушай, Виталий, - косо посмотрел на него Кирилл. – Брось эти поповские штучки. Наказать… Что-то я не слыхал, чтобы кого-то наказали за упоминание  Бога, а меня, конечно же, накажут. Фантазер ты, брат.
- Что-то, Виталик, ты правда, слишком разошелся, - поддержал его Борис. – Лично я не уверен, что помянуть в разговоре Господа такой уж великий грех. Уж лучше Бога помянуть, чем черта, а? Да и вообще, каких только выражений мы не употребляем, и ничего, мир не рухнул. Я и сам, чего уж там… Могу под настроение такое выдать… мухи дохнут…
- Как вы не поймете…- покачал головой Виталий. - Его вообще нельзя упоминать вот так, как мы с вами произносим в разговоре. А уж в Рождество – слишком большой грех. Раз простят, два простят, а на третий – могут сделать больно.
- Да неужели? – скривил губы Кирилл. – Что-то я не слыхал, чтобы кого-то молния за это поразила.
- Не слыхал, говоришь? - нахмурился Виталий. – А о стоянии Зои, друзья мои, вы слышали?
- Какое еще стояние? – недовольно спросил Кирилл. - Какой еще Зои?
- Значит, не слышали, - кивнул Виталий. – Сейчас расскажу. История произошла в городе Самара в начале 1956 года, тогда Самара называлась Куйбышев.
- Виталий думает, что мы до сих пор в первом классе, - поморщился Кирилл.
- Извини… В Куйбышеве дело было. В одном из домов жила женщина по имени Клавдия Болонкина с сыном. В ночь с 13 на 14 января, сын, его имя я не помню, собрал компанию друзей встретить старый новый год. Среди гостей была Зоя Карнаухова, которая накануне познакомилась с молодым парнем по имени Николай. Николая по этому случаю тоже пригласили, но он по какой-то своей причине на вечеринку не пришел. Когда начались танцы, Зоя, смеясь, крикнула: «Если нет моего Николая, буду с Николаем Угодником танцевать!» И направилась к углу, где стояли икона Николая Чудотворца. Хозяйка Клавдия Болонкина испугалась: «Зоя, это грех», но Зоя сказала: «Если есть Бог, пусть он меня накажет!» Взяла икону, прижала к груди. Вошла в круг танцующих и окаменела.
- Недурно, - Кирилл вяло похлопал.
- Это еще не все, - сказал Виталий. – Слушайте, что было дальше… Зоя словно вросла в пол. Её невозможно было сдвинуть с места, а икону нельзя было взять из рук - она словно приклеилась намертво. Внешних признаков жизни девушка не подавала, но сердце билось. О событии быстро узнал весь город. Милиционеры боялись подходить к обездвиженной Зое. Врачи ничем не могли помочь - когда они пытались сделать укол, иглы ломались и не проходили в кожу. Приходили священники и тоже ничем не могли помочь, но потом появился иеромонах из местного монастыря, который взял икону из рук Зои и предсказал, что её стояние закончится в день Пасхи. Зоя простояла 128 дней и умерла на третий день Пасхи.
- Виталий, а почему ты только детективы пишешь? – нехотя усмехнулся Кирилл. – Попробуй себя в фэнтези.
- Я слышал эту историю, - задумчиво сказал Борис. – Причем в нескольких версиях. Потом, кажется, даже фильм сняли. Больше, конечно, эта история похожа на церковную легенду, чем на реальный случай.
- Ну, Виталий как знает, а мы давай с тобой, Борис, пульку распишем, - потирая руки, сказал Кирилл.
Он слез с подоконника и пошел к столу.
- Гусарскую? – ответил Борис. – Давай, к барьеру. Виталик, выйди на минуту из образа епископа и дай дам колоду карт.
- Смотрите, вы уже большие мальчики, - отозвался Виталий. – А карты в верхнем ящике шкафчика возьми сам. Да, в том, что перед тобой.
