Глава семнадцатая. мир атронитаса

Открыв глаза, Никита увидел перед собой вместо конного клуба Таладере на ладонях. Он оказался на вершине холма, где раньше гулял с компанией. Рядом с ним сидел живой и невредимый Виталя.
- Здесь так красиво... Я рад, что ты наш проводник, Никита. С тобой очень интересно, ты классный. Ты мне, как старший брат. – Нечто, похожее ужасно на Кроткина, улыбалось  с теплом, поглядывая на него.
Старший юноша отпрянул, смотря на Виталия, или то, что притворялось им, с изумлением округлёнными глазами.
- Никита, ты чего? Всё в порядке. Мы вместе, и это главное. – Мнимый Виталя смотрел с искренней улыбкой на Никиту.
- Тогда где все остальные? – Спросил Сухов, пытаясь держаться за реальность.
- Они ещё не пришли. Мы их подождём, правда, ведь, Некит?
Не владея собой, Никита приблизился к нему, обняв, как брата, лёг подбородком на его плечо.
- Прости меня, Виталя... Прости, что я тебя не сберёг. Мне тяжело это принимать. Я хотел вас всех защитить...
- Никита, я здесь. Не расстраивайся, теперь мы можем, как и прежде, гулять все вместе, стоит лишь только их подождать. – Виталий мягко поглаживал его по голове, унимая волнение.
- Скажи мне, Виталя... Ты бы хотел, чтобы Даня оказался здесь и наслаждался временем с нами? – Со всей серьёзностью спросил юноша, мягко отсев назад от него.
- Конечно же, Никита, я бы очень сильно этого хотел. – Продолжал улыбаться двойник лучшего друга брата.
- Очень сильно хотел, чтобы он умер в  действительности, да? – Хмуря брови, переспросил Никита, сжав рукой зеленую траву.
Виталя перестал тянуть улыбку на лице, оно стало резко угрюмым и безнадёжным. Его ноги стали обрастать шерстью, лик менял форму, приобретая черты быка. На голове стали появляться рога. Мальчик становился крупнее и тоньше. В скором времени он обратился в кентавра, которого Никита видел уже несколько раз в своих снах.
- Ты любишь сгущать краски, Никита. Зачем же упорствовать? – Тонкая длинная рука ласково коснулась длинных светлых волос юноши.
- Где Мадлена и Жека? – Сухов отодвинулся от существа подальше.
- Я хотел это у тебя то - же самое спросить. Я прибыл в конный клуб, и увидел лишь тебя одного. – Сущность ответила ему бархатистым голосом.
Никита взглянул на свои джинсы, увидев на них пятна свежей крови.
- А это что? – Спросило с ухмылкой существо, указывая длинным тонким пальцем на кровь.
Руки подростка пахли тяжёлым железистым запахом. Сердце Никиты ускоренно забилось. Обескураженность замораживала его. Уязвимость душила юношу. Он запускал в сознании картину, где нещадно разделывается с Пиковым, а Мадлена по воле случая попадает ему под пылающую руку.
- Я... Я... Я не мог их убить... Не мог... Я хотел защитить Мадлену от него...
- Прискорбно, что тебе не удалось сберечь её от самого себя, Никита. Но я тебя не виню. Ты защищался. Это жизненно важная потребность, либо ты, либо тебя. – Кентавр поднялся с земли, поднявшись на лошадиные копыта.
В области сердца Сухов ощутил дискомфорт, словно на его груди сидело что – то тяжелое. Его охватила одышка, стало трудно дышать от тревоги. Тут же он повалился на траву, когда попытался подняться. Потерял вновь сознание. Существо стояло над ним, после чего опустилось на корточки. Оно провело рукой по его лицу, убирая с него прядь волос.
 Раскрыв веки, Никита оказался в темноте.
- «Что это? Сон во сне?» - Во тьме он услышал свои мысли наяву, но только едва слышимо.
Перед ним вновь возник Кентавр.
- Нет, мой юный друг, это твоя новая реальность. Если ты снимешь пелену мрака, то ты сможешь найти в этот раз Виталю. И Мадлену и Жеку. – Существо произнесло успокаивающим голосом.
- Я... Я умер? – Спросил юноша.
- Смерть – это не то слово, Никита. Напротив, ты ожил, здесь ты расцветёшь, отправишься с друзьями на равнину, на родник. Куда угодно, и ничто не будет вас пугать. Здесь без волнений, свобода от тревог. – Атронитас мягко дотронулся тонкой и длинной рукой до его лица.
Никита отдёрнул его руку, схватив её, глядя неукоснительно на сущность.
- Покажи мне своё лицо. – Требовательно сказал подросток.
Кентавр сдвинул руку от него, с улыбкой мягкой, но грозящей поглядывая на Никиту. Существо накрыло крупной ладонью его лицо. Затем юноша оказался в чьём – то доме. Он сидя на полу, поднялся с места, пройдясь по коридору, увидел, как к стене был прижат маленький мальчик мужчиной. Ребёнок выглядел безвинно и испуганно. Мужчина над ним держал кожаный ремень.
- Не трогайте его! – Ослаблено крикнул Никита, неторопливо приближаясь к ним.
Но они будто бы его не слышали. Мужчина размахнулся ремнём над мальчиком, но его резко оттолкнул в сторону подросток. Взяв на руки ребёнка, юноша сбежал с ним в другую комнату, закрыв за собой дверь.
- Не бойся, малыш. Я рядом. – Сухов смотрел на него с мягкой улыбкой.
