Чертовщина

    
              Утренний туман медленно тянулся от самой Ангары вдоль реки Ушаковки, окутав всё Знаменское предместье. В воскресный день не хотелось рано просыпаться, но в некоторых усадьбах призывно замычали коровы, требуя корма. Устроили перекличку петухи, сообщая о наступлении нового дня. Солнце медленно всходило, пронизывая своим светом пелену сумрачного облака.
       Внезапно на Комиссаровской улице зло залаял цепной пёс, разбудивший своим лаем всех соседей. Многие уже знали, что так лает полкан участкового милиционера Мельникова. Затем в его оконную раму дома кто-то настойчиво постучал. По частоте и интенсивности стука блюститель порядка Павел Христофорович Мельников понял, что случилось что-то срочное.
       Ещё при царском режиме он служил в городском полицейском участке околоточным надзирателем. Должность была рядовая: следить за правопорядком, контролировать уровень преступности, ежедневно проверять работу дворников и чистоту дорог в своём околотке. Службу Мельников нёс справно, людей зря не обижал, многих прощал, был справедливым. В революцию и Гражданскую войну был вне политики. Но некоторые люди знали, что он тайно помогал мятежникам, укрывая их от колчаковской контрразведки на тайных квартирах.
       В период безвластия, несмотря на прекращение жалования из городской казны, оставался верен своим принципам и продолжал помогать людям. Для многих он тогда был как судья. Своим решением мог прекратить любой спор и люди ему подчинялись, уважая за честность, бескорыстность и справедливость.
       Молва людская, что волна морская. Советская власть не преследовала рядовых полицейских, не поддержавших власть Колчака. В Управлении милиции, куда его однажды пригласили, ему объяснили, что должности городовых, околоточных надзирателей, приставов, исправников и прочих чинов новой властью упразднялись. Новый начальник городской милиции был одним из тех, кому когда-то помогал бывший полицейский. Он предложил ему службу участковым милиционером, пообещав выдать новые хромовые сапоги, форму и наган.
      
       Натянув порты и домашнюю косоворотку, страж порядка вышел на крыльцо.
   - А ну, цыц! - прикрикнул он на лающего пса.
       Затем повернулся к окну, у которого стоял человек в подпоясанном армяке из синего сукна.
   - Что случилось? - строго спросил он, обращаясь к незваному гостю.
       К крыльцу робко подошёл молодой человек, со страхом оглядываясь на собаку.
   - Не бойсь, не достанет, - успокоил хозяин гостя.
       Подойдя, парень снял свой треух, затем поклонился, как перед господином, поздоровался и быстро произнёс:
   - Красноносиха помирает.
   - А ты кто таков?
   - Иван, сын Клавдии Петровны. Извозчик с Нестеровской улицы.
   - Это гадалка которая? Ворожея?
   - Она самая.
   - А чего ко мне стучишься?
   - Мамка велела вам сообщить. Наши все не хотят к ней идтить. Боязно.
   - Чего боятся?
   - Шибко стонет, да кричит. Просит, чтобы подошли к ней. Пужает, что проклянёт всех, ежели никто ей не поможет. Я к фелшару бегал, так отказался он. Теперя к вам прибёг. Больше некуда.
   - А я, стало быть, ничего не боюсь, - усмехнулся милиционер.
       На крыльцо выскочила супруга Павла Христофоровича, дородная женщина средних лет. Она слышала весь разговор через открытую форточку, поэтому ответила за мужа:
   - Вот когда помрёт, тогда и сообщите!
       Затем, повернувшись к мужу, сказала:
   - Не вздумай идтить тудой! Ведьма она, с нечистью зналась. Бесовские ритуалы проводила. Погоду могла поменять, болезни людям и живости насылала.