Напомнив самому себе о гостеприимстве, Виталий принес еще одну бутылку «Оджалеши», достал чистые бокалы и, поставив все на край стола, поднялся по лестнице на второй этаж. По пути он прихватил с собой ангельское одеяние.
Кирилл с Борисом принялись за преферанс, партия которого для двух игроков называется гусарской. Говорят, что этот вариант оттого и называется гусарским, что его придумали гусары, когда не было возможности найти третьего партнера для полноценной пульки. Кирилл играл в преферанс чуть хуже, и оттого злился, а Борис чуть лучше, но при этом был невозмутим. Впрочем, всегда легче быть невозмутимым, когда выигрываешь.
- Один Бог знает, как можно такими картами играть мизер! – кричал Кирилл.
- Ловлю мизера нужно сочетать с дегустацией вина, - советовал Борис, делая небольшой глоток Оджалеши. – Это в такой сложной игре, как преферанс - слагаемые успеха, господин финансист.
- Вы изволите говорить чушь, господин доктор, - напряженно глядя в карты, процедил Кирилл. – Я, может, неважный игрок, но всегда знал, или преферанс или вино. Что-нибудь одно. Кроме того, признаться, я не люблю вино.
- А что ты любишь? – уточнил Борис, скидывая карту.
- То что я люблю, является коммерческой тайной, - ответил Кирилл. – Как и то что я не люблю. Хотя одно из перечня, что я не люблю, могу сообщить - я не люблю проигрывать.
- Неожиданно…
- Открывай…
- Пожалуйста.
- Нет, это невыносимо! – воскликнул Кирилл. – Спаси, Господи, люди твоя! Кто придумал этот чертов преферанс!
- Французы в 19 веке, чтобы тебя позлить, - сказал Борис.
Он сгреб карты и принялся их тасовать. Потом поднял глаза и вздрогнул. У противоположной стены, рядом с дверью, ведущей в столовую, стоял человек, одетый в ослепительно белый балахон с крыльями. Балахон был похож на тот, что лежал на диване ко времени их приезда, только крылья были размером с самого человека. Борис, не отрываясь, смотрел на белую фигуру, ощущая, как сердце забилось почему-то быстрее.
Кирилл, которому надоело ждать, когда Борис растасует карточную колоду, заметил, наконец, неподвижный взгляд Бориса и обернулся. Как и у его товарища, у Кирилла тоже внезапно екнуло сердце. Несколько секунд все молчали, пока умеющий в сложной обстановке сохранять голову Кирилл не кашлянул, слегка поперхнулся и, стряхнув с себя непонятно как возникшее наваждение, усмехнулся.
- Витальян, чем ходить туда-сюда в маскарадном одеянии, – с преувеличенной беззаботностью сказал ангелу Кирилл, – лучше бы сделал нам бутерброды. На небе уже полно звезд и можно питаться без опасения, что нас за это кощунство низвергнут в преисподнюю.
Фигура в балахоне подняла голову и посмотрела на Кирилла. Головной убор ангела не позволял разглядеть его лицо, но фигура выражала печаль. На мгновение глаза ангела вспыхнули и тут же погасли.
- Смотри, не прожги во мне дыру, – громко сказал Кирилл. – Лазер, а не взгляд. Где ты так научился…
Ангел молча покачал головой, повернулся и ушел в столовую, причем Борису показалось… Он не был в этом уверен, но ему показалась, что дверь в столовую открылась сама собой. И закрылась за фигурой сама собой.
- Детский утренник в саду «Светлячок», - успокаиваясь, проворчал Кирилл. – Сейчас придет Виталий и скажет, что это был не он…
- Виталий! – пораженно воскликнул Борис.
Кирилл повернул голову и увидел, как со второго этажа по лестнице спускается Виталий в том же костюме ангела, в белом, опоясанном золотым поясом балахоне с крыльями. На голове шапочка. В руках он что-то держал, но что именно Кирилл не понял.
