Шанти, Кора и Рико. Пушистое Рождество

После триумфального освоения зимних премудростей, две птицы калао Шанти и Кора, и их друг попугай Рико чувствовали себя настоящими героями. Их уютное гнездо, утепленное мхом, перьями и шерстяной детской варежки, стало легендой среди обитателей зоопарка. Даже старый ворон, обычно скептически наблюдавший за всем с высоты своего дуба, как-то заметил:
— Хм. Не ожидал. Возможно, у теплолюбивых тропических пернатых есть шанс пережить эту холодную зиму. Возможно.

Но однажды утром, когда зоопарк проснулся под особенно пушистым снежным одеялом, Рико выглянул из гнезда и замер с клювом, приоткрытым от изумления.
— Посмотрите сюда! – прошептал он, тыча клювом в сторону главной аллеи. – Срочно! Визуальное наблюдение! Начинается что-то… блестящее!

Действительно, по зоопарку то и дело сновали люди с коробками, полными мерцающих штуковин. Даша, их любимая смотрительница, вместе с другими работниками зоопарка развешивали повсюду новые дополнительные гирлянды, шары и сверкающие нити.
— Это что, новая форма зимней атаки? – спросила Кора, прижимаясь от страха к Шанти. – Блестящие шары для дезориентации?

Шанти, прищурив свой проницательный глаз, наблюдала несколько минут.
— Нет, – заключила она с присущей ей научной обстоятельностью. – Это эстетическая акция. Люди украшают дерево, так же, как мы украшаем гнездо блестящими камушками. Только масштаб, конечно, другой. Я где-то читала или слышала… Кажется, у них это называется «Рождество». Праздник такой.

— Праздник? – Рико оживился так, что его радужные перья заиграли всеми цветами радуги. – В тропиках праздник – это когда много фруктов и все танцуют! Здесь что, тоже будут танцевать? Или… петь? О, если будут петь, я могу подготовить репертуар! У меня есть «Песня о папайя», «Баллада о спелом манго» и…
— Рико, – мягко перебила его Кора, – ты, наверное, забыл, что манго здесь не вызревает. Но идея хорошая и она не лишена смысла. Если у людей праздник, то значит, будет весело. А где веселье – там и дополнительное питание, и внимание, и… может быть, даже дополнительные грелки?

Стратегический ум Шанти заработал на полную мощность.
— Друзья, – сказала она торжественно. – Мы с вами успешно адаптировались в зимней среде. Следующим логическим шагом должна стать интеграция в зимнюю культуру. Мы должны организовать свой, птичье-звериный, рождественский праздник. Чтобы не только люди, но и все обитатели нашего зоопарка почувствовали… этот самый рождественский дух.
Так началось новое приключение пернатых друзей под названием «Пушистое Рождество». Его штаб-квартирой, разумеется, стало их знаменитое гнездо.

Первым делом нужно было составить план. Шанти, взяв тонкую веточку, начала рисовать схемы на свежем снегу.
— Нам нужны: центральный объект (большая ель не подойдет, поскольку она уже занята людьми), украшения, программа мероприятий и, что самое важное, вкусное угощение.
— Я возьму на себя культурную программу! – немедленно вызвался Рико. – Я создам рождественскую мелодию! С элементами тропических джунглей, арктической тундры и… средней полосы! Будет очень эпично!

— А я займусь украшениями и материалами, – сказала Кора. – Я заметила, что люди теряют много блестящих мелочей. Пуговицы, фантики, однажды даже маленькую блестящую сережку сорока нашла. Она мне её показывала! Всё это можно использовать.
— Хорошо, – кивнула Шанти. – А я займусь дипломатией и привлечением союзников. Сорока нам уже помогала с информацией. Пора задействовать всех наших пернатых и пушистых друзей.

Дипломатия началась с визита к белому полярному волку Арктику. Белый волк слушал Шанти, лежа на снежном сугробе и лишь изредка поводя ухом.
— Праздник? – произнес он своим низким, спокойным голосом. – У нас в тундре праздник – это удачная охота и крепкая семья. Но… я знаю запах мандаринов. Его приносили люди давным-давно. Приятный запах. Если ваш праздник будет тихим и теплым, то я обеспечу безопасность периметра.
Это была высшая форма одобрения.

