Декадник на теплоходе или телепортация Пролог

               
                1
         В самом начале сентября тысяча девятьсот девяносто четвёртого года от пристани Красноярского речного порта  на север отправился теплоход «Александр Матросов». На борту его, помимо нескольких коммерсантов, в основном находились представители высшей школы и образования всех вузов города. Через десять - одиннадцать дней все они, кроме предпринимателей, должны были вернуться в Красноярск, чтобы подключиться к научно-образовательной и творческой деятельности нового учебного года.
        Это был последний теплоход, на котором проводились подобные декадники, гениально придуманные в Советское время для педагогов и профессоров высшей школы. Первые такие теплоходы были организованы ещё в семидесятые годы двадцатого века. Состав участников был очень мощным и, по свидетельствам очевидцев более чем на половину состоял из академиков и профессоров МГУ и других известных столичных вузов и не только. Нередко его участниками становились и ученые из известных университетов Европы или Америки.
        Среди участников всех декадников всегда было много философов. По словам очевидцев ещё первых походов, именно философам принадлежала идея создания таких декадников и их реализация. Говорили, что это была попытка создать именно философский теплоход. Соотносили ли инициаторы этих мероприятий свою идею, с философскими теплоходами отправленными большевиками в тысяча девятьсот двадцать втором - двадцать третьем годах за границу не известно. Очевидно, у каждого русского подступает неутолимая горечь вместе с воспоминаниями о тех пяти теплоходах, с депортированными за границу представителями русской интеллигенции и науки.
      Долго можно перечислять всех депортированных, но достаточно назвать несколько славных имён, чтобы понять какой ущерб и невосполнимую утрату понесло отечество: Иван Александрович Ильин, Александр Николаевич Бердяев, Сергей Евгеньевич Трубецкой, Владимир Васильевич Зворыкин, Иван Алексеевич Бунин, Илья Ефимович Репин, Фёдор Иванович Шаляпин.
       До конца не понятно, как допустил Советский союз реальное создание таких декадников в семидесятые годы и систематическое проведение их на протяжении четверти века. Может быть, горечь от той давней утраты, как горькое похмелье приходило и к высшим руководителям Советского союза. Поэтому они не только закрывали глаза, на протяжении более двадцати пяти лет на проведение подобных мероприятий, но возможно и способствовали организации этих декадников. Ведь известно, что спохватившись и осознав какой ущерб был нанесён стране, уже не опасаясь потерять свою власть, большевики настойчиво предлагали в конце двадцатых и в тридцатые годы вернуться в Россию многим участникам тех трагических событий.
        Последний теплоход тысяча девятьсот девяносто четвёртого года был отголоском событий, заложенных в семидесятые годы в Советском союзе. Страны уже не было, а традиции, выработанные, а точнее выстраданные этой страной, ещё крепко продолжали жить. Жила и весьма эффективно функционировала ещё Советская система образования, служа стране высокообразованными выпускниками. Многие, из них выдвигались на ведущие роли в самых различных сферах деятельности. Приносили неоценимую пользу науке, культуре, народному хозяйству, обретая по праву мировую известность и славу.
        Но уже беспощадно и нагло вторгалась в сферу образования и высшей школы либеральная контрреволюция, отвергая и руша на своём пути все традиции и завоевания Советской школы. Уже никогда при либералах  не будет философских теплоходов. Своими реформами они высосут из образования все соки и средства, чтобы удовлетворить свои ненасытные меркантильные амбиции. Они унизят учителей, растоптав их авторитет и низведя их до уровня швейцара « Чего изволите-с». Унизительные мизерные зарплаты педагогов, опомнившись, они не станут поднимать, но лукаво и подленько прикроют фиговым листком разнообразных баллов и галочек, добивающих учителей, выжимающих из них последние соки, но не позволяющих им финансово крепко стать на ноги и поднять, растоптанный новой властью авторитет учителя и педагога. Многие в погоне за этими баллами и индексами «хирша», профессионально будут истощаться и выгорать, и раньше времени уходить из образования. Но либералы будут глухи к проблемам учителей. Те, кто учились и преподавали при союзе, всё чаще станут вспоминать добрым словом Советскую систему образования, которую имели, да не сберегли, променяв её на «болонку и бакалавриаты».
        Этот последний теплоход тысяча девятьсот девяносто четвёртого года, пропитанный идеями и традициями советской школы, но уже ощутивший влияние либеральных реформ, по факту превращался в машину времени, в корабль, переносящий своих пассажиров из СССР в новую либеральную Россию.


                2
         Ещё первого сентября Андрей молодой преподаватель кафедры живопись, закончивший два года назад художественный институт сидел на лесах под самым потолком бокового прихода храма и дописывал шестикрылых серафимов. Во всех школах и институтах властвовала праздничная суета в связи с началом учебного года. И только в художественном институте занятия всегда начинались с первого октября. Такое казалось бы, позднее начало учебного года, приносило неоценимую пользу. Весь сентябрь педагоги и студенты посвящали пленеру. Колоритные краски осени, туманы и закаты, валёры и вибрации воздуха создавали то яркие, то тончайшие эмоциональные мотивы и состояния. После таких пленэров не только добавлялось выразительных и удачных картин на выставках и в коллекциях. Но и студенты и педагоги за месяц работы на природе приобретали новые технические приёмы и звучания избавлялись от «черноты» и раскрепощались. Живопись же их наполнялась воздухом и светом.
        Андрей также выезжал на этюды и любил это дело, но в этом году он подвязался помочь знакомому художнику в росписи храма. Небольшой дополнительный доход в семейный бюджет был очень кстати. Зарплата в институте была крайне маленькая сто двенадцать тысяч рублей, когда везде получали миллионы. И хотя молодой педагог не чурался работы и согласился на дополнительную нагрузку не только на кафедре живописи, но и на керамике и на интерьере, это не давало заметной прибавки.
        Поспешая, Андрей дописывал крылья херувимов. Накануне ему позвонили из института и сообщили, что он вместе с заведующим кафедрой живописи Бычинским Владимиром Николаевичем, будут представлять кафедру на межвузовском декаднике. Андрею нужно было закончить роспись и быстро ехать домой, чтобы успеть собраться в путешествие.