- Ну что я тебе говорил… – сказал Кирилл.
- Как ты это делаешь, Виталик? – Борис от удивления даже привстал.
- Ты про что? – уточнил Виталий.
- Я про то, как ты вознесся на второй этаж. У тебя из столовой наверх еще одна лестница есть?
- На второй этаж я вознесся по этой… – в свою очередь удивился Виталий. – Зачем мне еще в столовой лестница?
- Давай, скажи нам, что это был не ты, что это был ангел небесный, который прилетал проверить наш моральный облик, - ухмыляясь, предложил Кирилл.
- Не знаю, о чем вещает Кирилл, - церемонно сказал Виталий, - но прошу минуточку внимания. В канун Рождества, сочельник, принято дарить подарки, поэтому я прошу принять от меня вот это. Борис это тебе…
Виталий протянул Борису книгу в дорогом кожаном переплете с золотым тиснением.
- Ты просил мою книгу… И поскольку ангельские одежды дают мне некоторые сверхвозможности, исполняю твое желание. Это моя последняя книга. Не последняя вообще, но последняя на сегодняшний день…
- Спасибо, - растроганно улыбнулся Борис, принимая книгу.
- А это тебе, Кир, - сказал Виталий, оборачиваясь к Кириллу и протягивая ему небольшую серебряную иконку с изображением Николая Чудотворца. – Надеюсь, тебе не придет в голову с ним танцевать…
- Ребята! – хлопнул себя по лбу Кирилл. – То что вы видите у меня на плечах, это не голова, а будка для склероза… Я же тоже привез вам подарки.
- И где ты их прячешь?
- В машине остались. Сейчас принесу… Никому не расходиться!
Кирилл выкатился из комнаты и через несколько секунд Виталий услышал, как щелкнула дверь.
- Пойду, встречу, - улыбаясь, сказал он. – Дверь снаружи без ключа не открыть.
- Погоди секунду, - попросил Борис. – Я хочу все-таки кое-что уточнить…
… Когда Кирилл в сопровождении Виталия вернулся в комнату с чемоданчиком в руках, разговор продолжился.
- Кирилл, - озадаченно произнес Виталий. – Тут Борис пытается меня убедить в том, что за секунду до моего появления вас посетил некто ровно в том же костюме, что и на мне. И что этот некто ушел в столовую, а потом… Я ему, конечно, верю…
- Виталий, перестань, - поморщился Кирилл. – Я все понимаю, сочельник, Рождество, ангелы. Тебе хотелось устроить нам праздник, ты его устроил. Как ты это сделал, пусть останется твоим маленьким секретом…. Я обещал вам по новому айфону? Отвечайте, бездельники! Обещал или нет?
- Было дело, - кивнул Виталий. – Хотя, лично я раньше считал, что банкиры никогда не выполняют того, что обещают.
- Так оно и есть, но я приятное исключение, – Кирилл, широко улыбаясь, вручил Борису и Виталию по коробке. – Проверить работу аппаратов, к сожалению, вы не сможете, поскольку интернет сюда еще не проник. Не знаю, как хозяин может жить без интернета, но что есть, то есть. Вероятно, он считает, что интернет ангелам ни к чему.
- Напоминаю склеротикам, что кое-кто согласился сюда приехать только потому, что здесь нет телефонной связи и интернета, - парировал Виталий.
- Ты меня не понял, Виталик, - возразил Кирилл. – Я и сейчас радуюсь тому, что здесь меня никто не достает звонками. Но мы-то с Борей утром уедем, а ты ведь останешься. Жить без телефона и интернета хорошо день – другой, а дальше должно раздражать, нет?
- По-всякому бывает, - подумав, ответил Виталий. – Хотя я достаточно часто бываю в городе, а там все эти блага цивилизации доступны. А здесь… Да, иногда отсутствие связи раздражает, иногда нет.
