Новое судно, новые друзья. 1982- 1983

   1983 г, я назначен на новое судно типа «Скульптора», польской постройки. Верфь им.Ленина в Гданьске, который Данциг бывший.
 Еду на борт судна на портовом автобусе. Ко мне обращается сидящий рядом сосед, говорит, что мы были с ним на  плавпрактике. Изначально я принял его за курсанта-практиканта. Я не помню его, выглядит он моложе меня и я удивлен, узнав, что он направлен на тот же борт четвертым помощником, а не практикантом.
   Прошло более полугода, как работаю в должности четвертого механика. После работы на немце «Дмитрии Ульянове», мне сам черт не страшен, прошел хорошую школу. Дела мне передает рослый механик белорус, поднявшийся в механики из мотористов. Я слегка ошарашен машинным отделением и насыщенностью автоматикой. На «Дмитрии» все было на ручном управлении, кроме котла. Запуск двигателя МАН пусковым колесом ,дизель генераторы и остальные механизмы запускались только с места и вручную. Регулировка температур тоже, только вручную клапанами. На швартовках механик колесом пуски-реверсы дает, моторист по машине бегает. ГДРовская автоматика давно вышла из строя, да и само судно было постарше почти в два раза. 



  Поражает и каюта, в ней гальюн, душ и холодильник. Все чисто и прибрано к передаче дел. А главное, отсутствует запах, тот запах, характерный только для немецких судов. Или так пах пластик ,которым были отделаны каюты, или их переборки. На немце гальюн и душ были в коридоре. В каюте только раковина.
Дела переданы, подписываем два Акта передачи, поднимаемся с ними к Деду для доклада о завершении передачи дел. Доклад завершен, один Акт передаем ему.    Виктор, так зовут четвертого, приглашает Деда в каюту, завершить свое пребывание отходной рюмкой. Дед, Виктор Дмитриевич, соглашается. Он сухощавый и, как кажется, слегка заторможен. Одини из лучших механиков на этой группе судов. За год пребывания на борту, я ни разу не видел его вышедшим из себя. Максимум было один раз, когда не могли на ходу запустить вставший котел, росла вязкость топлива, могло заклинить форсунки или ТНВД. «Отец! Ну ....твою мать!» И все.   Утиль котел был из-за водотечности выведен из строя и мы шли на вспомогательном. Авария грозила остановкой и выпадением из графика движения.



  Виктор наливает по рюмке разведенный спирт из литровой  бутылки от французского пива «Пеликан». «Ну, отец, успехов тебе в работе на новом месте!»-напутствует Дед. « Какой же я "отец"? Молодой я еще для отца»- вопрошаю я. Четвертый хлопает меня по колену. «Это он ко всем так обращается. Привыкнешь». Выпиваем. Дед крякает, спирт разведен крепко. Ведется разговор, что судно сложное, хоть и после ремонта, придется не сладко на новом месте.  Звучит последнее напутствие от сменщика: «Короче, Саня. Если обосрешься, штаны внизу шнурками завяжи, чтобы дерьмо на палубу не текло». Отвечаю , что постараюсь не обосраться. Прощаемся, мне передаются рабочий ватник и кирзовые сапоги 47 размера. Виктор крупнее меня. «Еле у боцманюги выпросил». Машине сапоги не положены, только Гады-ботинке на кожаной подошве, подбитые на подошве медными гвоздями, чтобы не давали искры.
   По немного знакомлюсь и с командой. Одними из  соседей моих по палубе являются ,системный механик и четвертый помощник Андрей, мой годок по году рождения. С ним мы гоняем чай-кофе в свободное время.
   Мастер переводил четвертого в третьи помощники, нужен был человек на его место. Со стороны брать не хотелось, капитан сделал проще. Пришел в училище и попросил в деканате: «Дайте мне лучшего из лучших с этого выпуска». Андрей шел на Красный диплом по всем предметам и капитан, после собеседования с ним, прислал вызов его на судно. Выглядит он не по годам очень молодо и слегка наивен, на борту получает кличку «Школьник».