Следующими были белки. Услышав про «украшения» и «блестяшки», они пришли в неописуемый восторг. Главная белка-затейница, та самая, что подарила им шерстяную варежку, захлопала в лапки:
— Блестяшки? Конечно! У нас есть склад! Целый тайник за старым фонарем! Там есть золотые обертки от конфет, фольга, пара стеклянных, немного облезлых, но очень красивых шариков! Всё ваше, – она хитро прищурилась. – Но мы хотим тоже участвовать в украшении! И чтобы на празднике были орехи. Не обязательно много. Но чтобы были.
— Договорились, – величественно кивнула Шанти.

Самым трудным оказался разговор со старым вороном.
— Праздник? – каркнул он. – Ещё одна человеческая затея, чтобы шуметь и мешать всем спать. Я видел уже девяносто четыре зимы и столько же их «праздников». Суета, мишура, а потом всё равно холодно и голодно.

Но тут в дело вступил Рико, который, оказывается, был тонким психологом.
— Уважаемый мудрый ворон, – начал Рико пафосно. – Ваш опыт бесценен для нас! Вы знаете все народные традиции! Вы могли бы стать… хранителем ритуалов! Нашим церемониймейстером! Без вас праздник будет пустой мишурой, а с вами – наполнится глубиной и смыслом!
Ворон сначала покосился на Рико, потом долго молчал.
— Церемониймейстер, – пробормотал он, наконец. – Ладно. Пусть будет по-вашему. Но только если всё будет чинно и благородно. И никаких этих… беличьих выкрутасов.

Началась подготовка к празднику. Центральным объектом выбрали старый могучий дуб посреди зоопарка – тот самый, на котором жил старый ворон.
— Он солидный, – рассудила Шанти. – И у него отличная энергетика.

Белки, фонтанируя идеями, таскали свои сокровища. Кора сортировала их с серьезностью музейного хранителя:
— Фольга – на ветви нижнего яруса. Золотые обертки – на средний, они лучше ловят свет. Стеклянные шарики… хм, один потрескался, но он всё равно прекрасен – на самые видные места!

Рико репетировал свою рождественскую мелодию. Это было грандиозное произведение, начинавшееся торжественным «Кар-р-рождество!» (в честь ворона), перетекавшее в беличью дробь «Тук-тук-тук, откроем сундук с подарками!», содержащее лирическую часть «Тихий снег, спящий ёж» и кульминационную арию «Гимн теплому гнезду и пернатой дружбе». Его громкие репетиции иногда будили спящих ежей, которые недовольно фыркали, но в целом зоопарк слушал пение попугая с большим интересом.

Шанти тем временем решала вопрос с угощением. Она организовала «рождественский сбор». Синички принесли несколько засушенных ягод. дятел – пару семечек. Даже ежи, проснувшись на минуту от шума, выкатили из-под листьев пару кусочков сушеных яблок в качестве пожертвования. Скромно, но от чистого сердца.

Но главная проблема возникла неожиданно. За два дня до задуманного праздника началась оттепель. Мокрый, неприятный снег падал с неба, превращая все украшения на дубе в бесформенную массу. Фольга слиплась, золотые бумажки размокли, а один из стеклянных шариков и вовсе упал и закатился в нору к суркам, которые, естественно, ненадолго проснувшись, опять впали в спячку, взяв шарик с собой.

Праздничное рождественское настроение пропало. Белки плакали, утирая лапками слёзы. Рико молчал, впервые в жизни. Казалось, что их «Пушистое Рождество» было обречено на провал.
— Паника – это не наш метод, – твёрдо сказала Шанти, хотя у неё самой перья поникли. – Нужен план «Б». Или даже план «В».

И тут Кора, которая всё это время что-то задумчиво жевала, вдруг воскликнула:
— Я поняла! Мы неправильно подошли к праздникуу! Мы копировали людей, т.е. искали что-то блестящее и красивое. Но наш праздник должен быть из нашего, птичье-звериного, материала! Из того, что не боится сырости и холода!
Она показала на кучку сосновых шишек, которые собирала «про запас». На пушистые сухие головки репейника. На ярко-красные ягоды рябины, которыми были усыпаны кусты. На мягкий лишайник, который рос на камнях в вольере.
— Вот же наши украшения! Настоящие, природные, зимние!