- Нет, ты этот вопрос решай, - посоветовал Кирилл. – Если нужно, я подключусь.
- Пока не надо.
Кирилл вернулся на подоконник, приотворил окно и снова закурил.
- Звезды, как на ладони, - сообщил он, глядя на звездное небо. – Хорошо бы звездопад увидеть, как в детстве желание загадать…
- И что бы ты загадал?
- Это тоже относится к коммерческой тайне, - вздохнул Кирилл.
- Ты всегда в бронежилете?
- Самого раздражает, - признался Кирилл. – Ставшая нормой поведения привычка скрывать все, что на душе.
- Чтобы конкуренты не воспользовались твоей минутной слабостью?
- Да Бог знает, отчего… Дело, конечно, не в моих слабостях…
- А в чем?
- Скорей в выработанной годами манере общения с людьми. Ничего лишнего и ничего личного.
- Кир, опять ты Бога помянул… – упрекнул его Виталий. – И, кстати, ты не слишком много куришь?
- Иди к черту, Виталий, - проворчал Кирилл. – Ты, как моя бывшая жена, видишь только мои недостатки. Могу тебе сказать, что их у меня намного больше, чем ты можешь себе представить.
- Надоели вы мне, - объявил Борис. – Где у тебя сауна, Виталь? Пойду, погреюсь, пока вы тут копья ломаете.
- Иди, погрейся, - ответил Виталий. – Пройдешь столовую, там небольшой коридорчик. Справа котельная, слева сауна. Там на полке найдешь простыни, шапки, минералка в ящике. Или мне с тобой сходить?
- Справлюсь.
Борис ушел, а Виталий уселся на диван, глянул на часы.
- Восемь часов, - сказал он. – Ты насчет сауны не надумал?
- Нет.
- А пожевать чего-нибудь?
- Тоже нет, - отказался Кирилл. – А что у тебя наверху?
- Посмотри, если есть желание. Там мой кабинет, две спальни. Если не лень, можем туда подняться.
- Пошли, хочу вид из окна твоего кабинета оценить.
- Боюсь, уже не оценишь. Темно.
Они поднялись по лестнице. Прошли короткий коридор и вошли в комнату, которая служила Виталию кабинетом. Стеллажи с книгами во всю стену наверняка были гордостью Виталия, но Кирилл лишь мельком глянул на книжные тома и первым делом подошел к письменному столу. На столе стоял монитор с большим экраном и круглые часы на подставке, которые показывали 20 часов 15 минут.
- Орех? – спросил он, погладив рукой поверхность стола.
- Да, орех. Ты и в мебели разбираешься? - Виталий с удивлением увидел, что рука Кирилла немного дрожит.
Кирилл не ответил, а подошел к окну и глянул на темный лес.
- Да, ты прав, не видно ничего, - сказал он. После чего нервно снял очки, достал платок и принялся протирать стекла. – Хотя, у тебя, наверное, из всех окон один и тот же вид – лес.
- Не совсем. Днем из этого окна видна речка. А почему ты ничего не говоришь про мою библиотеку?
- Библиотека роскошная, - равнодушно сказал Кирилл, но все-таки подошел к стеллажам.
- Не правда ли?
- Клянусь Христом Богом и всеми его двенадцатью апостолами…
…Борис едва успел расположиться в парилке, когда туда, припадая на левую ногу, вбежал Виталий.
- Борис, с Киром плохо, - крикнул он, остановившись в дверях.
- Что значит плохо? – недовольно спросил Борис. – Вы все-таки подрались?
- Перестань… Мы такие с ним драчуны, что нас кролик отлупит. Кир говорить не может, только мычит что-то.
Борис, завернувшись в простыню, выскочил из парилки и побежал в сторону гостиной. Виталий, опираясь на свою трость, как мог, спешил за ним.
- Что у вас случилось? – на ходу спросил Борис.