   Делаем какой-то короткий рейс, системный списывается и на его место переводят Валеру-моториста. Начинается рейс на Кубу. Мы быстро сходимся с системным и теперь чаи гоняем уже втроем. Валера закончил ЛАУ, на этом типе судов впервые, как и я. Также как и я, работал до этого на немцах, старшим мотористом. Жил он в частном доме в Стрельне, поэтому по крестьянски обстоятельный и хозяйственный.  Крепок, слегка сутулится и кудряв по цыгански. На судне получает кличку «Джигарханян».
   Под предлогом работы на палубе отжимает у меня сапоги 47 размера. «Портянок намотаю побольше, пойдут! Твоего на палубе нет ничего, а у меня аппарель, шпили и брашпили». В ответ отбираю у него бутылку тропического вина: « У меня там две шлюпки спасательные  и одна рабочая. Как от сердца оторвал, но для друга ничего не жалко! Как говорится, окурком губы обожгу, но другу оставлю.».




   За посиделками ведем разговоры о том и о сем. Интересуюсь, почему Валера потерял год при поступлении в училище. Тот ржет: «Я на учете в Детской комнате милиции состоял, пришлось слесарем в ЛАУ год трудиться». Около Стрельны шли бои во время блокады Ленинграда и стояла немецкая артиллерия, бившая по окруженному городу. Валерик со товарищами набрали в лесу артиллерийского пороха и набили им футбольный детский мячик. Запалили куража для, мячик взлетел по непредсказуемой траектории и упал на соседский дом. Загорелась крыша, полезли ее тушить, в это время упавший мяч запалил еще и соседский забор. «Шалость» скрыть не удалось и парни попали на учет в милицию. Я подкалываю его : «Это ваша рота козу съела?». Сколько не задавал этого вопроса выпускникам судомеханического факультета ЛАУ, ответа четкого никогда не получал. «Это шестая рота, я в пятой учился». Или «это пятая рота, я в шестой был».
   А история такова. Попив пивка или чего крепче, курсанты куража ради сперли козу, мирно пасшуюся на лужайке. Затащили ее в трамвай и купили билет, чтобы угомонить начавших блажить пассажиров. Довезли до училища и, забив до смерти бедное животное бляхами, зажарили и съели в Константиновском парке. Остались от козы ножки, да рожки... Хозяйка, обнаружив пропажу, подняла хай. Милиция проследила весь путь козы до кострища, последнего пристанища мученицы, нашла не только ее бренные и обглоданные останки, но и самих участников пиршества, которые были с позором выгнаны из училища. Слыша такие рассказы, четвертый помощник приходит в легкий шок. Ну и я тоже задвигаю темы про типков-однокурсников. Здесь их приводить не буду. Как-то поведал одну из тем на сайте «Яплакал», хохлы,(я их делю, есть украинцы, а есть именно хохлы), забанили, поскольку рассказ был про их земляка из Мариуполя, моего сокурсника. Рассказ-черняга полная.



   «Школьник»-сластена, пользуется за чаем-кофе нашим с Валерой сгушеным молоком, нам выдают его за вредность работы в машинном отделении. Но у нас договоренность с системным, молоко к кофе приносим по очереди. Моя банка закончилась, давай свою. В один из перерывов, на стоянке, гоняем кофе, я его завариваю кипятильником в колбе для отбора проб котельной воды. Банка сгущенки только что проткнута в двух местах, мы еще не начали кофепитие. Мы оба в робах, по рабочему. Заходит четвертый, он на вахте, в форменных брюках, китель, белая рубашка, галстук и рация для связи. Очевидно перерыв в погрузке-выгрузке. «Кофе пьете, грязные механики?»-весело изрекает Андрей. «О! И сгущенка есть!». Берет банку и полностью высасывает в один прием. Но суть в том, что эту банку принес именно Валера. От такой наглости системный теряет дар речи. Ему придется повторно жертвовать своей банкой, к этой мы еще не притронулись. Я понимаю комичность ситуации и начинаю улыбаться. Валера звереет, я тебе сейчас лицо набью, грозит он четвертому. Мне тоже не нравится поведение «Школьника», хоть бы разрешения спросил. Предлагаю устроить «Родителеву субботу», встаю и взяв виновника за шиворот, сгибаю и зажимаю голову между своих колен. Валера оттягивает ему по ягодицам своей жесткой мозолистой рукой. Штаны «Школьника» лопаются от мощного удара по шву. «Сволочи жадные!»-восклицает он и выскакивает из каюты. Мы ржем вдогонку. Через полчаса в каюту заходит старпом. Вы зачем Андрюшку обидели? Обещает и нам устроить расправу. Саня, а давай и ему Родителеву субботу устроим, шутит системный. «Только попробуйте, зачморю!»-ржет старпом. Он тоже молод и либерален. Предлагаем кофе, он отказывается, уже попил.



