Интерда! быль и небыль Альманах Миражистов

 Виртуальный Альманах Миражистов
 ИНТЕРДА!БЫЛЬ и НЕБЫЛЬ
Константин КЕДРОВ-ЧЕЛИЩЕВ, Николай ЕРЁМИН, Георгий ЯРОПОЛЬСКИЙ, Иван МАКАРОВ, Михаил СВЕТЛОВ, Владимир ЛУГОВСКОЙ
2026
 Виртуальный Альманах Миражистов
 
Петров-Водкин К. С. Купание красного коня


 
    ИНТЕРДА! БЫЛЬ и  НЕБЫЛЬ
 Виртуальный Альманах Миражистов


 
Константин КЕД РОВ-ЧЕЛИЩЕВ, Николай ЕРЁМИН, Георгий ЯРОПОЛЬСКИЙ, Иван МАКАРОВ, Михаил СВЕТЛОВ, Владимир ЛУГОВСКОЙ
2026

      

          
 
Автор бренда МИРАЖИСТЫ, составитель и издатель Николай Ерёмин
nikolaier@mal.ru
телефон 8 950 401 301 7
Матрёшки Екатерины Калининой
Кошек нарисовала  Кристина Зейтунян-Белоус
На обложке новогодняя открытка

© Коллектив авторов 2026г
 
Константин КЕДРОВ-ЧЕЛИЩЕВ
Виртуальный Альманах Миражистов

 
Константин КЕДРОВ
МНИМОЗАВР

Я мнимозавр
Живу во мнимозое
Стекаю в вечность мнимою слезою
слеза слезает по щеке незримо
Все мимо мними мимо мнимо мимо

Я мнимозавр
И все мы мнимозавры
Ямбогегзаметры гегзаметрогегзамры
Я мнимозавтра но не мнимоныне
Так и не вышел к людям из пустыни

Как тот верблюд который заблудился
И мнимозавром заново родился
Как тот пророк что сорок дней постился
Да так никем нигде и не постится

Я мим я мним
Я мимо мима
Все мнимо только немота не мнима
Я мнимозавр в московском паркезоо
Никто не слышит ультрозвукозова

Никто меня не видит и не слышит
Лишь ветерок листву слегка колышит
Я мнимозавр я вечный мнимозавр
Но по ночам я млечный лучезавр

* * *
Утром зачем то проснулся
Вечность попятилось вспять
Я в эту вспять окунулся
Как хорошо было спать

Лялечка всё неизменно
Вечность нельзя изменить
Время ничто для вселенной
Я продолжаю любить

Леночка всё остается
Так же как было с тобой
Только душа встрепенётся
И захлебнтся судьбой

Леночка лялечка Ляля
Как без тебя тяжело
Оба себя потеряли
Смерть это страшное зло


* * *

Другой любви и жизни не бывает
Всё это выдумки -Любовь одна и жизнь одна
Другая жизнь об этой забывает
А эта жизнь исчерпана до дна

Любовь не уместилась в этой жизни
Слились в двойную радугу лучи
На тыщи радуг раскололась призма
Все радуги еще видней в ночи

Любовь не только чувство но и пламя
Любовь не только пламя но и чувство
Любовь волна нейтринного цунами
Всегда памирна и всегда эльбрусна

Я знаю что любовь нематерьяльна
Беспомощен ваш материализм
Любовь реальна даже сверхреальна
Всех спектров спектр и радуга всех призм

* * *
Что там Нострадамус
Все мы настрадались
Полыхай Нотрдамус
Под Гауди_амус

Звуков не жалей ты
Для волшебной флейты
Золотой источник
Флейта-позвоночник

Вот оно программное
Сердце филигранное
Огранен алмаз
Буки Веди Аз


* * *
Строю строю строю
Для Елены Трою
Строю строю строю
Из созвездий стену

Разорили Трою

Увели Елену
Для чего все стены
Если нет Елены

Для чего все стены
Из беззвездной выси
Троя без Елены
Не нужна Парису


* * *
Скажу без горечи и желчи
Без женщин жить не мог и дня
Моя зависимость от женщин
Сильней чем женщин от меня

Не все конечно так любимы
Не все как Леночка нежны
Но все но все необходимы
Но все но все но все нужны


* * *
Поэты иногда делире
Но я в делире не играю
Я лирик я играл на лире
Вернее лира мной играла

Трепещет в горлышке колибри
Ее трепещущая лира
Когда колибри умирает
На время лира замирает

Ах чашу не испил до дна я
Играет лира заводная
Когд- то я её завел

Не знаю, кто её завёл


Осень где твоё лето

Начинается осень
Снова кончилось лето
Нет никаких вопросов
Только одни ответы

Кончились все ответы
К осени все печальнее
Осень где твое лето
Наступает молчание


бяше

Я по прежнему пущаше
Сокол в небесы
И не лепо ли ны бяшу
Новы словесы


Непотребнадзор

Коронавируса корона
Никто не может сбросить с трона
И всюду Непотребнадзор
На всех распространяет взор
За всеми бдительно следит
И непременно победит
Умри несчастный индивид
Над нами Роспотребковид



роз ария розария

Роз ария
Розария

От алой розы к розе чайной
От розы чайной к алой розе
К всемирной тайне изначальной
В благоухающем наркозе

О роза роза роза роза
Шептала мне Гертруда Стайн
О Боже Боже Боже Боже
Тебе я верить перестал

Я и себе теперь не верю
Тебе не верю ну и пусть
Но розам жизнь и смерть доверю
Но розам искренне молюсь

О розы розы розы розы
Богоподобны и прекрасны
О слезы слезы слезы слезы
Ежесекундны ежечасны

О роза
роза роза роза
Не знающая увяданья
О Боже Боже Боже
Сойди с небес для состраданья

Гертруда Стайн Гертруда Стайн
Садовница небесных тайн
О дядющка Челищев Павел
Мой мозг цветеньем роз оправил

Там в глубине увядшей розы
Таятся все метаморфозы

Там милая моя Елена
Вовек не знающая тлена

Среди других святых Елен
Заключена в небесный плен
Во веки всех земных веков
Сей саркофаг из лепестков

О Джойс зачем в твоем розарии
Звучат роз арии роз арии
И ты цветешь и я цвету
Под сенью девушек в цвету


Гравитационные волны

Гравитационные волны, гравитационные волны
Мчат, благодати вселенской полны.
Ты можешь плакати и рыдати,
Став передатчиком благодати,
А можешь купаться, радости полн,
В океане бесплотных волн,
Будь затворник ты и безмолвник,
Этих волн мировых приемник,

Презираемый неудачник,
Светлой радости передатчик.
Будет трудно переживати,
Но девятый вал благодати
Омывает все и прощает,
И душа океан вмещает.

Гравитационные волны,
Гравитационные волны,
Небезмолвны вы
И безмолвны,
Овеваете душу снами,
Снова с нами
Волна цунами.

Пульс прибоя -
Как бьются о крутые скалы
Девятые валы прибоя,
Сердца объемные лекала
Из крови в небо голубое.
Зов Айвазовского в гортани,
Где волн валы, как свитки Тор,
Поэт - нетонущий «Титаник»
Морей и океанов хор.

Хореев хор тут неуместен,
Гекзаметр - вечный спотыкач.
Поэт безвестно повсеместен,
Поэт - всех океанов плач.

Его литературный стиль -
Девятый вал и вечный штиль.
Спокоен тихий океан,
И атлантический спокоен.
В коане прячется коан,
И в Моцарте молчит Бетховен.

Волна сливается в волну,
Струна сплетается в струну.
Девятый вал, девятый вал
Поэзию околдовал.

И что там скачки всех ковбоев
Перед слияньем всех прибоев,
Строка к строке, прибой к прибою,
Ковбой - плейбой, плейбой к ковбою.

Продолжив вечную вендетту
Поэта к новому поэту,
Как в океане океан,
В коане прячется коан,

В палеозое - мезозой.
Я помню море пред грозою,
Я помню море пред шизою
И льну щекою к кайнозою,

Где Каин кается и кается
И мир вулканами икается,
Плезиозавры - как Икары,
Во льдах дымятся сывтыкары.

Конечно, это страшный риск,
Но в Рильке прячется Норильск.

И вот опять коан в коане,
В двадцатом веке, в отдалении,
«Титаник» тонет в океане,
Титан - в таблице Менделеева.

А там уже заутро ране -
Уран, расщепленный в уране,
Уже он разевает зев свой
И поглощает сына Зевса,

И возвращаются к вендетте
Тургеневым отцы и дети.
Что делать, если стих любой -
Всех пульсов пляшущий прибой...

Ну а поэт в стихе и в слове -
Как сердце в океане крови,
И новый стих заутро рано -
Девятый вал из океана.
Ноябрь-декабрь 2019 года
* * *

С Капицей за часами вечности
Беседуем о бесконечности.
Я говорю: «Возьмем два глобуса,
Где прошлое и настоящее -
Всегда в средине ленты Мебиуса».

Моя модель Капице нравится,
Пора и нам туда отправиться,
Где наша вечность очевидна,
Но многим до сих пор обидно,
И это сущий моветон,

Что всех обманывал Ньютон.
Пора в средину ленты Мебиуса.
В восьмерке мирового глобуса
Забудем о ручных часах
И растворимся в небесах,

Где все земное вечно длится
И я беседую с Капицей,
С Капицей за часами вечности
Беседуем до бесконечности.

Я вылетел в to be or not to be.
Труби, Архангел, радостно труби!