- Пошли мы с ним наверх, в мой кабинет…
- Так.
- Он прошелся по кабинету, остановился возле стеллажей с книгами, сказал «Клянусь Христом Богом и всеми его двенадцатью апостолами» и вдруг вместо слов стал издавать непонятные звуки. Что это может быть?
- Откуда я знаю… Сейчас посмотрим…
Кирилл полулежал в широком кожаном кресле в кабинете Виталия на втором этаже и на появление Бориса с Виталием отреагировал только взглядом. Впрочем, на Виталия он не смотрел, зато Бориса разглядывал с таким тревожным вниманием, как мы смотрим на то, что давно опасались увидеть, и вот оно пришло.
- Ну, - сказал ему Борис, – что за малый театр ты тут устроил?
В ответ Кирилл забулькал, с усилием произнося невнятные звуки.
- Ты меня слышишь? – спросил Борис. – Не говори ничего, просто кивни.
Кирилл кивнул.
- Ты понимаешь, что я говорю? Просто кивни, говорить не надо.
Кирилл снова кивнул. Он сделал попытку встать с кресла, но Борис не разрешил.
- Пока лежи, - сказал он. – Голова болит?
Кирилл кивнул в третий раз.
- У тебя тонометра здесь нет? – спросил Борис. - Давление бы  у него измерить.
- Нет, – тревожно ответил Виталий. - А что у него?
- Похоже на инсульт, - тихо сказал Борис. – Он не падал?
- Нет.
- Кроме потери речи и головной боли других признаков я не вижу, но все равно Кирилла нужно как можно скорей доставить в больницу. У тебя тут машина есть?
- Конечно.
- Давай, заводи. Потом вернешься, и мы перенесем его в машину.
Виталий бросился бежать, но вдруг услышал, как голос Кирилла сказал:
- Не надо ничего заводить. Нет у меня никакого инсульта.
Борис внимательно посмотрел на него.
- Это была шутка, - устало добавил Кирилл и потер виски. – Почти.
- Ты в своем уме, Кирилл? – взорвался Борис. – Симулировать инсульт, это по-твоему шутка?
- Прошу прощения, что вас напугал.
- Черт знает что! – раздраженно воскликнул Борис. – Сказал бы я, что о тебе думаю, да из уважения к хозяину этого дома не буду…
- А ты скажи, Боря, - попросил Кирилл. – Не держи в себе. Виталий уши заткнет.
Борис грозно посмотрел на него и, придерживая простыню на груди, пошел к выходу.
- Пойду, переоденусь, - буркнул он.
- А сауна? – спросил Виталий.
- В другой раз. Банкир мне весь настрой отбил.
Виталий присел на диван напротив Кирилла.
- Значит, это была всего лишь шутка, да, Кирилл? – спросил он.
- Как тебе сказать… - ответил Кирилл. – Отчасти. Я решил тебе подыграть.
- Подыграть? В каком смысле?
- В таком. Ведь это ты напустил на нас с Борей кого-то, одетого ангелом, так?
Виталий пожал плечами.
- Ты устроил нам спектакль с явлением ангела, который был похож на ангела, так же, как… - подбирая сравнение, Кирилл на несколько секунд замолчал. – Впрочем, нет, ангел был хорош, во всяком случае, он больше походил на ангела, чем ты. Так вот, явление ангела, который своим видом выражал мне укоризну за то, что я неподобающим образом поминал Господа Бога - это ведь твоя работа?
- Продолжай, я тебя слушаю.
- Сначала я действительно подумал, что это был ты сам, но потом понял, что ты не смог бы так быстро добраться из столовой на второй этаж, даже если бы там была лестница. Ты появился практически сразу после ухода этого актера. И еще два отличия от тебя: первое - крылья у него были втрое больше, чем чахлые крылышки на твоем костюме и второе - он, в отличие от тебя, не хромал. Так кто это был?