Идея была подобно вспышке. Энтузиазм вернулся с утроенной силой. Шишки, обернутые в сухой мох, стали «ёлочными шарами». Ягоды рябины, нанизанные на прочные травинки, – гирляндами. Пушистые шарики репейника сверкали инеем лучше любой мишуры. А лишайник стал великолепным матовым фоном.
Даже старый ворон, наблюдавший за этим, каркнул одобрительно:
— Да… Так гораздо лучше. Достойно. Природно.

Вечером, в канун Рождества, когда люди уже разошлись по домам, а в зоопарке зажглись фонари, всё было готово. Дуб стоял, величественный и роскошный, украшенный скромной, но искренней красотой зимы. У его подножия были аккуратно сложены собранные припасы.
Наступил торжественный момент. Старый ворон, взлетев на самую высокую ветку, каркнул трижды, призывая всех к вниманию. Зоопарк затих. Арктик занял позицию у дальнего края праздничной площадки, как молчаливый страж. Даже сороки перестали болтать.

Рико сделал глубокий вдох и запел.
Его «Рождественская мелодия Ленинградского зоопарка» превзошла все ожидания. В ней были и свистящие ветра, и хруст снега под лапками, и радостное постукивание беличьих зубов об орех, и тихое сопение спящих ёжиков, и даже глубокий, мягкий вздох Арктика.

Это была музыка самого зоопарка, его зимней души. Пели все. Синички подхватывали веселые трели, дятел выбивал ритм, флейтовые голоса Шанти и Коры создавали гармонию. И когда Рико вывел финальную, полную нежности ноту, воцарилась тишина. А потом раздался дружный, разнородный звук аплодисментов: хлопанье крыльев, постукивание лапок, тихое топтание и даже одобрительное похрюкивание от вольера с дикими кабанами.
Праздник Рождества удался. Угощались все, белки с гордостью показывали своё творение, а Рико, расправив перья, принимал комплименты.

В самый разгар веселья появилась Даша. Она пришла проверить своих подопечных и замерла, увидев освещенный фонарями дуб и довольных, спокойных животных вокруг. Её взгляд упал на гнездо, где в тепле сидели три пернатых друга, наблюдая за праздником.
— Вы… – прошептала она. – Вы сами устроили ёлку для всех обитателей зоопарка.

На следующее утро, когда зоопарк открылся, у дуба уже стояли люди – посетители и работники. Все восхищались «необычной природной инсталляцией». А заботливая и добрая Даша принесла своим любимым подопечным особенное угощение – большую миску с фруктами, орехами и даже кусочком праздничного ягодного пирога, который аккуратно разделила и положила в кормушки к своим героям.

— Ну что, – сказала Шанти вечером, когда они грелись в гнезде, лакомясь тропическим ананасом, подаренным им их любимой смотрительницей Дашей. – Цели достигнуты? Праздник организован? Дух Рождества прочувствован?
— Организован! – сказала Кора, с наслаждением ковыряя в орехе.
— Прочувствован! – пропел Рико, клювом вымазанном в сладкой начинке ягодного пирога. – А знаете что? Я уже думаю о весеннем фестивале! «Пробуждение природы»! Это будет грандиозно!

Шанти вздохнула, но в её глазах светилась теплая искорка. За окном тихо кружились снежинки, отражая огни фонарей. Дуб, украшенный их общими трудами, стоял как символ маленького чуда, которое случилось здесь, среди вольеров и клеток. Чуда, которое доказало, что праздник – это не блеск и мишура, а общее дело, общая песня и тепло дружбы, которое способно растопить любой, даже самый сырой и промозглый снег.

Потому что самый главный источник праздника содержится не в гирляндах и не в подарках. Он заключается в умении создать чудо вместе, из того, что есть под крылом и лапой, и разделять свою радость от этого со всеми, кто находится рядом с тобой. Даже если рядом – сурки, крепко спящие с твоим стеклянным шариком.