хокку о Лене

Я ждал встречи с Леной 23 года
Прошло 55 лет и я снова жду


О Исус Ты меня убедил

О Исус Ты меня убедил
И надежду в душе породил
Что увижусь я с Леночкой милой
Крест любви над любимой могилой

Скоро там воспарит Стрекоза
Увлажняя слезами глаза
Отвечая на вечный вопрос
Что такое созвездье ДООС

Рядом Гартунг - Каренина Анна
Дочка Пушкина многим желанна
Невостребован прах Мейерхольда
Будем рядом Тристан и Изольда

Между нами не будет меча
Только листьев осенних парча

О Исус ты меня победил
Новой рифмою наградил
Побеждай меня побеждай
Награждай меня награждай

© Copyright: Кедров-Челищев, 2020
Свидетельство о публикации №120090902194


Всё конечное бесконечно

Это истина это вечно
Ведь у каждого свой удел
Все конечное бесконечно
В бесконечности есть предел

Это истина это сердце
Чаша выпитая до дна
Это сенсоры экстросекса
Та единственная одна

Это проще пареной репы
Это вечно как ночь нежна
Ах не лепо ли нам мне лепо
Чушь лепечущая княжна

Забирай эту ночь на память
Как бы не была ночь нежна
Тонет в небе за облаками
Чушь лепечущая княжна


* * *
Ты нужна как сердцу вдохновенье,
Как мазок решительный картине,
Ты нужна как вечное движенье
Неподвижной скрипке Паганини.

Вот стоишь ты нужная и нежная
Все стихи тебя давно воспели,
И не мог смотреть на мир небрежно я
Раз глаза твои в него смотрели.


* * *

Трамвай перерезал путь
параллелями линий.
Они сошлись у кладбища
на могиле Лобачевского.
Небо рушилось вниз
Придавлен обвалом света,
я остановился -
тупик вселенной.
Я перечитывал
чугунную эпитафию

«Член общества
Геттингентских
северных антиквариев»
веиравкитна хынревес -
прочитал я наоборот
и понял необратимость времени.
Я вышел к себе
ЧЕРЕЗ
НАВСТРЕЧУ
ОТ
и ушел ПОД
воздвигая НАД...
Там за тихоконкатым
тонут тени листые
лес стоит -
лета перелистывает
там ты тоже
теряешь тождество даже
может выживет все же
журавль тонконогий
- время.


* * *

куда они, клоуны, клонят?
кого они, клоуны, корчат?
с арены клоунов гонят,
в застенках клоунов топчут....
а клоуны всё смеются,
их головы всё рыжеют,
а клоуны не сдаются,
хотя дураки жиреют.
смеются они веками
над жирными дураками.


* * *
Закопают в ров наломают дров
В тишине вращается ось миров

Не замажете кровь елеем
Не застроите мавзолеем
Кровью юношей тех алея
Истекал в мавзолее Ленин
И не ставьте на рвы заплаты
Не зарплаты мы ждем -
расплаты


* * *

Земную жизнь пройдя и перейдя
Я оказался без тебя как без себя
Стоит Орфей и озираясь дико
Зовет тебя родная Эвридика

Зря напрягая связки голосовы
На зов его слетятся только совы
О сколько же Орфеев голосов
Шлют в мирозданье к Эвридике зов

Ответный зов душа услышать чает
На эхо эхом эху отвечает

Мой Ангел голубоглазый

Уже не вмещает разум
Как глас в Алтаре:Прокимен-
Мой Ангел голубоглазый
Покинул меня покинул

Покинул меня покинул
Мой Ангел голубоглазый
Уже дервенеет чувство
Уже леденеет разум

О как без Неё мне грустно
Весь мир без Неё пустыня
Остался оазис чувства
Но скоро и он остынет

Жестоко что мы не вместе
Ушли не одновременно
Ничто эту боль не вместит
Она во мне неизменна

Мой Ангел голубоглазый
Мой Ангел небеснокрылый

Возьми мой ненужный разум
Верни мне Твой облик милый


Витраж

Витраж моих стихов он перед вами
Я постараюсь передать словами
Я сам его сложил из новых стекол
Сто отражений я их так искал

Свет с запада вливался в свет с востока
Я сам обрушил дождь сияющих зеркал
Получай за трещину
Новую затрещину

Без_ответ_приветово
Ультрафиолетово

Витраж
Вид раж
Вид аш
Винтаж

Теперь возьми сложи мне
Чертеж всех линий жизни

***
Любовь не только чувство но и пламя
Любовь не только пламя но и чувство
Любовь волна нейтринного цунами
Всегда памирна и всегда эльбрусна

Я знаю что любовь нематерьяльна
Беспомощен ваш материализм

Любовь реальна даже сверхреальна
Всех спектров спектр и радуга всех призм


Даже не верится кончилось первое лето без Лены

Даже не верится кончилось первое лето без Лены
Даже не верится лето без Лены прошло
Даже не верится все еще жду перемены
Даже не верится солнце без Лены взошло

Даже не верится будет безленная осень
Даже не верится в то что мне что то поможет
Крыльями Ангелы машут нам - Милости просим
Милости просим и что нибудь выпросим может

Боже прости мне такую неблагодарность
Я забывать начинаю что Лена была
Знаю синонимы смерти: бездарность бездарность
Сверходаренная Лена- такие дела

Дай мне возможность Всевышний смириться с утратой
Разум не может смириться но ты то смирись
Все что мне дорого вдруг превратилось в когда то
Было когда то
когда то закончилась жизнь


Устану

Быть может я устану
И праведником стану
Правильно неправильно
Лишь бы было праведно


Жизнь приснилась смерть приснится

Но что осталось от меня
Осталось множество всего
Мой Бог молился на меня
А я молился на Него

Сквозь шум ветвей
Сквозь птичий гам
Мы молимся своим богам
Бессмертны боги люди смертны
И стаи птичии несметны

Летят перелетные птицы
Минуя любые границы
В тумане дали голубой
А я остаюся с тобой

Жизнь приснилась смерть приснится
Все куда то вдаль стремится
Может я тебе приснюсь
Ты проснешся я проснусь


Теперь мой дом на кладбище Донском

Нелепо все в пространстве городском
Где я один без Леночки грущу
Теперь мой дом на кладбище Донском
А в Гнездниковском я пока гощу


И смысл возвращается в слово

Случлось со мной приключение
Слова потеряли значение
Но в смыслах похожих на эхо
Раскаты далекого смеха
Я слушаю эхо былого
И смысл возвращается в слово


Я ищу тебя в себе

Я ищу тебя в себе
Я ищу себя в тебе
Как тебя в себе найти
Перепутались пути
На сплетенье всех путей
Я как рыба средь сетей




Уменя не так уж много сил

У меня не так уж много сил
Я безмолвно помощи просил
И Г осподь мне силы удружил
Чтобы с вами я еще пожил


Косьба Толстого

Как косил Толстой под Льва Толстого
Я кошу косой всего святого
Коси коси ножка
Лунная дорожка

Коси коса пока роса
Коси Толстой пока святой
Еще одно усилие
И будет ненасилие

Ах Софьюшка Толстая
Ах простота святая
Святая простота
Святая но не та

Коси коса по росам
Сплошная трынь трава
Прости святой Амвросий
Мятущегося льва


Бесконечности

Чтоб обернулось время вспять
Себе я ставил только пять
Преодолев в душе раскол
Теперь себе поставлю кол

О нет я не отличник
Я только единичник
В душе вздохну ль всплакну ль
Потом поставлю нуль
1/0=Бесконечности


Заново звучит нездешний zuum

В этом мире очень много ложного
Вряд ли я когда то завершу
Пробудился я от невозможного
Даже про возможное пишу

Пробудился или приблудился
Все равно что заново родился
Видели от горя полупьяного
Это я опять родился заново

Заново звучит нездешний zuum
Заново осмысливает ум
Заново звенит небесный зуммер
Не родился ты дружок а умер
 
 
 
 Николай ЕРЁМИН
Виртуальный Альманах Миражистов
 
 
ВЫ МНЕ НУЖНЫ   Николай ЕРЁМИН

СОНЕТ 2026

Мне снятся ангелы и грешники,
Всю ночь поющие в орешнике
В раю… И тут же, на беду,
Всю ночь горящие в аду…

Поют, что кончился декабрь…
Что снова наступил январь…
И с ёлок светятся огни,
Все – разноцветные они…

И навевают сладкий сон
Бетховен, Моцарт, Мендельсон…

Увы, поёт незримый хор,
Бессмертный с некоторых пор…
С багровых утренних небес
Поёт, что вновь Христос воскрес!
1 января.

ОКТАВА ПРО СТРАНИЦУ ИСТОРИИ

За гениальные стихи
Поэт лишается со-чувствия...
Вокруг – безграмотность, бесчувствие
И социальные грехи...

В стране, где применил расстрел
Бес, узаконив беспредел...
С которым в ХХ1-м Бог
Поэтам справиться помог...

СОНЕТ ПРО ИНТЕРНЕТ

Земля живёт по воле Неба…
А я живу по воле Бога:
Стакан воды, горбушка хлеба,
И – солнцелунная дорога…
И днём, и ночью – в небеса,
Где происходят чудеса.

О, вдохновение моё
Из бытия в небытиё,
Где в Интернете я один
Был, сам себе необходим…

Где всё отдал за Интернет,
А счастья не было и нет.
И я теперь иду туда,
Где вечно светит Интер-да…
2026

СОНЕТ ПРО ВИННОСТЬ-ПОЛОВИННОСТЬ

В стране учёта и контроля
Я жил под пенье Мумий Тролля,
Где все пытались подпевать,
Испытывая благодать...

О, эти песни старины!
Фольк-лор исчезнувшей страны...

О, папа-клип, реклама-мама!
Вокруг - страна стыда и срама,
Где на учёте и контроле
Поют танцующие тролли...

Прощай, наивная невинность!
Здесь биография твоя:
В краю, где винность – половинность,
Увы, земного бытия...


ИЗ НОВОЙ КНИГИ ЧЕТВЕРОСТИШИЙ
***
Мат, слышь-ка, обесценился в стране!
Бесценная Поэзия в цене:
- Я вас любил...- И вновь: - Я вас люблю!
Вы мне нужны, как море кораблю...

ПОПУЛЯРНЫЙ  ПАЛИНДРОМ

НАМ БОГ ОБМАН – суть палиндрома
И тех, кто  пьян, увы, вне дома...
И кто без веры – видит Бог –
Домой дойти так и не смог...