- Серега…
- Это тот, что со своей женой ведет у тебя хозяйство?
- Он самый.
- Вот поэтому я и решил, что твои усилия не должны пропасть даром и изобразил, как в ответ на свое богохульство я лишаюсь дара речи.
- Ты очень реалистично изобразил, - признал Виталий. – Мои аплодисменты.
- Но у меня есть к тебе один вопрос, - Кирилл выпрямился в кресле. - Объясни мне, пожалуйста…
- Что именно?
- Вот ты беспрестанно делаешь мне замечания о недопустимости использования в разговоре некоторых слов и выражений. Это вообще как понять? Может, на тебя некоторым образом Божья благодать упала, и ты принял на себя функции пастыря, а? С чего ты вдруг стал святошей?
- Надо же, слово подобрал, - хмыкнул Виталий. – Святоша.
- Святоша, это богомольный, набожный человек, тщательно соблюдающий церковные постулаты.
- Но ты же не это имел ввиду, – огрызнулся Виталий. – Ты употребил это слово в значении - ханжа, так ведь?
 - Не будем цепляться к словам, хочешь ходить с нимбом на голове – ходи, я другое хочу понять. Какое тебе до моих грехов дело?
- Ты так ставишь вопрос, что я не знаю, как тебе ответить.
- Не знаешь, - кивнул Кирилл. – А хочешь, я сам отвечу на свой вопрос?
- Ну ответь…
- Ты всегда считал себя самым умным, правда? Еще со школы, если не раньше. Один ты всегда знал, что правильно, а что нет. Вот ты решил, что я не в ладах с третьей заповедью Божьей, не считая первых двух, и, засучив рукава, принялся меня перевоспитывать…
- Ты знаешь заповеди Божьи? – с преувеличенным изумлением спросил Виталий.
- Нет, Виталик, один ты все знаешь…
- Ну и что же дальше?
- Ты слишком нетерпим к тому, что считаешь недостатком, а поскольку ты всегда прав, то сам себе присвоил право корригировать поведение людей, которое не совпадает с твоими взглядами на мироустройство. И тебя не интересует, как люди отнесутся к тому, что ты вторгаешься в их жизнь.
- Да не сильно я и вторгаюсь, - возразил Виталий. – И вовсе я не считаю себя самым умным. А то, что нельзя поминать Господа всуе, так кто-то же должен был тебе об этом сказать. Не сказал бы я, скажут другие, и это не есть вторжение в твою жизнь. Просто дружеское наставление.
- Вот что, дорогой мой наставник, запомни - мне не требуется ничьих поучений. Я до всего на свете дохожу сам, в том числе и до понимания прописных истин. Да, может, и неправильно поминать Господа Бога напрасно, но когда ты ханжески морщишь нос, так и хочется назло тебе это повторить... Ты, видимо, уже настолько высоко поднялся по духовной лестнице, что у тебя желание наставлять людей на путь истинный стало непреодолимым.
- Похоже, я тебя очень раздражаю, - задумчиво сказал Виталий. – Вот уж поистине, не делай людям добра, не получишь от них зла.
- Опять ты со своим добром…
Они немного помолчали.
- И с ангелом этим…- снова вскинулся Кирилл. – Ты всерьез думал, что увидев его, я хлопнусь оземь и увижу свет сквозь пелену?
- Если позволишь, я отвечу.
- Только если не будешь втягивать меня в богословский разговор.
- Слушай, Кир, этот разговор глухого со слепым начал ты. Я всего лишь хочу кое-что пояснить.
- Поясни, Виталик, поясни…
- Насчет ангела… Возможно, да, это была не лучшая моя идея, хотя я не рассчитывал, что ты так враждебно к этому отнесешься. Мне хотелось в иллюстративной форме, в канун Рождества донести вам с Борисом мысль, что нужно быть мягче, добрее, стать ближе к свету, или, во всяком случае, не поворачиваться к нему спиной. Появление ангела в сочельник это ведь свидетельство высшего доверия, которое может быть оказано человеку. А если еще ангел произнесет какие-то слова, то нужно следовать им, как путеводителю. Вот какой был замысел. Ты же усмотрел во всем этом какую-то издевку над собой. Поверь, это не так.