У мальчика были короткие каштановые волосы и зелёно – карие глаза. Его взгляд был так чист и добродушен. 
- Как тебя зовут, дружок?
Не успев ответить, ребёнок внезапно исчез из его рук. И на этот раз Никита оказался в том же доме, только в другом месте. Он стоял в коридоре, увидев, как в открытую дверь входит тоскливый подросток.
- Почему ты не можешь быть, как все, Жора? Мне на тебя противно смотреть. Все мальчишки, как мальчишки, а наш, как маленький! Избаловала ты его, мамаша! – Кричал, по всей видимости, его отец, выйдя в коридор.
Туда же следом вышла и обессиленная молодая женщина, держась дрожащей рукой за ключицу.
- Стёпа, перестань, пожалуйста. Жора, смотри, какой у нас отличник, с естественными науками дружит. – Мать встала впереди сына.
Никита замер, наблюдая безучастно за ними, вспоминая своих родителей. Как мама его постоянно защищала перед отцом. Отец, конечно же, и не ругался, но всё время попрекал его, сравнивая со сверстниками.
 Тут сразу же мужчина ударил со всей дурью жену по лицу, разбив ей губы и нос. Подросток, что стоял в дверях, вздрогнул, смотря с ужасом и со слезами на отца. Никита встрепенулся от этой чудовищной сцены, посматривая на каждого.
- Что даже мать не защитишь? Какой из тебя мужик? Ссыкун! – Вопил отец Жоры.
Затем Сухов оказался в другой комнате, в детской. Там этот мужчина вёл себя совсем иначе, он держал в руках младенца, его глаза были заряжены любовью. Женщина всё прежде имела уставший вид, но на её лице была улыбка. Никита заметил, как с неохотой сюда вошёл девятилетний Жора.
- Поздоровайся со своим старшим братом, Коля...
Услышав знакомое имя, Никита потерял дар речи, а после осознал, кто этот Жора, это его старший друг Гоша. Но зачем человеко – лошадь показывает ему лицо конюха? Следующим моментом юношу переносит совсем в другое место, в другой дом, находящийся за городом. Он видит нынешнего Колю, сидящего на диване. Мальчик листал детский журнал. Тут входит Гоша. Сухов замер, его руки тряслись, он чувствовал, что должно случиться что – то нехорошее. И так оно случилось, некогда ласковый и доброжелательный Гоша, которого он считал старшим братом, в данный момент, являясь им для Коли, ударил его кулаком по лицу. По лицу Никиты скатились слёзы.
- Ты всю мне жизнь испортил, урод маленький! Мне очень бы хотелось, чтобы тебя в живых не было. Те мальчишки, что мертвы, не так сильно виноваты передо мной, как ты! – Конюх хватал грубо и крепко за щеки своего младшего брата, крича на него.
Коля хныкал и дрожал от страха, глядя безотрадно на брата.
- Гоша, мне очень стыдно за это... Я люблю тебя, братик... – Всхлипывая, ответил ему мальчик.
- Не говори этих слов, урод, ты не знаешь, что говоришь! – Гоша вновь хлестанул с силой по детскому лицу.
- Хватит! – Поднял голос Никита, налетев на конюха, отталкивая его от мальчика.
Сухов прижал плачущего ребёнка к себе, смотря мокрыми и яростными голубыми глазами на бывшего старшего друга.  В эту же секунду Коля испарился, исчезая. Гоша следом так же, как и вся комната вместе с ними. Никита вновь оказался в темноте, а вскоре, наконец – то проснулся.  Открыв глаза, он увидел перед собой теперь же не Атронитаса, а самого Гошу.  Различив его, юноша услышал звон в ушах, его дыхание стало прерывистым. Он стиснул кисти в кулаки. Мышцы напряглись. По телу пробежались мурашки. Его взор был направлен на неприятеля. Тело обдавало жаром от эмоций. Никита оскалил зубы. Скулы были напряжены.
- Ты стервец! Это ты убийца! – Голос подростка, как и его руки, дрожали от грозности.
Конюх на него всё прежде смотрел мягко и сдержанно, охватывая его дружеской улыбкой.
- Никита, мне так понравилось, что ты спас меня маленького от разъярённого отца. Ты знаешь, мне самому не хватало в твои годы подмоги. Ты мне и сейчас нужен, мой юный друг. – Елейно говоря, произнёс Георгий.
- Заткнись, чудовище! – Накинувшись на него, юноша сбил его с ног, схватив за воротник.
- Перед тобой я не защищён, Никита. – Гоша позвонил ему уронить себя на землю.
- Как ты мог причинить боль невинным детям? Зачем заставил страдать других, прекрасно зная самому, как это мучительно бывает? – Держа за воротник его, Никита от злости не смог сдержать слёз.
- Всё не так, Никита... Я спас их, кроме брата, его не от чего спасать. Он живёт беспечально. Чего нельзя сказать о других. Я помог им... Я помог Витале...
Не успев договорить, конюх чуть слегка вздрогнул, когда подросток ударил кулаком недалеко от его головы.
- Кто дал тебе право распоряжаться чужой жизнью?! Ты стервец! Питаешься той падалью, что тебе подкинул отец! – Сухов наклонил голову, скрывая под волосами тихое рыданье.
- Я был чист, Никита, безгрешен. Как отец мог причинить боль мне? – Лёжа под ним, Гоша аккуратно убрал ему за ухо прядь волос.
- Это не давало тебе права причинять боль другим! – Зажмурившись, Никита опустил его воротник, расставив две руки от его головы с двух сторон.