СОЛОВЬИНЫЙ СОН

Ах, как поют в терновнике
Соловушки-любовники…
Нам повторить едва ли…
Пропели – и пропали…

 Январь 2026 Красноярск

СИБИРСКИЕ МЕМУАРЫ 

СОНЕТ ПРО  ДА И НЕТ

Поэт – пророк.
Ему не лень
Всё знать про рок,
Про свет и тень…

Всё ! Про случайность и судьбу,
Воскресших в люльке и в гробу…

Он  может  сам любую роль
Сыграть, где радость есть и боль, -
Как полюса души и тела,
Всего,  что Муза так хотела:

«Да?» в мире слёз
И в море: «Нет!»
Какой вопрос -
Такой ответ…
2026

Вы номинированы на соискание премий «Поэт года» и «Поэт века»

ПОЛУСОНЕТ В ОТВЕТ

- Год прошёл, увы, - сказал поэт, -
А желанной премии всё нет…

Впрочем, всем поэтам-номинантам,
На Пегасе, с Музой и с Талантом,
На Руси посмертно, видит Бог,
Как всегда, подводится итог…
А пока – читайте между строк!
               

ПРОЗАИЧЕСКИЙ СОНЕТ ПРО ЗОВ НА КРАЙ СВЕТА

Поэтесса зовёт меня
Убежать с нею на край света…
А иначе, мол, найдёт она себе другого поэта…
И вместе с ним
Непременно
От меня убежит!

Зовёт, убеждает…
А  слеза в голосе так и дрожит…
Так и блестит
На заретушированных ресницах…

А по телевизору идёт передача  о великосветских львицах,
Которые давно уже
На краю света живут…
И доедают тех, кого звали, – там или тут…
2015-2026


НА МОРСКОМ БЕРЕГУ

- О, любимая, постой на ветру,  остынь…
Послушай, как в оригинале звучит латынь –
Я тебе почитаю «Любовные метаморфозы» Овидия…
Что может быть  понятней и приятней
После жарких солнечных солёных наших морских объятий?

Инвалид
Великой отечественной любви,
Я давно затерялся между людьми…
И никто про меня не помнит…
И никто  обо мне знать  не знает…
А я всё пишу свои мемуары, пишу –
О том,
Как неравнодушно к тебе, я, О моя Муза, дышал…
И как неравнодушно дышу…

И не могу никак занятие это оставить…
Царствие Тебе небесное!
И в мемуарах – вечная память…

СОН-ПОЛУСОНЕТ  ОБ ИНДИИ

Ах, Индия! Страна чудес,
Где я родился – и воскрес…
Люблю текущий в вечность Ганг!
И на кострах, на берегу
Своих предшественников жгу…
И, чтоб живым не  быть в беде, -
Прах отправляю по воде…

ПОЛУСОНЕТ ПРО ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ


Все, кто хотел, в России – самоубились…
А тех, кто не хотел, другие убили…
И остались в России одни убийцы –
Любители рома, виски и пиццы…
Которые ими отравились и постепенно поумирали…
Под лозунгом «Возродим Россию!»,
Не требующим морали…

НОВОГОДНИЙ СОНЕТ ПРО  СОСЕДЕЙ

Один сосед – сексот.
Другой сосед – казак.
Встречают у ворот:
- Налей нам от забот!

А ты: - Как бы не так!
Я завязал – и вот,
Увы, такой чудак,
Не пью – который год! –
Ни с кем и никогда…
Простите, господа! –

Но, чтобы угодить,
Налью вам, так и быть…
Желаю в Новый год
Здоровья – без забот!

***
О, влияние задорное
Всех, поющих сквозь века…
Кофе пьётся, как снотворное…
К лире тянется рука…

И опять – нерукотворная –
За строкой звучит строка…


ИЗ НОВОЙ КНИГИ ЧЕТВЕРОСТИШИЙ

СВЯТОГОРСКИЙ  МОНАСТЫРЬ

В монастыре,  у речки,  под горой,
Мне показали старого поэта
И прошептали: - Это  наш  святой!
Он светит всем, хотя не видит света…

***
Когда не видишь, где добро, где зло,
Жизнь кажется прекрасною зело…
Но лишь узришь лик Дьявола и Бога,
Как в тот же миг – в душе и вне  - тревога…

Январь 2026 г Красноярск

ОПТИ-МИСТИЧЕСКАЯ ЭЛЕГИЯ   

ИЗ НОВОЙ КНИГИ ЧЕТВЕРОСТИШИЙ

***
Старый год – круча мачт,
Паруса…
Новый год – сбыча  мечт,
Небеса…

***
Я с годами,  увы,  неспроста
Стал похож на Иисуса Христа…
А мой друг – на Иуду,  увы…
Значит,  нам не сносить головы…

ВИНО

-  Милая, не пей вино!
Мной отравлено оно…
-  Неужели это яд?
Ты ведь выпил? Ты ведь рад!

***
Вдох – выдох…
Вход – выход…
Выдох  – вход…
Выход – вдох…


***
Жизнь распалась на равные части:
ДО границы и ЗА. Се ля ви.
Как давно я не плакал от счастья
Безграничной взаимной любви!

***
Забыть  всё-всё, что было?
Умереть?
Ну, нет, хочу, что будет –
Вспоминать…

СМЕНА ПОЛЮСОВ

Ты меняешь жену на любовницу…
Махом – Северный  полюс на Южный…
И бегут к вам пингвины по льдинам,
Точно вами рождённые дети…

***
Я ж,  лирики любовной сочинитель,
- Люблю! – Тебе ни разу  не сказал…
И то! Ведь  ты – не много и не мало –
Всегда меня без слова понимала…

***
В мире всё гармонично
И стремится по кругу…
По причине первичной
Друг находит подругу…
И как следствие – вывод:
За первичным – вторичный…
За вторичным – третичный…
За третичным - трагичный
Четвертичный период…

ЧЕРНОМОРСКИЙ СОНЕТ
 

Полна очарования и тайны
Была тогда любимая моя:
Незря  летальнозвездный взор ея
Огнями вспыхнул инобытия…

В которых  догорел, увы и ах,
Я - пеплом на расплавленных губах
И эхом – в зарифмованных словах…

Незря я видел в скалах Кара-Дага
В лучах неугасающего  солнца
Овеянный ветрами всех  морей
Неповторимый и желанный профиль
Таинственной возлюбленной моей…

И слышал, как волна о скалы бьётся,
Внушая мне: - Гори - и не жалей!

ТАКОЕ МЕСТО

Поэт скитался - в знак протеста,
Не находя такого места,
Где смог бы спеть он без затей
И для себя, и для людей…

И – в думах о добре и зле –
Нашёл! – Над морем, на скале…

И вот уже который год
С морскими чайками живёт
И посвящает каждый стих –
Возлюбленной, одной из них…

ПРАВО ВЫБОРА

Чтобы  угодить себе,  кретину, -
Посреди случайных слов и дел

Выбирай – виновный – гильотину,
Виселицу или самострел…

Если ж не виновен  ты ни в чём -
Никому не станешь палачом…

ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА

В однокомнатной квартире
Проживал мой друг с женой…
…Все  в одноэтажном мире
Друг на друга шли войной…

И внезапно – Вот те на! –
Умер он… Потом – она…
И открыл соседский сын
В их квартире магазин…


СИБИРСКИЙ СОНЕТ

Я жил как младший среди старших…
Я жил как равный среди  равных…
И вот – во сне и  наяву –
Как старый чёрт, один живу…
Сбежали все из этих мест –
Пустыня снежная окрест…
Позёмка, вьюга, и буран,
Метелица, и ураган…
Мороз – то 3, то 33,
То 43, то – Ах! – 13…
Сибирь прекрасна – посмотри:
Примёрз – и некуда деваться…
Душа хранит  Благую весть,
А в теле – 36 и 6…

 Январь 2026 г
НЕГАСНУЩИЕ ЗВЁЗДЫ

СОНЕТ ПРО КОНСОЛИДАЦИЮ

Я стал счастливей всех на свете,
Когда Мединский – видит Бог –
Меня – вдруг – Грамотой отметил
И лучше выдумать не мог…

На слово смел, на дело быстр,
Он всем министрам был министр
И подтвердить могу на спор:
Им остаётся до сих пор!


А я пою в родном краю,
Как древний сказочный Боян
Пел, будучи от счастья пьян…

И снова книгу издаю…
И трезвых – вновь - сильней вина
Консолидирует она…

Январь 2026 г.


СОНЕТ ЧУДЕС

О, Бес
Предела и беспредела!
Процесс –
Бессонных - души и тела.

Я слышу: в душу
Вселился Бес.
Но я не трушу,
Я – не балбес.

И я не умер,
Нет, звёздный зуммер
Звучит с небес…

И слову слог
Диктует Бог
В краю чудес…



КАК СТАТЬ СЧАСТЛИВЫМ

Чтоб  стать счастливым, выключи мобильник…

И телевизор…Ах, и выйди в полночь
Наощупь, потихоньку,  на крыльцо …

И в небо посмотри…И попытайся
Негаснущие звёзды  сосчитать…



СОНЕТ ПРО КАМАСУТРУ

В стране идиотизма и абсурда
Повсюду продавалась «Камасутра»…

Издателям - и взрослые, и дети
Платили, помню, бешеные деньги…

И всё же не хватало тиражей
Для жён непосвящённых и мужей…

Прошло, увы, с немногим  тридцать лет -
Ни денег нет, ни  «Камасутры» нет.

А тех, кто хочет из неё узнать,
Как правильно Россию возрождать,

Пути-дороги снова – там и тут
Маршрут известный -  в Индию ведут…

Зовёт к себе прекрасная страна,
Увы и ах, пе-ре-на-се-ле-на…
2026

СУПЕРЛУНИЕ

В окне – багровая луна…
С чего бы вдруг она багрова?
Ко мне суровая жена
Идёт… С чего она сурова?

Увы, навеки влюблены,
Мы с ней зависим от луны…

ОКТАВА ПРО МУЗУ

Она – моя  красавица…
И все её стихи
Привычно  отражаются
В стандартах чепухи…

И  неспроста, ей-ей,
Я отражаюсь в ней,
Ну, а она во мне…
На равной глубине…

ИЗ НОВОЙ КНИГИ ЧЕТВЕРОСТИШИЙ

***
Она больна стандартной красотой…
Но нет её милее…… Боже мой,
Для всех грядущих и ночей, и дней
Спаси её молитвою моей!