- Никаких слов твой ангел не произносил, - буркнул Кирилл.
- Как не произносил? Он должен был напомнить вам с Борисом о том, что впереди Рождество и о том, что нужно быть внимательней к своим словам и поступкам, чтобы…
- Говорю тебе, ничего он не сказал. Только посмотрел на меня так, будто я налоги не заплатил и ушел.
- Моя недоработка, - сокрушенно сказал Виталий. – Речь я ему написал, всего-то надо было выучить текст. Серега, он толковый парень, в его руках все горит и работает, но насчет актерских способностей слабоват.
- Это он-то слабоват? – удивился Кирилл. - Недооцениваешь ты своего егеря, Виталий. Во всяком случае, ангела он сыграл так, что у меня ладошки вспотели.
- Даже так? Ну, значит, Сергей некоторые грани своего таланта от меня скрыл, - в свою очередь удивился Виталий. – А в целом, расчет был на неожиданность. Ангел ушел, в то же мгновение появляюсь я, значит, хотя бы на секунду вы должны были поверить, что ангел был настоящий.
- Не знаю, как Борис, он отъявленный материалист, а я на секунду поверил, - признался Кирилл. – Но только на секунду. Потом включил мозги и понял, что эту сценку срежиссировал ты.
Кирилл вынул пачку сигарет и пошел к облюбованному подоконнику. Виталий уселся на диван.
- Ты как насчет поужинать? – спросил Виталий.
- Не обижайся, Виталий, - ответил Кирилл, закуривая сигарету. – Я сейчас поеду домой.
- Что так?
- Голова что-то разболелась, - сказал Кирилл. – Да и настроение какое-то скомканное. Если Борис захочет остаться, отвези его завтра в город.
Они замолчали, но поглядывали друг на друга уже без прежней неприязни, и молчали, пока не пришел Борис…
…Через полчаса Виталий, накинув куртку на плечи, стоял у Nissan Patrol, глядя, как Кирилл с Борисом усаживаются в машину.
- Ну, Виталя, счастливого тебе Рождества! – улыбнулся ему Кирилл, а Борис приветственно поднял руку.
Машина медленно поехала к воротам, а Виталий пошел к двери. На пороге он обернулся и прошептал:
- Счастливого Рождества…
…Кирилл вел машину осторожно, иногда высвобождая одну руку и массируя ею виски. Борис задумчиво смотрел то на него, то на освещаемую светом фар дорогу.
- Голова болит? – спросил Борис.
- Как клещами сжало.
- Не надо было изображать потерю речи, - упрекнул его Борис. – Давно известно, как только начнешь придумывать себе болезнь - она тут как тут.
- А я не изображал, - ответил Кирилл. – Я действительно не мог говорить.
- Опять двадцать пять, ты же сказал, что пошутил, Кирилл!
- Я не мог говорить, - повторил Кирилл. – Но только одну минуту. Потом речь вернулась.
- Значит, когда я прибежал, ты уже говорить мог?
- Мог.
- А зачем дурака валял?
- Изображал пораженного немотой грешника, которого в полночь, с началом Рождества, прощают и речь возвращают.
- Ах вот оно что. Ну и что же до полуночи не дотерпел?
- А как дотерпеть, если вы меня в больницу собрались везти?
- Сообщаю, господин симулянт, что из каждых трех человек, которые вместо слов мычат, одного можно сразу везти на кладбище. Это так, для справки. Понял?
- Понял, не рычи, - хмыкнул Кирилл. – Я тебе для справки тоже кое-что открою. Помнишь того ангела, который появился перед нами в гостиной?
