Торжество

1
За ужином, когда начали пить чай, отец вдруг торжественно сообщил, что рано утречком в субботу все поедут в город, у тёти Лены день рождения, а тётя Лена – это папина родная сестра, и она их всех приглашает в гости.

– Начало торжества в десять утра, – подытожил он.

– Ура! – радостно прокричала Оля. – А Славка поедет?

– Слава поедет обязательно, – сказала мама, – а вот ты…

– Мамуля… – Олины глаза наполнялись слезами, а губа непроизвольно поползла в рот.

– Ольша, конечно, поедешь, мама шутит. Без тебя мы как без рук. А с тобой ещё и без ног. Так что готовься, мир просто обязан вновь содрогнуться, – захохотал отец.

– Ничего не поняла, – сказала Ольга.

– За это тебя можно только похвалить! Что будем дарить? – поинтересовался у мамы отец.

– Ваня, ты только не обижайся, я вот что подумала... Денег у нас больших нет, вон два обормота растут как на дрожжах, – кивнула она головой в сторону ребятишек. – Предлагаю подарить ей самовар, которым тебя премировали в совхозе. Он третий год стоит в шифоньере и пылится. Цветов в огороде нарежем. А чего рано так? Утро –
и за стол?..

– Мудро мыслишь, мать. Так и поступим. А рано для того, чтобы все разъехаться смогли. Если помнишь, у них в квартире двум человекам уже тесно, ночевать никого не оставишь.

– И то правда. Ваня, у меня есть дельное предложение, давай поступим так: поедем первым автобусом…

– Не рано?

– Не рано. Туда-сюда, в шесть на рынке. Яйца хочу продать и к школе Славке брюки купить, а то третий год ходит в одних и тех же, вырос из них давно. И ещё что-нибудь посмотреть.

– Одобряю!

2
Наконец наступила долгожданная суббота. Проснулись рано, за окном стояла непроглядная тьма. Мама поставила на плиту чайник и принялись собираться. Ольга крутилась как волчок, она никак не могла выбрать из трёх платьев одно, какое ей надеть. Из-за этого не было времени даже умыться, сходить в туалет и попить чаю. Наконец мать не вытерпела этого парада мод, молча бросила на стул клетчатое платье, самое не любимое Ольгой, а остальные повесила в шифоньер.

– Выходим, – скомандовал отец, – а то через сорок минут автобус отправляется. Места занять надо, чтоб не стоять истуканами полтора часа.

– Ты, может, хоть причешешься?! – закричала мать на Ольгу. – Или таким чучелом ехать собираешься?

Ольга обидчиво втянула губу, намочила волосы водой и поводила по ним расческой.

С огромной корзиной яиц, букетом гладиолусов и самоваром
в коробке семья вышла из дома.

3
Но «не стоять истуканами» оказалось так много, что надежда на сидячие места отпала сама собой. Переполненный сверх меры автобус, в салоне которого не только стоять, но и пошевелиться было невозможно, медленно отъехал от остановки.
Отца толпа унесла в конец салона, а мать стояла по центру, крепко вцепившись обеими руками за поручни, и охраняла детей от сдавливания их неуправляемой толпой. Её руки дрожали от напряжения.

– Ваня! – крикнула она, пытаясь перекричать гул в салоне. – Яйца не подави, подними их повыше.

– Не переживай, я их на колени Емельяновне положил.

Автобус взревел от хохота.

Село. Здесь все друг друга знают как облупленных, кто чем дышит, как живёт и что съел на завтрак.

– Франя! – раздался голос Нестеренко, животновода и их соседа. – Он знает, кому яйца доверить, она ведь холостая.

– Потеряла такого мужика, – слышалось с другой стороны.

– Емельяновна, ты ему яйца поперебирай руками. Все они у него на месте?

– Я сейчас только этим и занимаюсь, – простонала та от смеха.

Теперь и теснота не мешала, и ехать стало беззаботно. Все хохотали до слёз.

Мать взглянула на детей. Славик стоял спокойно и глядел в окно, а девятилетняя дочь была красная, глаза её были наполнены слезами.

– Что опять произошло? – спросила мама, понимая, что ничего хорошего произойти не могло.

– Я какать хочу, – прошептала Ольга.

– Дома это надо делать, а не платья примерять. Терпи, минут через двадцать приедем.

– Я больше не могу терпеть.

– Как же ты меня замучила! Толя! – прокричала мать водителю. – Остановись, ребенок в туалет захотел.