ЦАРЬ МИДАС

- К чему бы царь Мидас ни прикасался, -
Всё становилось сразу золотым…
Богач, он, бедный, с голоду и помер…
- Неужто? Невозможно! Вот так номер…

***

Как сон, промчалась Эра…
Меняется Эпоха:
Неверие и вера –
От выдоха до вздоха…


***
- Я вернулся
Из снежного леса!
Я принёс тебе первый подснежник -
Там уже наступила весна!


***
Сны записал, чтоб днём их разгадать,
Я Новогодней ночью специально…
Ах, ночь,
Ты – удивительная тайна!

Николай ЕРЁМИН  Январь 2025 г Красноярск

Грамота по ссылке: https://stihi.ru/2025/12/25/7576

КЕМ СТАТЬ? 
ИЗ НОВОЙ КНИГИ ЧЕТВЕРОСТИШИЙ
МАЛО

Солнца мало…
Зима. Снега мало…
А любви –
Будто – ах! - не бывало…
2016-2026

***
Опять на свете
Встречная беда:
Огонь и ветер...
Ветер и вода...

ХУДОЖНИК  ПТИЦИАН

- Люблю тебя,
Художник Птициан,
За то,
Что не зовёшь меня на небо!
2016-2026

***
Счастливые,  увы, куда-то едут –
С минувшим, не жалея, расстаются...
Несчастные – бегут... Идут по следу...
И – отстают навек, и остаются.

АКСИОМА

Если жизнь –
Оправдание смерти,
Значит, смерть –
Оправдание жизни…

ГДЕ?

Где мои 17 лет? Где-то там, в груди…
Где мои 77? Где-то позади…
Сколько будет впереди?
Господи,  прости…

ПЕРЕПОСВЯЩЕНИЕ
Михаи;л Арка;дьевич Светло;в (при рождении Мордухай (Мотл) Аронович Ше;йнкман; 4 (17) июня 1903, Екатеринослав — 28 сентября 1964, Москва) Владимир Александрович Луговской (1901–1957) Евге;ний Па;влович Лео;нов (2 сентября 1926, Москва — 29 января 1994,

Да, было дело…Синею весною
Стихи я Луговскому посвятил…
Поскольку был тогда в немом восторге
От книжки тонкой «Синяя весна»…

Но  перепосвятил  потом Светлову,
Когда тяжёлый гроб его сосновый,
Неструганый  - с друзьями молодыми,
Поэтами – с трудом,  из ЦДЭЛА
К машине у подъезда выносил…
А у двери стоял артист Леонов
Евгений, со слезами на глазах…
Увы и ах, он неподдельно плакал…
Я ж - перепосвящение шептал…
Поскольку Луговского и Светлова
Поэзия  во мне  преобразилась…

Все  их стихи я знаю – от и до…
Своё же стихо  - с перепосвященьем –
Я напрочь постепенно позабыл…
1964-2016-2026

ОКТАВА ПРО МОЕГО ДРУГА

Мой друг, безропотный мой век,
Зимой от голода ел снег,
Голодной вечности в угоду…
А летом, набираясь сил,   
От жажды  беспробудно пил –
Святую дождевую воду…
Чтоб всё же умереть однажды,
Увы, от голода и жажды…


СОНЕТ ПРО АРХИВНУЮ ПЛОЩАДЬ

«роясь в сегодняшнем окаменевшем»
Вл. Маяковский 1929г

***
ХХ-й век окаменел.
Молчат секретные архивы.
Скрывают правды беспредел
Охранники…Они не хилы.

Им всё равно, о чём молчать.
Замок. Сургучная печать.

Лишь бы не рылась в онемевшем
И на века окаменевшем
Толпа  - на площади с утра
Поющая – Гип-гип, ура! –
Что «завтра
будет
лучше,
чем вчера»
2016-2026


ПОЭЗИЯ

Поэзия стремится - в голос,
На радио и в интернет…
Стремится? Ну, и что такого-с?
Ведь ей нигде преграды нет…

Не всё ли вам, поэт, равно,
За нею – в дверь или в окно?

Ведь и свободна, и вольна
Она в любые времена!

Недаром  ржаньем кличет вас
Ваш вечный двигатель Пегас -
На телевиденье! В кино!
Ведь вам, поэт, не всё равно?
2016

СОНЕТ ПРО КЕМ СТАТЬ

«Бог может стать человеком, а человек Богом - никогда!
Только смерть подтверждает, что МЫ были!
Владимир Монахов 06.01.2016 01:27 •

***
Вот беда, вот беда, вот беда!
Я не стану, кем был, никогда…
Потому что я стар и устал,
И, увы, кем хотелось, не стал…

Скоро смерть подтвердит, что я – был…
С кем? Когда? Я давно позабыл…
Только помню, что Бог ждёт меня -
Мой Творец, мой Спаситель, Родня…

Лишь бы только никто не мешал!
Я бы жил – у огня возлежал…

Ах, как нежен в камине огонь!
Он мне душу согрел и ладонь…
Между тем, как стучится Мороз:
- Хочешь - льдышкою стать? Не вопрос…

ОБРАЗ МЫСЛЕЙ И СЛОВ

СОНЕТ ПРО ДВА КРЫЛА

Подражая Ахмадулиной
И Руслановой, увы,
Во саду ли в огороде – Ой! –
Пела выше головы
Муза Лебедь – Два крыла –
И красива, и мила...

- Где ты, Лебедь милый мой?
Долгожданною весной,
Ах, и летом, и зимой
Приходи ко мне домой! –

А потом занемогла
Улетела-уплыла...

Вторит Эхо в даль и ввысь:
- Где ты, милый, отзовись!
2026г.

ОКТАВА ПРО ШАХМАТЫ

Проходные пешки –
Вся моя родня.
Никакой поддержки
Нету у меня.

Справа – Шах. А слева-
Мат. И – О-ля-ля! –
Нет ни Королевы
И ни Короля.
2026

ВАЛЬС НАД НЕВОЙ

Эка Нева:
Млеко - Нева,

Эго - Нева
Нега - Нева.

Снега Нева.
Века Нева.

Слово Невы –
Эхо молвы...
2026


ОКТАВА ИЗ НЕБЫТИЯ

Я извлекал когда-то музыку
Из темноты небытия…
Да так, что пели наши мускулы…
О! Муза музыки - и я…

До дрожи
Ты была права…
И всё же
Начались слова…

ПОЛУСОНЕТ ПРО СМЫСЛ

Когда познаешь смысл вселенной –
И станет жизнь обыкновенной,
Лишённой тайны и мечты…
Мой друг, что вдруг
Мне скажешь ты?
Прошу  - привычно не соври,
А лучше и  не говори!


СОНЕТ ПРО ПЛУГ И ПРО КОНЯ

-  Я всю жизнь ходил за плугом…
Не случайно, как назло,
Мне везло не по заслугам…
По заслугам – не везло.

Стать счастливым я старался…
Но, хоть плуг и не был плох,
Быстро стёрся и сломался…
А мой старый конь издох…

И, согнувшийся в дугу,
Жить я дальше не могу…

Где моя былая сила?
И зачем  среди  забот
Тяжесть неба подкосила -               
Разогнуться не даёт…

ПОЛУСОНЕТ ПРО УЛЫБКУ ДЖОКОНДЫ

Да, во всём виноват образ мыслей и слов!
Не случайно  - и алкоголики, в конце концов,
И алкоголички выглядят на одно лицо,
Лицо, очень похожее на анаконду,
Ждущую крушения Рима и мира…
А не на Джоконду,
Улыбка которой загадочна и неповторима…
               
ЧТО ТЫ ПОНЯЛ

Что ты понял про меня,
Прочитав мои стихи,
Это, милый друг, фигня,
Ха-ха-ха…Да хи-хи-хи…

Важно - что, стихи любя,
Вдруг ты понял про себя!

ИЗ НОВОЙ КНИГИ ЧЕТВЕРОСТИШИЙ
***
Старикан притворился ребёнком…
Просчитал прожитые года,
Рассмеялся притворно и звонко -
И запомнился мне навсегда…

Николай ЕРЁМИН  Красноярск 2026 г
 


Георгий ЯРОПОЛЬСКИЙ
Виртуальный Альманах Миражистов
 
Обратный отсчёт. Малый свод абсурдов
ОТ АВТОРА: Абсурдные стихи, стихотворные бессмыслицы – это не только забавные стихи для детей, хотя именно такие строки первым делом и вспоминаются, скажем, многие лимерики Эдварда Лира или знаменитое стихотворение из «Приключений Алисы в Стране чудес» Льюиса Кэррола: «Варкалось. Хливкие шорьки / Пырялись по наве, / И хрюкотали зелюки, / Как мюмзики в мове». К сожалению, абсурдной зачастую предстает и сама жизнь, противоречивая, бессмысленная, подвластная воле случая и таинственным силам, недоступным нашему пониманию. Этот «свод» начался со стихотворения «Бред №9», явившегося еще в 1998 году, и продолжал копиться на протяжении десяти лет, пока я не понял, что цифра 9 была неслучайна, а знаменовала собой начало некоего «обратного отсчета», в конце которого – либо старт, либо взрыв. Мне говорят, что взрыв последней главки больше похож на розу. Что ж, может, в этом кроется какой-то намек?
 
9

Среди магнолий и азалий
гуляет грустный носорог.
Из-за отсутствия сандалий
я не на шутку занемог.

Стою в ночи на перекрестке,
хотя домой давно пора.
Шумите, стройные березки,
назло всем рыцарям пера!

«Тутанхамон», – хоть имя дико,
его нашарил я рукой.
Цвети, цвети, моя гвоздика,
и со святыми упокой!

8

«Любовь – она сродни убийству», –
сказал раздумчиво поэт.
Зачем «капуста» эскаписту?
Куда важнее винегрет.

