Close your eyes and I ll kiss you

Дочка преподаёт английский (вне школы). Пишет:
Я в начале года взяла 4 дня отдыха, но со вчерашнего дня уже есть желающие учить английский. Потихоньку вхожу в рабочий режим. Вот иногда думаю, а нафига всем английский в школе учить? У некоторых такая беда с восприятием иностранного языка, что даже не знаешь, за что хвататься. И уроки в школе есть, а дитё 9 лет слов не знает, нифига не слышит, не понимает и практически не читает. Для него этот английский - белый шум. Одно мучение, одним словом. Лучше бы в футбол играл и борьбой занимался. Что он, в принципе, и делает.

С английским я именно тот человек. У меня было твёрдое внутреннее убеждение, что вся грамматика с их презент континиум — как и русская, совершенно ненужное дело. Да ещё с учителями повезло: в 10-м Буся Борисовна уже на сносях была, ей как-то пофиг на нас было, а в 11-м её заменили тёткой, при которой парни на последних двух партах вчетвером в карты играли и курили в окно, а слышно её вообще не было. Ну первом курсе продолжили правила плюс «тыщщи» из газеты, и я кое-как запоминал перевод и ничерта не знал. А на  втором мы только переводили геол. тексты из «Economic geology», и я смекнул, что если Роза Львовна знает лучше меня английский, то геологию я знаю лучше неё. Поэтому к незнакомым словам приделывал русское окончание и говорил, что это термин. И у неё были очки толщиной в полтора сантиметра, поэтому она не могла вообразить, что я, сдавая слова, читал стоя их из открытой на столе тетради.
В общем, за все годы в школе и в институте я овладел английским с отличным бердичевским акцентом, почему никак не мог понять, что там поют Битлы: — Кинь бабе ло-ом!
Но однажды мне английский пригодился. В вестибюле Эрмитажа ко мне подошёл типичный англичанин: чуть повыше меня, с лошадиной челюстью, в двубортном клубном пиджаке с медными пуговицами, и спросил:
- Where is the lavatory?
Я, больше ориентируясь на скучное выражение его лица, чем на свои познания, показал ему пальцем в конец коридора.
Кто-то из живущих в Англии бывших наших писал мне, что слово «lavatory» устарело и используется разве что членами королевской семьи. Я погуглил, и оказалось, что за годы моего учения в Питере побывал только принц Филипп, герцог Эдинбургский, муж королевы Елизаветы II.