– Франя, может, доедем? Осталось…

– Останови, Толя, пока ребенок пары спустит, мы и перекурим, – охотно согласились мужики.

– А ты, Иван, не выходи, пусть Емельяновна к яйцам привыкает, – вопила свинарка Серафима.

И снова автобус вздрогнул от хохота. Машина остановилась. Мужики, посмеиваясь, потянулись к выходу, а Ольга, расталкивая локтями толпу, быстро протискивалась
к двери.

– Пропустите девчонку, нелюди, – шумели женщины.

– Да пусть её через окно Ефросинья выкинет. Быстрее будет.

– А если бы твой ребенок…

Вылетев из автобуса как ошпаренная, Оля опрометью понеслась за машину, где и сделала свое дело. Подошла мать.

– Не наделала в трусы?

– Не успела.

– Слава Богу! А то бы я тебе этими трусами всю морду извозила. Ишь, красавица писаная… Перед зеркалом туда-сюда, туда-сюда … Иди в автобус! Без приключений жить не умеешь…

Закусив губу и понуро опустив голову, Ольга медленно шла мимо курящих мужиков.

– Франя, ты перед отъездом им подгузники, что ли, надевай или чоп покрепче вбивай, чтоб беды в дороге избежать, – добавила веселья Маша Деревянко, местная почтальонша, женщина маленькая, толстая, разбитная и гулящая. – А Ваньку щас рядом с собой поставь, вдруг там ему понравится. Кстати, а где он? Что-то не видать. Може, уже привык?..

Новый взрыв хохота поднял сонных ворон с тополей.

– Я тебе припомню этот кляп с яйцами, – зло пробурчала Ольга, входя в автобус.
И помнила она это до тех пор, пока не отомстила. А произошло это весной. Снегу в тот год выпало невиданное количество. Крестьяне радовались – к урожаю. И весна наступила как-то сразу. Он таял буквально на глазах. По дорогам текли огромные звенящие ручьи талой воды.

Вот и настало Олино время!

Она проследила весь маршрут, по которому ходила почтальонша, где и в какое время бывала, куда заходила. Для этих целей Оля даже тайно позаимствовала мамины часы, которые без дела лежали

в комоде, и которые она надевала, когда ходила с папой в гости.

На дороге, где через пятнадцать минут должна появиться жертва расправы, она выкопала в снегу огромную яму, которая мгновенно наполнилась водой, и припорошила её сверху снежком, так что со стороны казалось, что именно в этом месте дорога без сюрпризов.

Вскоре, согнувшись под тяжестью сумки, появилась Маша Деревянко, неся селянам корреспонденцию. Ступив на скрытую ловушку, она провалилась туда по пояс и упала. Газеты, журналы, письма моментально разлетелись в разные стороны, быстро намокли и в мгновение ока расползлись, превращаясь в бесформенную массу.

Месть удалась на славу! Ольга хохотала как умалишенная.

И только после этой экзекуции успокоилась.

4
Дальше до города ехали без приключений.

На конечной остановке отец вышел из автобуса, гордо неся перед собой в одной руке корзину, а в другой – букет без единого цветочка, напоминающий ободранный веник.

– Вот тебе, Франечка, и букетик… Одним яйца на колени, а тебе веник от чистого сердца, – вновь захохотала почтальонша. Люди быстро разбежались в разные стороны, будто никогда и не знали друг друга. Стало тихо и пустынно.

Не успела Франя занести яйца на рынок, как перекупщики у неё сразу всё взяли. И брюки Славику купили быстро, но он к этому отнесся равнодушно. А чтоб Ольга не путалась под ногами, мать её отправила в цветочные ряды, пусть, мол, походит, может, среди выброшенных цветов и найдёт тройку приличных.

Эта затея дочери не очень понравилась. Но она вовремя увидела, как старенькая бабушка, надрываясь, несла ведро с цветами. Оля быстро подбежала, взяла у неё ведро и помогла донести до прилавка, за что получила три больших ромашки, чем и порадовала материнское сердце.

Без подарков не остался никто. Оле купили шёлковую коричневую ленту. Этот цвет она не переваривала. Мать взяла себе два бюстгальтера, чёрный и другой на выход… тоже чёрный. Отцу достались длинные тёмно-синие сатиновые трусы, пачка папирос «Беломорканал» и стакан семечек, который он ровно поделил на всех.

