Послешумие

Отбили куранты, отгремели корпоративы, телефон честно отвибрировал все поздравления и сдох. Я шла из последних сил, шаг за шагом, на непривычно высоких каблуках.

Открытую кофейню я заметила впервые. Я, между прочим, каждый день тут хожу. Уютные торшеры, столики на кованых ножках и приглушённая музыка из-за закрытой двери. Часы работы — с полуночи до шести утра. Это для тех, кто электричку пропустил, что ли? Не удержалась, зашла. Народу — кот наплакал. Протирающий стаканы бариста ободряюще улыбнулся. Села. Открыла меню. Охнула.

Я раз восемь перечитала, что здесь предлагают. Будь заряд — сфоткала бы на телефон. А так подошла к баристе.
— Скажите, пожалуйста, что вы порекомендуете: коктейль из ароматов прерии, топота диких бизонов и духа приключений с привкусом жёванного табака или латте космической музыки с брызгами Млечного пути, торжеством интеллекта над инстинктами и щепоткой тоски по дому?
— Я порекомендую выбрать самостоятельно, — очаровательно улыбнулся бариста, — смешаю, что попросите, причём даже вне меню. Оно так, для разгона фантазии.
— Не, я оба попробую. С чего посоветуете начать?
— Девушка, у нас все пробуют только один раз.
— А два нельзя?
— А два не получится.

Бариста кивнул в сторону одного из постояльцев в дальнем углу. Он как раз допивал кофе. Вокруг него кричали чайки, шумел прибой и пахло водорослями. Он смотрел сквозь нас, но, судя по горящим глазам, видел свою мечту. Порыв ветра раздул его волосы и разметал полы пиджака. Второй порыв ветра сдул мужчину, как мираж в пустыне.

— Это как? — не удержалась я.
— Как-то так, — вздохнул бариста.
— И он больше не вернётся?
Бариста только покачал головой.
— То есть что я выберу, туда и… ой. А вы не боитесь, что всех клиентов вышлете?
— Не боимся. Люди нас видят только в нужный момент.

Это очень особенный момент, когда человек только-только закончил совершенно сумасшедшую фазу жизни — взревела кофемолка, круша зерна в стальном урагане. — Причём, обязательно успешно, — зарычал мотор, прогоняя горячую воду через слой кофе в рожке. — И после пика напряжения, после того, как ни на что не хватало времени, наступает… — машина замолкла, последние капли набухали на рожке, готовясь нырнуть в чашку. Бариста перешёл на шёпот. — Тишина, пустота, вакуум. В это время не нужно больше бегать, не нужно спешить, можно никого не спасать. Это совершенно волшебное время, этакое послешумие, когда ничего не происходит.

— Человека определяет не то, как он себя ведёт, когда происходит много всего… — ахнула я.
— А то, как он себя ведёт, когда ничего не происходит, — закончил за меня фразу бариста, — примерно так.
— Не помню, кто сказал…
— А это важно?
— Наверное, нет.
— Большинство людей очень боятся этого времени, — бариста хитро посмотрел на меня, — и пытаются набрать новых дел. Некоторые начинают хандрить…
— А некоторые находят вашу кофейню?

Бариста подмигнул, улыбнулся и показал на меня двумя указательными пальцами. В точку, мол.
— Так, где бы ты хотела начать заново?
— Можно что угодно?
— Бариста всемогущ! — шутливо поклонился он мне. Что ж, сам напросился.
— Смешай мне праздничную декабрьскую Москву образца этого года.
— Ты сейчас издеваешься? Мы же в Москве...
— Нисколечки. Там будет ещё один акцент.

Бариста подозрительно приподнял бровь и смешал запах выхлопных газов с торопливым хлюпаньем по слякоти, роскошь витрин с красотой ночных огней, скрябанием лопаты дворника и букетом наивных и неоправданных надежд.
— Что там с акцентом?
— Добавь пару щепоток магии и немного искренних улыбок.

Бариста задумался, а потом злорадно рассмеялся.
— Чего не сделаешь ради красивой ведьмы, — сказал он, взбив пенку струёй пара.