Итак, звалась Татьяной Гретхен –
а надо б, чтоб наоборот,
а то и имечком столь редким,
чтоб и не слыхивал народ.

Ума лишаясь, третьи сутки
гангрену глупую лечу,
а в рощах рыщут предрассудки,
и каждый тащит по мечу.

7

Россия, лето, лотерея –
а Лорелей простыл и след!
Я, память их в душе лелея,
как в Лету, впал в гриппозный бред.

Акриды жрать среди пустыни
разумным сусликам претит.
Я к вам испытываю ныне
не пиетет, но аппетит.

Пускай от казней да от козней
страдает тот, кто всех нищей, –
мне бред по силам и гриппозней,
как ни кощунственен Кощей!

6

Сглотнув обильную обиду,
вскричали женщины: «Ура!» –
и, оседлав гнедую гниду,
флюид умчался со двора.

Клянусь, вовеки я не выдам,
о чём сегодня пел удод,
но вот легко ли быть флюидом,
когда зовут тебя Федот?

Коль ты пугаем Брахмапутрой
сильней, чем Божией грозой,
посыпь мозги глобальной пудрой
и дуй в махровый мезозой!

5

Звенят цитаты, как цикады,
и в аут катится уют.
Залив цикутою цукаты,
Сократу чашу подают.

Среди стрекоз, стервоз навозных,
славянофобов и клопов
приходит мысль взорвать на воздух
весь мир, который так не нов.

Но плов не плох, хвала халдею,
апаши любят анашу…
Так от бальзама забалдею,
что яро «барыню» спляшу!

4

Несёт настырное теченье
куда-то вдаль, под монастырь.
Точила не сыскать точнее –
так мне один поведал хмырь.

Когда строка до дна абсурдна,
она прозрачна как слеза.
Собачья свадьба неподсудна,
запомни это, егоза.

Пускай моя не знала шкура
ни батогов и ни вожжей,
я вместо ангелов гламура
вовсю приветствую бомжей.

3

Нам всем приелись пирамиды,
но есть ещё пирамидон.
Зря уклоняться от Фемиды,
как доказал ловкач Гвидон.

Нас поначалу было трое,
а ныне стало полтора.
Люблю гулять по стройной Трое,
когда дозволят доктора.

Конь, прискакав к универмагу,
заржал тревожно, но никто
его не понял, бедолагу,
и конь остался без пальто.
 
2

Гуляй, чернявая Мадонна!
В тебе бурлит паленый хмель.
Во время Оно Купидона
стрела не в ту вонзилась цель.

Брожу, как кот, в пустой квартире,
напрасно пробуя прилечь.
Луну же, как при харакири,
рассек кровавой тучи меч.

Грядет затишье перед бурей –
тоску гремучую развей.
Чту расфуфыренных я фурий
за самых добрых в мире фей.

1

Все эти глюки, эти блики –
узорчатый калейдоскоп.
Подбросил ниггеру улики
широкозадый белый коп.

Подкоп ведут два арестанта,
но упираются в Урал.
Окрест не сыщешь оркестранта,
который Гайдна бы сыграл.

Лопочут лабухи глухие,
тупого рвения полны,
но в стихотворческой стихии
навоз и золото – равны.

0

Гармония святая, скройся!
Найти Грааль никто не смог.
Абсурдностью мироустройства
я восторгаюсь, как щенок.

Души прекрасные порывы
в итоге порождают взрыв.
Мы бесконечно сиротливы –
Бог спит, о смертных позабыв.

Потерян рай, не стало ада –
нас не накажут, не спасут.
Одна теперь у нас отрада –
благословенный наш абсурд.
  № 27 (159) от 21 сентября 2010 года
Дон Кихот Кавказский
(17декабря 1958, Новосибирск – 21 ноября 2015, Нальчик)
 
Родился в студенческой семье в Новосибирске.
В возрасте четырёх лет вместе с родителями переехал в Нальчик, где позже, в 1981 году, с отличием окончил английское отделение Кабардино-Балкарского государственного университета. Первые стихотворные публикации появились в 1976 году.
Автор восьми поэтических сборников: «Пролог», «Акт третий, сцена первая», «Реквием по столетию», «Сфера дымчатого стекла», «Я не тот человек», «Нечто большее», «Холмы Хлама», «Оборотень», а также стихотворного переложения Апокалипсиса (Откровения Иоанна Богослова). В 2015 году вышел сборник статей, рецензий и очерков «Связка ключей».
В 1980-м начал переводить основоположника балкарской поэзии Кязима Мечиева, а также современных кабардинских и балкарских авторов. С 2001-го занялся переводами с английского стихов Роберта Фроста, Филипа Ларкина и других англоязычных поэтов.
Перевёл на русский язык более двадцати романов современных англоязычных писателей, в том числе такие произведения, как «Белый отель» и «Арарат» Д. М. Томаса, «Облачный атлас» Д. Митчелла, «Лондонские поля» М. Эмиса, «Влюблённый призрак» Дж. Кэрролла, «Носорог для Папы Римского» Л. Норфолка, «Прелестные создания» Т. Шевалье, «Дневники голодной акулы» С. Холла, «Рукопись, найденная в чемодане» М. Хелприна, «Кракен» Ч. Мьевиля и др.
Стихи, переводы и статьи печатались в журналах «Дружба народов», «Эльбрус», «Литературная Кабардино-Балкария», «Ковчег», «Дети Ра», «Футурум Арт», «Южная звезда», «Зинзивер», «Эдита» (Германия), «День и Ночь», «Сибирские огни», «Крещатик» и др., а также в «Литературной газете» и «Литературной России».
Участник нескольких коллективных поэтических сборников. Один из составителей антологий «45: параллельная реальность», «45: русской рифмы победный калибр», «Талисман».
Член редколлегии интернет-альманаха «45-я параллель», заместитель главного редактора (2010 – 2015).
Лауреат международного поэтического конкурса «45-й калибр» (сезон 2013 – 2014).
Состоял в составах Союза писателей России, Союза «Мастера литературного перевода», Союза писателей XXI века и Клуба писателей Кавказа.
За заслуги в области перевода и пропаганды национальных литератур Кабардино-Балкарии в 2013 году награждён медалью имени Керима Отарова, учреждённой Российским Лермонтовским комитетом и международной организацией «Тюрксой» к 100-летию поэта.
Победитель Северо-Кавказского окружного литературного конкурса «Дни поэзии на Северном Кавказе-2015» в номинации «Сборник поэтических произведений» за перевод с кабардинского языка сборника стихов Зарины Кануковой «Тонкие связи».
Лауреат в номинации «Поэт-подвижник Русского Безрубежья» (Посмертно. Филадельфия, 2015).
 
* * *
 
 Георгий Яропольский. Юра, как звали его друзья. А я – нет, всегда звала Георгием, не сокращала. Он сделал для меня неоценимо много. Как никто. Статьи, рецензии, огромное диссертационное сопровождение книги «Голубятня». Да и самой книги без его попечения не было бы никогда.
Он был совершенно не оценён как поэт.
Он знал и понимал поэзию и поэтов до основанья, работал ради стихотворчества бескорыстно, безоглядно и безотказно.
Был нежен и кроток, любящ и, слава Богу, наконец-то любим.
Господи Иисусе Христе Боже наш! Ты заповедал еси нам воздавати всем должное, егда рекл еси: «Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде». Что убо сотворю, Господи, что воздам ныне, во мнозе благотворившему мне, но уже отшедшему от земли живых рабу Твоему! У Тебе, Господи, у Тебе, богатый в милостех Боже наш, всякое воздаяние есть. Сего ради молю Тя, Подателю благих, приими от мене сие малое моление мое, вкупе же и благодарение за все благодеяния Твои, дарованныя мне в приснопоминаемом усопшем рабе Твоем Георгии...
 
Марина Кудимова
2015, 21 ноября
 
Примечание составителя:
 Стихотворения Георгия Яропольского и Ивана Макарова любезно предоставила для альманаха Лера Мурашова: 2 файла
Скачать одним архивом (186 КБ)
Сохранить в Облако
Николай, добрый вечер!
С Новым годом и с Рождеством!
Будьте счастливы и здоровы!
 
Шлю, наконец, давно обещанное))
Это бесконечно мною любимый «Свод абсурдов» Георгия Яропольского, сейчас, как мне кажется, особенно актуальный…
И вторая подборка — Ивана Макарова, стихи которого мне очень нравятся.
Надеюсь, все это подойдёт для вашего альманаха.
 
Фото и биографии, если нужно, можно скачать с сайта «45-й параллели».

 
С уважением,
Лера Мурашова
https://45parallel.net/
poems@45parallel.net
 

 
 
Иван МАКАРОВ
Виртуальный Альманах Миражистов
 
 
Иван Макаров
Эхо каменного века
(или восьмёрка на боку)
***
Эхо каменного века
Оглушает человека.
И живет он, глух и нем,
Невменяемый совсем.

Эхо каменного века
Вдохновляет человека.

Он ломает всё подряд,
Камни по ветру летят.

Эхо каменного века
Догоняет человека.

Он страдает и дрожит:
Он уже не убежит.

Эхо каменного века
Вопрошает человека:

«Чижик-Пыжик, где ты был?»
«На Игарке водку пил…

На Игарке водку пил,
И в Бишкеке водку пил,
Всё на свете позабыл,
Всех на свете разлюбил…»

На дворе кирпичный век.
Ропщет бедный человек.


***
Облака, плывущие по лужам,
Отгоняют мимолетный страх…
Я сегодня выпил и простужен
На осенних золотых ветрах.

Я немного в жизни понимаю,
Но бывает пасмурно в груди,
И неосторожно вспоминаю,
Что не стоит никого судить.

Я и сам достоин сожаленья,
У меня не ясные глаза,
Но и я своё имею мненье
И хочу чего-нибудь сказать:

Граждане, минуточку внимания!
Жизнь везде – от облацев до дна
Кошка тоже – всякое дыхание
Несмотря на то, что хищница она.


2 стихотворения с одним эпиграфом

1
Вянет лист, проходит лето,
Иней серебрится,
Юнкер Шмидт из пистолета
Хочет застрелиться.