   Порт Гавана. Стоим на противоположной от города стороне, добираться пехом далеко, да и жарко. Отпрашиваемся с системным у Деда, запланированные работы за стоянку закончены у обоих. Нужен третий, в город отпускают только «Русскими тройками», желательно из разных судовых служб, чтобы сговор какой не случился, либо не образовалась контрабандная группа!
    Андрей свободен и присоединяется к нам. Пробуем взять денег из культфонда судна у комиссара, это судовой общак на такого рода поездки или экскурсии. Денег нам не дают, а насыпают жменю каких-то значков с Лениным, революцией, Октябрем и другой мутью. «Кубинцы от этого в восторге, на такси довезут!»-напутствует нас комиссар.
   «Сука»-ругается системный. Садимся в автобус, водитель просит оплатить проезд. Отсыпаем ему значков, тот качает головой, ругается, но согласно кивает головой и что-то комментирует другим пассажирам. Сидящие смеются, нам же пох, как говорится. Главное, что не высадил с позором.
   Высаживаемся и гуляем по центру города. У нас на руках местные деньги, удачно сдан одеколон в ближайшей пивной. Перлись кубаши от «Шипра» и «Кармен», по 10 песо, «псов» за флакон. Именно от этих марок, «Шанель» им нах не нужна была.



   Пьем пиво там и тут, садимся у Музея Революции, выстроенного по подобию Капитолия. Условиями застройки при пендосах было, чтобы не одно здание центра не повторялось. Переходим плавно на ментоловый ликер ядовито зеленого цвета. Крутим головами, рассматривая архитектуру центра,я с фотиком, «Смена 8М», много фотографирую.
Жарко, алкоголь действует быстро. Мы с Валерой в норме, Андрея начинает везти от выпитого.
   Пора заканчивать наш выход в город , движемся к автобусной остановке. На руках еще остаются деньги. Псы не берут нигде, кроме Кубы, а когда мы здесь окажемся в следующий раз? Валера предлагает купить на остаток презервативов. В СССР в аптеках только «Изделие №2» Баковского завода, здесь китайские, по три штуки в упаковке. Многие делали на этом бизнес, ввозя в СССР. Рассказывали, что как-то таможенник спросил моряка, набравшего дикое количество коробок, не много ли взял?Моряк, критически оглядел свой товар и ответил «На отпуск бы мне хватило». Претензия по нетоварному количеству была снята.
   «Иди, возим нам на все гандонов»-Валера сует деньги Андрею, тот, в отличие от нас, говорит по-английски. Красный диплом, что сказать. "Школьник" возмущен и противится: «Как я это сделаю, Валера?». «Так и скажи! Мне гандонов! По английски.»-объясняет системный. Уговоры длятся более 10 минут, наконец Андрей заходит в аптеку и выходит с товаром. Он красный от стыда. «Ну, вот, получилось. А ты девочка боялась, даже юбка не помялась!»-заключает довольный  Валера. Пересчитываем купленное, делим. «Школьник» отказывается от доли своей, идите вы в ж...пу. Бери, ржет системный, папе-маме отдашь или брату женатому. Спасибо дураку скажут и чего мало привез спросят.



   Возвращаемся на борт, пока доехали, алкоголь выветрился частично и ушел с потом в нашу одежду. Садимся у меня в каюте и достаем из холодильника ледяное вино, выданное накануне. Выпиваем, Валера уходит к себе и приносит вторую бутылку. Андрей отказывается, я у тебя прилягу, спрашивает у меня и заваливается в койку. Я задергиваю шторки над кроватью, мало ли зайдет кто-то. Продолжаем посиделки уже вдвоем. Вино допито, я ставлю кофе, когда входит старпом. «Куда Андрейку дели?»-спрашивает он. «У себя наверное, ушел недавно»-отвечаем мы хором. Старпом отдергивает занавеску над койкой «Сволочи! Напоили ребенка!» Жарко в городе, устал с непривычки, выгораживаем мы. Старпом расталкивает бедолагу и уводит в его каюту. «Больше хрен с вами отпущу! Шпана механическая».
   А излишки тех китайских презервативов, с бабочками на коробке, наши жены продали у себя на работе.
«Школьник» быстро поднялся по службе до капитана, толковый и хваткий парень. Давно его видел в последний раз, оба смеялись вспоминая ту экскурсию в Гаване. Запомнилась хорошо.