Рождество моего детства

В 70-е годы в нашей деревне не было церкви. И потому каждое Рождество превращалось в маленькое путешествие: родители брали меня с собой в райцентр.

Дорога казалась длинной и волнующей. Морозный воздух щипал щёки, а в груди разрасталось предвкушение чуда. Мы ехали на поезде, я прижимался к окну, разглядывая заснеженные поля и перелески, и думал: вот-вот откроется что-то необыкновенное.

И оно открывалось.

В райцентре стоял храм — светлый, стройный, с золотыми куполами, которые в рождественские дни словно впитывали зимнее солнце и излучали тёплый свет. Он казался мне не просто зданием, а живым существом: величественным, добрым, чуть таинственным. Я замирал, глядя на резные наличники, на узорчатые кресты, на двери, отполированные руками множества прихожан.

Внутри было ещё чудеснее.

Пахло воском, ладаном и чем-то неуловимо древним. Лучи света пробивались сквозь высокие окна, освещая иконы с мягкими, мудрыми ликами. Священник — высокий, с длинной седой бородой и тихим голосом — двигался по храму, как хранитель этой волшебной атмосферы. Его ряса шелестела, кадило дымилось, а слова молитв ложились на душу тихо и бережно.

Я не всё понимал тогда из того, что звучало в храме. Но чувствовал: здесь — самое настоящее. Здесь — то, что важно.

После приезда в деревню я тут же бежал к ближайшей горке. Санки, визг, смех, снежные комья, случайные падения и немедленное вставание — всё это было частью рождественского волшебства. Мы катались до тех пор, пока варежки не пропитывались снегом, а щёки не становились пунцовыми. А потом, запыхавшиеся и счастливые, возвращались к родителям, чтобы вместе идти домой.

Потом я часто вспоминал храм. Он стоял, как страж, как обещание: это будет снова. И мне хотелось сохранить в сердце каждый миг — блеск куполов, запах ладана, голос священника, холод снега на варежках, тепло родительской руки.

С тех пор прошли годы. Были испытания, сомнения, далёкие дороги. Но тот образ — храм в рождественском снегу, тишина службы, радость катания с горки — остался со мной. Он стал не просто воспоминанием, а опорой.

Я полюбил эту красоту тогда — и пронёс её через всю жизнь.

И теперь, когда я вижу рождественские огни, слышу колокольный звон или чувствую запах воска, во мне снова просыпается тот мальчик у храма. И я знаю: это — моё Рождество. Моё детство. Моя вера.