Ольге очень хотелось понести букет, но мать воспротивилась, сказав, что второго веника она не допустит, и понесла сама. Славик гордо нёс коробку с самоваром.

5
Удачно сделав все дела, райское семейство весело направилось к трамвайной остановке, чтобы ехать к тёте Лене, которая жила в самом конце города, как выразилась мамочка: «у чёрта на куличках». Оля хотела спросить, что такое кулички, но не успела – с грохотом подъехал их транспорт.

Народу почти никого не было – располагайся, где хочешь!

Наступив на подол своего длинного платья, Ольга запнулась на ступеньках трамвая, упала, но проворно поднялась, прекрасно понимая дальнейшие последствия своего деяния, быстро села на маленькую скамеечку кондуктора у двери, где на боковой стенке висела загадочная красная кнопка. Славка устроился на переднем
сиденье, чтоб на дорогу смотреть.

- Всё-то ему надо видеть. И что интересного на этой дороге?

Умным прикидывается, – лениво думала Оля. – Сиди тихо и сойдёшь за умного, никто на тебя не обратит внимания. Так нет же, надо и здесь выпендриться, – Оля в нём это не любила. – Вот я – другое дело!

Мама с папой сели сразу за Славкой, мама, естественно, у окна, а папа с краю.
Скоро Оле сидеть и ничего не делать надоело, и она уж было собралась к Славке, но с ним уже уселся толстый дяденька.

- И когда он успел туда приземлиться? А этот непутёвый братец мог бы и место для меня придержать, – зло подумала девочка.

Ольга вновь взглянула на красную кнопку. Ничего особенного та собой не представляла, только была красной и от этого притягивала всё сильнее и сильнее.

Она повела по салону прищуренными глазами, втянула в рот верхнюю губу и с силой нажала на эту кнопку. Раздался басовитый, дребезжащий, скрипучий звонок. Трамвай остановился, двери раскрылись.

Сердце отважной девочки ёкнуло и провалилось в малый таз. Она быстро соскочила со своего места, подбежала к папе, уселась на его колени, поцеловала, крепко прижалась и сказала, что соскучилась.

В открытую дверь с сумочкой через плечо вошла худая, как вобла, остроносая женщина-контролёр.

– Кто звонил, кому выйти надо, или что-то случилось? – равнодушно спросила она.

Пассажиры промолчали, и только мать зло посмотрела на дочь.

– Раз никто не выходит, поехали дальше, – контролёр подошла звонку и нажала на него.

Громыхая, закрылись двери, и трамвай покатил дальше.

– Не густо вас здесь сегодня, ну коль вошли, приготовьте билетики для контроля. А вдруг среди нас зайчики едут, – лающе засмеялась она.

Билеты оказались у всех, даже у Оли и Славки. Они, аккуратно сложенные, лежали у папы в нагрудном кармане пиджака.

Проверив пассажиров, кондукторша на остановке вышла и пошла продолжать свой бесконечный разговор с водителем.

6
День рождения чем-то напомнил Оле распитие в школе холодного кипячёного с пенкой молока – ни сладости, ни радости.

Попив на кухне с тортом чаю, ребятишки, Оля со Славой и трое тёти Лидиных мальчиков, пошли в кинотеатр на утренний сеанс, где показывали потрясающий фильм «Апачи» про индейцев с актёром Гойко Митичем. На все эти радости им выделили один рубль, а это пять билетов и пять мороженых, а если взять по семь копеек фруктовое, останется пятнадцать копеек, а это ещё и пять пирожков с капустой!
Фильм Оле очень понравился, она даже из него кое-что взяла на вооружение и хотела по этому поводу посоветоваться с отцом.

Но когда дети после фильма подошли к дому, Ольга увидела потрясающую картину: во дворе на скамейке за шахматной доской склонились бурые, как столовая свёкла, лица папы и дяди Вити, мужа тёти Лены. Возле них на земле стояла начатая трёхлитровая банка пива и кулечек с креветками.

Оля твёрдо знала: её отец никогда не умел играть в эту игру, но, судя по выражению лица, победа была на его стороне.

7
Около пяти вечера без замечаний и приключений, правда, папа был сильно пьян и всю дорогу проспал, вошли в дом. Отец, не раздеваясь, сразу повалился на диван, а мама переоделась и принялась заниматься хозяйственными делами.

Славка пошёл играть в футбол, а Ольга засеменила кривыми ножками к подруге Светке Безобразовой решать вопрос об индейцах и вигвамах.