Наши ночи все длиннее,
Наши письма все короче.
Осень. Новая Гвинея.
Попугай свободы хочет.

Жизнь от выдоха до вдоха.
Жизнь отныне и вовеки.
Осень. Новая Эпоха.
Попугаю скучно в клетке.

Но сквозь утренний туман,
Сквозь надежды и сомненья
Улыбается зима
Людям, птицам и растеньям…

Меньше дни, огромней ночи,
Нехорошая погода.
Попугай свободы хочет.
А зачем ему свобода…

Осень. Новая Гвинея.
Очень Новая Гвинея!

2
Выходят градусы из градусника,
Как пьяницы из вытрезвителя,
Как моряки на берег с парусника,
И как с сеанса кинозрители.

Выходят градусы из градусника,
Из тихих радостей рассадника.

По стогнам града растекаются
И в атмосфере растворятся,
Рассеиваются и теряются,
И никогда не повторяются.

И это с досадою переживаем мы,
И это называется началом зимы.


***
Пролетает авиация,
Умножаются сомнения.
Говорят, что гравитация
Происходит от падания.

Улетела авиация,
Разлетелась кто-куда.
Продолжается инфляция,
Как вчера и как всегда.

Энтропия и подробности.
Атмосфера и эфир.
От избытка ложной скромности
Одурел подлунный мир.

Сновиденья повторяются,
Здравотдел тревогу бьёт,
Кто-то молится и кается,
Кто-то лечится и пьёт…

Как прожить, не ошибиться нам?
Не испортить звукоряд…

Ходит по лесу милиция.
По малину, говорят.



Стихи сочиненные в электропоезде во время бессонницы

Вроде лимерик

Че Гевара из города Нара
Любит Марксу и пьет до кошмара.
А ему бы ружье и гитару...
(Он и Маркса – неладная пара!)
И на Кубу из города Нара.

***
Солнце всходит. Но заходит
За веселый серый дом,
А всё прочее в природе
Постигается с трудом.

Сосны к небу тянут лапы,
Птицы вьются и кричат…
Во дворе большую лампу
Зажигают по ночам.

И ночами мне не спится.
Лампа ясная горит…
У меня болит больница
С пациентами внутри.


***
«Как Вы могли видеть на солнце пятны … и для чего на нем пятны, если и без них можно обойтиться?»
Чехов. Письмо к Ученому соседу

Не одни ж мы живем на планете!
Смотрим вдаль. Продолжаем общенье.
Пишем письма ученым соседям,
Сообщаем свои приключенья.
Как ходили, гуляли, терялись,
Расставались, встречались, смущались,
И во все невода попадались,
А над нами планеты вращались…

Мы живём ни за что не в ответе –
Пресловутая датская почва…
Пишем Письма к Учёным соседям
Благо есть электронная почта.
Полумрак неприкаянных мыслей
Облекаем в подобия света.
Пишем наши тревожные письма.
И не ждём никакого ответа.

***
Стройных женщин белые халаты...
Паруса. Метели. Полюса...
Детский сад. Высокие зарплаты –
Мы же честно ходим в Детский сад!

Шумный век: собранья и Соборы…
НА людях живем, как на весах…
Детский сад. Высокие заборы…
Но мы честно ходим в Детский сад!

Заблуждений глупые мученья,
Горьких дум дремучие леса…
Детский сад. Всеобщее кочевье.
В тихий час – игра воображенья.
Сладкий звон трамвая. Детский сад.


Детский сад

Над каналом ясная погода.
Детский сад большой, как белый свет…
В детстве я ходил туда три года,
А потом ещё не знаю, сколько лет.

Время шло, в нём изменялись лица,
Искажались тяжестью забот:
Детский сад то в школу превратится,
То в большой химический завод.

Детский сад переменяет лица:
Адреса меняет и места:
То смешная древняя столица,
То высокий горный Кыргызстан.

Ходим строем, парами, кругами,
Кто во что играем по часам.
Ветер полигамий-моногамий…
Что еще?
Всё то же: Детский сад.

***
Предпочтения и вкусы…
Суета людская…
Парк троллейбусный. Миуссы,
Улица Тверская.

Ничего почти не жду я…
Прост, как травы сорные,
И по улице иду я
В западную сторону.

Заблуждений горький плод –
Бытия безумного…
Площадь. Памятник. Народ
У вокзальной шумного.

Дождь на окнах будто слёзы,
Совершенно горькие.
Ходят девки. Носят розы
К памятнику Горькому.


Африка. Естественная история. В мире животных
Пресноводный крокодил
В сине море не ходил.

В нашем Ниле обитал
Пропитанье добывал:

То корову, то быка.
То пропойцу пастуха.

То безрогого скота,
То священного кота.

Говорят, во время оно
Слопал даже фараона…

Фараон! Фараон!
Всех зверей вкуснее он!


***
Утешаем друг друга:
«Мир вашему дому!»

Возможно ли по-другому?..
Время идёт по кругу…

Скучно и назидательно.
Но в объёме программы:

Иеремия придёт.
Обязательно.
И его снова посадят в яму.

***
В мире вогнутых зеркал
Проживает Маргинал.

Проживает как в раю
У сознанья на краю.

Проживает, выживает,
О великом не мечтает.

Не завидует, не мстит,
И о прошлом не грустит.

Вечерами Маргинал
Изучает Интеграл.

Изучает, изучает,
В нём одном души не чает,

Сам чего-то излучает:
Интеграл не отвечает,

Тихой свечечкой горит,
Ничего не говорит.

Сладко жить ему впотьмах
В маргиналовых мозгах.


Диалоги

И мысли воздушны, и бедные души крылаты…
Но страшно, вдруг всё это рухнет в тартары:
Деревья в побелке, как граждане в белых халатах…

«Не бойся, товарищ, они не всегда санитары.»

И страсти утихли… Ненужные, злые, чужие…
Но страшно, а вдруг это признак старенья…
И жизнь пролетает в каком-то нештатном режиме…

«Не бойся, товарищ, все это мгновенья, мгновенья…»
Маленькие стихи с большими эпиграфами
1

«Наступил последний день Москвы… … Цены в тот день тоже указывали на положенье дел. Цены на оружие, на золото, на телеги и лошадей все возвышались, а цены на бумажки и на городские вещи все уменьшались… мебель же, зеркала и бронзы отдавались даром»
Л. Толстой. Война и мир. Т.3. часть 3, 15

Осени отчаянные краски
Белые раскрашивают флаги…
Дорожает золото и транспорт,
Дешевеют мебель и бумаги.

Грустных дней веселая картинка:
Нищие: оставлены в засаде.
Внешний облик внутреннего рынка
Отражает сущность: непригляден.

Облака идут нестройным строем.
В нашей здешней ничего не ново:
Люди вовсе ничего не стоят,
Даже те, которые здоровы…

2
«… науки прикладной, утилитарной, дошедшей, наконец, до полного безумия и разврата своими телефонами, фонографами, электрическим освещением и т.д.»
К. Леонтьев. Записки отшельника.

Что поделать… Эпоха дурна и грехами богата.
От науки лихой стало жить непосильно трудней.
Электрический свет, неминуемый признак разврата,
Освещает высокую церковь и низкие тучи над ней…

Хоть наука, хоть нет… Жизнь прекрасна, хотя и дурак ты,
Ничего никогда не умеющий в жизни любить…
Покосившийся дом, во дворе покосившийся трактор,
На пробитых колесах спокойно и кротко стоит.

***
Вот человек…  Но он лежит в кровати.
В глазах туман, и нет в них выраженья…
Он победил. Он выдержал сраженье,
Но больше, может быть, его не хватит…

И говорит ему усталая сестрёнка,
Больничная, со смуглой гладкой кожей:
«Ты не умри во время пересменки…
Немного раньше или чуть попозже…
Чтоб мне не опоздать на электричку…»


;
Хорошо у нас на планете!
Все пути осилят идущие…
Но кого-то ещё мы встретим
По дороге в светлое будущее?

Гуси, лебеди, кошки, мышки…
Волки, овцы, тоска, кручина…
То огни в тумане, то вспышки…
То патрульные, то машины.

Не пойти ли нам в самураи?
Не устроить ли революцию? –
Ведь когда-то все умирают
И навек в живых остаются.

На дороге ямы, ухабы…
Опозданья непреднамеренные…

Положите восьмерку на бок!
Не навеки… Хотя бы временно.
Калужская область.

 
Михаил СВЕТЛОВ
Виртуальный Альманах Миражистов
 
 
***
Какой это ужас, товарищи,
Какая разлука с душой,
Когда ты, как маленький, свалишься,
А ты уже очень большой.

Неужто всё переиначивать,
Когда, беспощадно мила,
Тебя, по-охотничьи зрячего,
Слепая любовь повела?

Тебя уже нет - индивидуума,
Все чувства твои говорят,
Что он существует, не выдуман,
Бумажных цветов аромат.

Мой милый, дошёл ты до ручки!
Верблюдам поди докажи,
Что безвитаминны колючки,
Что надо сжирать миражи.

И, сыт не от пищи терновой,
А от фантастических блюд,
В пустыне появится новый,
Трёхгорбый счастливый верблюд.

Как праведник, названный вором,
Теперь ты на свете живёшь,
Бессильны мои уговоры -
Упрямы влюблённые в ложь.

Сквозь всю эту неразбериху
В мерцанье печального дня
Нашёл я единственный выход -
Считай своим другом меня!
4 мая 1964 года

В бОЛЬНИЦЕ

Ну на что рассчитывать ещё-то?
Каждый день встречают, провожают…
Кажется, меня уже почётом,
Как селёдку луком, окружают.

Неужели мы безмолвны будем,
Как в часы ночные учрежденье?
Может быть, уже не слышно людям
Позвоночного столба гуденье?

Чёрта с два, рассветы впереди!
Пусть мой пыл как будто остывает,
Всё же сердце у меня в груди
Маленьким боксёром проживает.

Разве мы проститься захотели,
Разве «Аллилуйя» мы споём,
Если все мои сосуды в теле
Красным переполнены вином?