- Конечно помню.
- Так вот, это был егерь Виталия по имени Сергей, который по замыслу писателя должен был в образе ангела произвести на нас неизгладимое впечатление.
- Ты знаешь, - задумчиво сказал Борис. – Ему это удалось. В тот момент у меня возникло странное чувство... Не могу ни описать его, ни объяснить. Будто проснулся, а сон продолжается…
- Кто-то из умных людей сказал, что в разуме нет ничего такого, о чем раньше нам не подсказали бы чувства. - Кирилл снова потер висок. – Знаешь, о чем я тогда подумал?
- О чем?
- Может, и правда, надо за языком следить. Может, и правда, в этой заповеди что-то есть…
- Какой заповеди?
- В третьей. Она о том, что нельзя без дела звать Господа Бога. Может, меня действительно за это наказали минутной немотой. Или это был просто спазм? Ты как врач, что по этому поводу думаешь?
- Как врач, я думаю, тебе нужно обследоваться. Речь, даже на минуту, просто так не пропадает. А что касается заповедей, тут я пас. Это сам решай.
- Надо подумать.
- Думать нам всем надо. Всегда…
…В гостиной Виталий бесцельно прошелся от одной стены до другой, включил и выключил телевизор и уселся с ногами на диван. Глянул на часы, было почти десять. Перебирая в памяти последние события, он вдруг вспомнил голубей на снегу, которые не убоялись ни ревущего снегохода, ни его самого.
Невольно он бросил взгляд в темное окно.
- Шеф… - услышал Виталий шепот, который, не напрягаясь, можно было услышать даже на улице.
Повернув голову туда, откуда доносился звук знакомого голоса, Виталий увидел голову Сергея, выглядывающую из двери столовой.
- Шеф, - повторил Серега, убедившись, что Виталий смотрит именно на него. – Не пора мне выходить на сцену? А то уже десять, а вы молчите.
Виталий смотрел на Сергея и молчал.
- Шеф, - снова подал голос Сергей.
- Серега, что ты там бормочешь? – преувеличенно строго спросил Виталий. – Зайди в комнату и скажи, что ты хочешь сказать.
Сергей, несмотря на громадную фигуру, довольно ловко проскользнул в гостиную и, оставаясь возле двери, насколько мог тихо сказал:
- Уже десять, шеф, может надобность во мне отпала? Вы молчите, сигналов не подаете…
- Говори нормально, гости уехали.
- А. Значит, мне не надо выступать перед ними с нравоучительной речью?
- Не понял, - Виталий холодно посмотрел на Сергея. – Ты же уже выступил, и говорят, не без успеха. Утверждают даже, что ты, Серега, одарен сверх меры.
- Кто, я? – выпучил глаза Сергей. – Так я же еще не выходил…
- Как не выходил?!
- Ну да, не выходил. Как я мог без вашего сигнала?
- И в эту комнату не входил, перед гостями не стоял?
- Ну вы же сказали, жди сигнала…
- А кто же тогда…
- Что?
- Нет, Сережа, ничего. Иди, отдыхай. Спасибо.
Сергей, кивнув головой, исчез, а Виталий опустил ноги на пол, пригладил волосы и передвинул коробку с айфоном с края столика на его середину. Стряхнул с рукава белую ниточку, потом наклонился и поднял ее с пола. Повертел головой в поисках места, куда эту белую ниточку можно положить. Изо всех сил он старался сосредоточиться на том, что не требовало умственного напряжения. Когда других срочных дел больше не нашлось, Виталий подошел к окну и распахнул его настежь. Несколько снежинок коснулись его лица и растаяли…

7.01.2026 г.

Заповедь третья: Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно
Любое упоминание имени Господа не в молитве или духовной беседе является нарушением третьей заповеди. Например, злоупотребление упоминанием Бога в пустых разговорах или для связки слов, использование имени Господа в богохульных разговорах ради насмешки.