Всё моё со мною рядом, тут,
Мне молчать года не позволяют.
Воины с винтовками идут,
Матери с детишками гуляют.

И пускай рядами фонарей
Ночь несёт дежурство над больницей, -
Ну-ка, утро, наступай скорей,
Стань моё окно моей бойницей!
12 апреля 1964

***
Никому не причиняя зла,
Жил и жил я в середине века,
И ко мне доверчивость пришла -
Первая подруга человека.

Сколько натерпелся я потерь,
Сколько намолчались мои губы!
Вот и горе постучалось в дверь,
Я его как можно приголубил.

Где-то рядом мой последний час,
За стеной стучит он каблуками…
Я исчезну, обнимая вас
Холодеющими руками.

В вечность поплывет мое лицо,
Ни на что, ни на кого не глядя,
И ребенок выйдет на крыльцо,
Улыбнется: - До свиданья, дядя!
1962
Источник: https://pitzmann.ru/swetlov.htm

 

 
Владимир ЛУГОВСКОЙ Виртуальный Альманах Миражистов
 
 
26 августа. Владимир Луговской
vazart
26 августа, 2019
из "Автобиографии" (апрель 1957 года): "...Весной 1931 года я отправился на ликвидацию басмачества в Среднюю Азию. Несколько месяцев находился в рядах пограничных войск и принимал участие в операциях на территории Таджикистана, Узбекистана и Туркмении.
Путь мой лежал от ледников Памира до самой сердцевины южных Каракумов. Однажды группа пограничников, в которой я находился, чуть не погибла от жажды при спасении маленького пограничного отряда..."

БАЛЛАДА О ПУСТЫНЕ

Давно это было...
Разъезд пограничный в далеком Шираме,—
Бойцов было трое, врагов было
    двадцать,—
Погнался в пустыню за басмачами.
Он сгинул в песках и не мог отозваться.

Преследовать — было их долгом и честью.
На смерть от безводья шли смелые трое.
Два дня мы от них не имели известий,
И вышел отряд на спасенье героев.

И вот день за днем покатились барханы,
Как волны немые застывшего моря.
Осталось на свете жары колыханье
На желтом и синем стеклянном просторе.

А солнце всё выше и выше вставало,
И зной подступал огнедышащим валом.
В ушах раздавался томительный гул,

Глаза расширялись, морщинились лица.
Хоть лишнюю каплю,
            хоть горсткой напиться!
И корчился в муках сухой саксаул.

Безмолвье, безводье, безвестье,
    безлюдье.
Ни ветра, ни шороха, ни дуновенья.
Кустарник согбенный, и кости верблюжьи,
Да сердца и пульса глухое биенье.

А солнце всё выше и выше вставало,
И наша разведка в песках погибала.
Ни звука, ни выстрела. Смерть. Тишина.

Бархан за барханом, один, как другие.
И медленно седла скрипели тугие.
Росла беспредельного неба стена.

Шатаются кони, винтовки, как угли.
Жара нависает, слабеют колени.
Слова замирают, и губы распухли.
Ни зверя, ни птицы, ни звука, ни тени.

А солнце всё выше и выше вставало,
И воздуха было до ужаса мало.
Змея проползла, не оставив следа.

Копыта ступают, ступают копыта.
Земля исполинскою бурей разрыта,
Земля поднялась и легла навсегда.

Неужто когда-нибудь мощь человека
Восстанет, безлюдье песков побеждая,
Иль будет катиться от века до века
Барханное море, пустыня седая?

А солнце всё выше и выше вставало,
И смертью казалась минута привала.
Но люди молчали, и кони брели.

Мы шли на спасенье друзей и героев,
Обсохшие зубы сжимая сурово,
На север, к далеким колодцам Чули.

Двоих увидали мы, легших безмолвно,
И небо в глазах у них застекленело.
Над ними вставали застывшие волны
Без края, конца, без границ, без  предела.

А солнце всё выше и выше всходило.
Клинками мы братскую рыли могилу.
Раздался прощальный короткий залп.

Три раза поднялись горячие дула,
И наш командир на ветвях саксаула
Узлами багряный кумач завязал.

Мы с мертвых коней сняли седла и сбрую,
В горячее жерло, не в землю сырую,
Солдаты пустыни достойно легли.

А третьего мы через час услыхали:
Он полз и стрелял в раскаленные дали
В бреду, всё вперед, хоть до края  земли.

Мы жизнь ему флягой последней вернули,
От солнца палатку над ним растянули
И дальше в проклятое пекло пошли.

Мы шли за врагами... Слюны не хватало,
А солнце всё выше и выше вставало.
И коршуна вдруг увидали — плывет.

Кружится, кружится
               всё ниже и ниже
Над зыбью барханов, над впадиной рыжей
И всё замедляет тяжелый полет.

И встали мы, глядя глазами сухими
На дикое логово в черной пустыне.
Несло, как из настежь раскрытых печей.

В ложбине песчаной,
              что ветром размыло,
Раскиданы, словно их бурей скосило,
Лежали, согнувшись, тела басмачей.

И свет над пустыней был резок и
    страшен.
Она только смертью могла насладиться,
Она отомстить за товарищей наших
И то не дала нам,
            немая убийца.

Пустыня! Пустыня!
Проклятье валам твоих огненных полчищ!
Пришли мы с тобою помериться силой.
Стояли кругом пограничники молча,
А солнце всё выше и выше всходило...
Я был молодым.
         И давно это было.

Окончен рассказ мой на трассе канала
В тот вечер узнал я немало историй.
Бригада топографов здесь ночевала,
На месте, где воды сверкнут на
    просторе.

         26 августа 1952, Владимир Луговской.
Метки: 1952, 20 век, 26, 26 августа, Владимир Луговской, август, стихи, стихи и фото, стихи нашего времени
26 мая 1929 г.
Свердловск
Вчера мне вдруг сделалось страшно. Это дикое состояние продолжалось несколько минут, но силы и остроты хватило бы на дни. Мир вцепился в мое сердце, как рысь. Вокруг разговаривали и хохотали. Я слышал каждое слово и в то же время болезненно отсутствовал. Я понял, что меня страшит темная сила существования, готовая дробить и мять. Я испугался. Тогда из этого страшного мира, из самой сердцевины его, вышла ты, девушка в широкой шляпе, девушка, которую я любил много лет назад, люблю теперь больше жизни, и может быть, больше поэзии, ты “нежная сила, как иголка колющая” (“Сибирь”).
Честное слово, я рванулся к тебе. Я вскочил с кровати и сел. Спирали воспоминаний, вихри мыслей бешено неслись мимолетно. За будущее ты держись, как за дверную скобу. И я думал, нежная моя, что только ты отворишь будущее…
Я увидел атом, конечный атом твоего “я”. Тамусенька, а кто увидит этот атом у другого, бесконечно любимого человека, тот останется и после смерти неразрывно связанным, оглушенно приподнятым. Хотелось этого символа моей веры — веры в нас. Я верю в твое тело, твое чувство, душу, твою правду, в светлый дух и высшую нежность. Я верю в твое материнство. Я верю в твою любовь.
То, что ты говорила за недели нашего возвращения, то, что ты говорила о моей твоей любви — наполнило меня до конца, заставило подняться как мужчину, человека и поэта. Я все время думаю о Крыме, о тех больших днях, которые предстоят. Я думаю о Средней Азии, о других местах и странах. Я хочу блуждать с тобой без конца… Я хочу тебя видеть и слышать. Пиши мне скорее и чаще. Пока в Пермь. Пиши о всех мыслях и делах. Сейчас здесь идет снег беспрерывно второй день.
                Твой всегда и везде. Волк.
 
Источникhttps://znamlit.ru/publication.php?id=2965
Алайский рынок

Три дня сижу я на Алайском рынке,
На каменной приступочке у двери
В какую-то холодную артель.
Мне, собственно, здесь ничего не нужно,
Мне это место так же ненавистно,
Как всякое другое место в мире,
И даже есть хорошая приятность
От голосов и выкриков базарных,
От беготни и толкотни унылой…
Здесь столько горя, что оно ничтожно,
Здесь столько масла, что оно всесильно.
Молочнолицый, толстобрюхий мальчик
Спокойно умирает на виду.
Идут верблюды с тощими горбами,
Стрекочут белорусские еврейки,
Узбеки разговаривают тихо.
О, сонный разворот ташкентских дней!..
Эвакуация, поляки в желтых бутсах,
Ночной приезд военных академий,
Трагические сводки по утрам,
Плеск арыков и тополиный лепет,
Тепло, тепло, усталое тепло…

Я пьян с утра, а может быть, и раньше…
Пошли дожди, и очень равнодушно
Сырая глина со стены сползает.
Во мне, как танцовщица, пляшет злоба,
То ручкою взмахнет, то дрыгнет ножкой,
То улыбнется темному портрету
В широких дырах удивленных ртов.
В балетной юбочке она светло порхает,
А скрипочки под палочкой поют.
Какое счастье на Алайском рынке!
Сидишь, сидишь и смотришь ненасытно
На горемычные пустые лица
С тяжелой ненавистью и тревогой,
На сумочки московских маникюрш.
Отребье это всем теперь известно,
Но с первозданной юной, свежей силой
Оно входило в сердце, как истома.
Подайте, ради бога.
Я сижу
На маленьких ступеньках.
Понемногу
Рождается холодный, хищный привкус
Циничной этой дребедени.

Я,
Как флюгерок, вращаюсь.
Я канючу.
Я радуюсь, печалюсь, возвращаюсь
К старинным темам лжи и подхалимства
И поднимаюсь, как орел тянь-шаньский,
В большие области снегов и ледников,
Откуда есть одно движенье вниз,
На юг, на Индию, через Памир.

Вот я сижу, слюнявлю черный палец,
Поигрываю пуговицей черной,
Так, никчемушник, вроде отщепенца.
А над Алтайским мартовским базаром
Царит холодный золотой простор.
Сижу на камне, мерно отгибаюсь.
Холодное, пустое красноречье
Во мне еще играет, как бывало.
Тоскливый полдень.

Кубометры свеклы,
Коричневые голые лодыжки
И запах перца, сна и нечистот.
Мне тоже спать бы, сон увидеть крепкий,
Вторую жизнь и третью жизнь, – и после,
Над шорохом морковок остроносых,
Над непонятной круглой песней лука
Сказать о том, что я хочу покоя, –
Лишь отдыха, лишь маленького счастья
Сидеть, откинувшись, лишь нетерпенья
Скорей покончить с этими рябыми
Дневными спекулянтами. А ночью
Поднимутся ночные спекулянты,
И так опять все сызнова пойдет, –
Прыщавый мир кустарного соседа
Со всеми примусами, с поволокой
Очей жены и пяточками деток,
Которые играют тут, вот тут,
На каменных ступеньках возле дома.

Здесь я сижу. Здесь царство проходимца.
Три дня я пил и пировал в шашлычных,
И лейтенанты, глядя на червивый
Изгиб бровей, на орден – «Знак Почета»,
На желтый галстук, светлый дар Парижа, –
Мне подавали кружки с темным зельем,
Шумели, надрываясь, тосковали
И вспоминали: неужели он
Когда-то выступал в армейских клубах,
В ночных ДК – какой, однако, случай!
По русскому обычаю большому,
Пропойце нужно дать слепую кружку
И поддержать за локоть: «Помню вас…»
Я тоже помнил вас, я поднимался,
Как дым от трубки, на широкой сцене.
Махал руками, поводил плечами,
Заигрывал с передним темным рядом,
Где изредка просвечивали зубы
Хорошеньких девиц широконоздрых.
Как говорил я! Как я говорил!
Кокетничая, поддавая басом,
Разметывая брови, разводя
Холодные от нетерпенья руки,
Поскольку мне хотелось лишь покоя,
Поскольку я хотел сухой кровати,
Но жар и молодость летели из партера,
И я качался, вился, как дымок,
Как медленный дымок усталой трубки.

Подайте, ради бога.

Я сижу,
Поигрывая бровью величавой,
И если правду вам сказать, друзья,
Мне, как бывало, ничего не надо.
Мне дали зренье – очень благодарен.
Мне дали слух – и это очень важно.
Мне дали руки, ноги – ну, спасибо.
Какое счастье! Рынок и простор.
Вздымаются литые груды мяса,
Лежит чеснок, как рыжие сердечки.
Весь этот гомон жестяной и жаркий
Ко мне приносит только пустоту.
Но каждое движение и оклик,
Но каждое качанье черных бедер
В тугой вискозе и чулках колючих
Во мне рождает злое нетерпенье
Последней ловли.

Я хочу сожрать
Все, что лежит на плоскости.
Я слышу
Движенье животов.
Я говорю
На языке жиров и сухожилий.
Такого униженья не видали
Ни люди, ни зверюги.

Я один
Еще играю на крапленых картах.
И вот подошвы отстают, темнеют
Углы воротничков, и никого,
Кто мог бы поддержать меня, и ночи
Совсем пустые на Алайском рынке.
А мне заснуть, а мне кусочек сна,
А мне бы справедливость – и довольно.
Но нету справедливости.

Слепой –
Протягиваю в ночь сухие руки
И верю только в будущее.
Ночью
Все будет изменяться.
Поутру
Все будет становиться.
Гроб дощатый
Пойдет, как яхта, на Алайском рынке,
Поигрывая пятками в носочках,
Поскрипывая костью лучевой.
Так ненавидеть, как пришлось поэту,
Я не советую читателям прискорбным.
Что мне сказать? Я только холод века,
А ложь – мое седое острие.
 
Подайте, ради бога.

И над миром
Опять восходит нищий и прохожий,
Касаясь лбом бензиновых колонок,
Дредноуты пуская по морям,
Все разрушая, поднимая в воздух,
От человечьей мощи заикаясь.
Но есть на свете, на Алайском рынке
Одна приступочка, одна ступенька,
Где я сижу, и от нее по свету
На целый мир расходятся лучи.

Подайте, ради бога, ради правды,

Хоть правда, где она?.. А бог в пеленках.

Подайте, ради бога, ради правды,
Пока ступеньки не сожмут меня.
Я наслаждаюсь горьким духом жира,
Я упиваюсь запахом моркови,
Я удивляюсь дряни кишмишовой,
А удивленье – вот цена вдвойне.
Ну, насладись, остановись, помедли
На каменных обточенных ступеньках,
Среди мангалов и детей ревущих,
По-своему, по-царски насладись!
Друзья ходили? – Да, друзья ходили.
Девчонки пели? – Да, девчонки пели.
Коньяк кололся? – Да, коньяк кололся.

Сижу холодный на Алайском рынке
И меры поднадзорности не знаю.
И очень точно, очень непостыдно
Восходит в небе первая звезда.
Моя надежда – только в отрицанье.
Как завтра я унижусь – непонятно.
Остыли и обветрились ступеньки
Ночного дома на Алайском рынке,
Замолкли дети, не поет капуста,
Хвостатые мелькают огоньки.

Вечерняя звезда стоит над миром,
Вечерний поднимается дымок.
Зачем еще плутать и хныкать ночью,
Зачем искать любви и благодушья,
Зачем искать порядочности в небе,
Где тот же строгий распорядок звезд?
Пошевелить губами очень трудно,
Хоть для того, чтобы послать, как должно,
К такой-то матери все мирозданье
И синие киоски по углам.

Какое счастье на Алайском рынке,
Когда шумят и плещут тополя!
Чужая жизнь – она всегда счастлива,
Чужая смерть – она всегда случайность.
А мне бы только в кепке отсыревшей
Качаться, прислонившись у стены.
Хозяйка варит вермишель в кастрюле,
Хозяин наливается зубровкой,
А деточки ложатся по углам.
Идти домой? Не знаю вовсе дома…
Оделись грязью башмаки сырые.
Во мне, как балерина, пляшет злоба,
Поводит ручкой, кружит пируэты.
Холодными, бесстыдными глазами
Смотрю на все, подтягивая пояс.
Эх, сосчитаться бы со всеми вами!
Да силы нет и нетерпенья нет,
Лишь остаются сжатыми колени,
Поджатый рот, закушенные губы,
Зияющие зубы, на которых,
Как сон, лежит вечерняя звезда.

Я видел гордости уже немало,
Я самолюбием, как черт, кичился,
Падения боялся, рвал постромки,
Разбрасывал и предавал друзей,
И вдруг пришло спокойствие ночное,
Как в детстве, на болоте ярославском,
Когда кувшинки желтые кружились
И ведьмы стыли от ночной росы…
И ничего мне, собственно, не надо,
Лишь видеть, видеть, видеть, видеть,
И слышать, слышать, слышать, слышать,
И сознавать, что даст по шее дворник
И подмигнет вечерняя звезда.
Опять приходит легкая свобода.
Горят коптилки в чужестранных окнах.
И если есть на свете справедливость,
То эта справедливость – только я.

(1942)
 

Виртуальный Альманах Миражистов

 
 
ССЫЛКИ НА АЛЬМАНАХИ ДООСОВ И МИРАЖИСТОВ
Читайте в цвете на старом ЛИТСОВЕТЕ!
Пощёчина Общественной Безвкусице 182 Kb Сборник Быль ПОЩЁЧИНА ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗВКУСИЦЕ ЛИТЕРАТУРНАЯ СЕНСАЦИЯ из Красноярска! Вышла в свет «ПОЩЁЧИНА ОБЩЕСТВЕННОЙ БЕЗВКУСИЦЕ» Сто лет спустя после «Пощёчины общественному вкусу»! Группа «ДООС» и «МИРАЖИСТЫ» под одной обложкой. Константин КЕДРОВ, Николай ЕРЁМИН, Марина САВВИНЫХ, Евгений МАМОНТОВ,Елена КАЦЮБА, Маргарита АЛЬ, Ольга ГУЛЯЕВА. Читайте в библиотеках Москвы, Санкт-Петербурга, Красноярска! Спрашивайте у авторов!
06.09.15 07:07

45-тка ВАМ new
КАЙФ new
КАЙФ в русском ПЕН центре https://penrus.ru/2020/01/17/literaturnoe-sobytie/
СОЛО на РОЯЛЕ
СОЛО НА РЕИНКАРНАЦИЯ
Форма: КОЛОБОК-ВАМ
Внуки Ра
Любящие Ерёмина, ВАМ
Форма: Очерк ТАЙМ-АУТ

КРУТНЯК
СЕМЕРИНКА -ВАМ
АВЕРС и РЕВЕРС

ТОЧКИ над Ё
ЗЕЛО
РОГ ИЗОБИЛИЯ  БОМОНД

ВНЕ КОНКУРСОВ И КОНКУРЕНЦИЙ


КаТаВаСиЯ

КАСТРЮЛЯ и ЗВЕЗДА, или АМФОРА НОВОГО СМЫСЛА  ЛАУРЕАТЫ ЕРЁМИНСКОЙ ПРЕМИИ


СИБИРСКАЯ

СЧАСТЛИВАЯ


АЛЬМАНАХ ЕБЖ "Если Буду Жив"

5-й УГОЛ 4-го



Альманах Миражистов  чУдное эхо
В ЖЖ https://nik-eremin.livejournal.com/686170.html?newpost=1
На сьтихи.ру
https://stihi.ru/2025/09/14/843



 
               

 ИНТЕРДА! БЫЛЬ и НЕБЫЛЬ
Виртуальный Альманах Миражистов
СОДЕРЖАНИЕ

Константин КЕДРОВ-ЧЕЛИЩЕВ, Николай ЕРЁМИН,
Георгий ЯРОПОЛЬСКИЙ, Иван МАКАРОВ, Михаил СВЕТЛОВ, Владимир ЛУГОВСКОЙ
 
2026
 
Альманах Миражистов

КрасноярсК
2026
 
Автор бренда МИРАЖИСТЫ
Николай Николаевич Ерёмин - составитель альманаха  Красноярск, телефон 8 950 401 301 7  nikolaier@mail.ru
Виртуальный Альманах Миражистов