       Несколько дней стонала бабка, которую в народе звали Красноносиха. Она занималась ворожбой и гаданиями. Люди шептались, что знания ей передались по рождению от её прародительницы, потому всегда помогала, но плата была высокой.
       Павел знал ту бабку давно. Когда-то она имела полную семью: мужа и двух сыновей, с которыми он учился в далёком детстве в церковно-приходской школе. Пацаны рассказывали, что у мамы в бане всегда лежат какие-то куклы, нитки и иголки. А сама она ночью ходит на Кладбищенскую гору, отчего они с отцом сильно ругаются.
       Как звали престарелую женщину, уже никто и не помнил. Хоть и боялись её местные, но какие-то люди ходили к ней периодически. Кто просил вернуть суженого, кто узнать судьбу пропавшего родственника, кто просил исцеления. Красноносиха делала какие-то отвары, ходила за город, собирала разные травы, о которых знала из своих тайных книг. Людям она помогала, но поговаривали, что делала она свои заговоры и разные ритуалы на старом погосте в ночное время, призывая сатанинские силы в помощь.
       Муж Красноносихи впоследствии спился. Старший сын пропал на Австрийском фронте, второй сын наложил на себя руки. Поэтому жила бабка Красноносиха одна в старом доме в конце Нестеровской улицы, недалеко от старого Знаменского кладбища.
      
       Когда крики и стоны, наконец, затихли, соседи поняли, что мучения старухи закончились. Но и после её смерти никто не осмелился подойти к проклятому дому. Участковый Мельников, боясь скандала с женой, категорически запрещавшей ему идти в дом ведьмы, вызвал из городского управления оперативников.
       Вскоре дежурная группа приехала на место происшествия. Сильная разруха в доме поразила приехавших сотрудников правопорядка. Даже стены имели следы жестоких ударов. Лампочка на потолке была оторвана, окна выбиты почти полностью. Некоторые кирпичи печки также имели следы ударов и неестественно вывернуты.
       Никто из жителей Нестеровской улицы не выразил желания быть понятыми. Все наотрез отказывались подходить близко к дому. Ближайшая соседка, Клавдия Петровна, утверждала, что кроме стонов старухи, в доме слышались другие голоса. И не только ночью, но и днём. Постоянно что-то гремело, раздавались глухие звуки ударов. Немощная старуха, по её мнению, находящаяся на смертном одре, не могла физически быть такой активной и бить чем-либо с такой силой.
       На полу, в приспешне, около кирпичной печки, милиционеры обнаружили скрюченный труп бабки. Взятые оперативниками из городского следственного изолятора арестованные помощники вытащили труп старухи на улицу, чтобы осмотреть умершую. На свету милиционеры увидели на теле синяки и гематомы, которые могли быть ещё прижизненными от ударов тяжёлыми предметами.
       Старший милиционер сказал, показывая рукой на рану на голове:
   - Похоже не сама бабка померла. Кто-то ей помог.
       В это время из открытой двери дома послышался какой-то утробный крик и что-то загремело. Оперативники имели табельное оружие, но никто из них не осмелился вновь заходить в дом.
       От греха подальше подконвойные быстро закутали тело бабки в половик, взятый из дома. Под непрекращающиеся крики и грохот в доме быстро погрузили тело на телегу и срочно отвезли на старое кладбище.
       На краю погоста следственно арестованные выкопали яму поглубже заранее припасёнными лопатами и закопали тело, оставив только земляной бугорок без всякого креста.
       Участковый отписался, что бабка умерла по старости. Синяки и ссадины на теле описывать не стал, чтобы не проводить судебно-медицинское исследование трупа. Хотя это требовалось в обязательном порядке, но никто не хотел иметь дело с явной бесовщиной. В прокуратуре материал утвердили и дело закрыли за отсутствием состава преступления.
       Но жалобы на чертовщину не прекращались. Жители Нестеровской улицы сообщали о том, что и после смерти ведьмы в её доме что-то гремело и падало. Возможно именно Мельников подговорил местных сжечь проклятый дом. Позже на том месте образовался пустырь, заросший впоследствии высокой травой.
       Вскоре появились слухи, что видели ожившую Красноносиху, которая пугала своим злобным криком поздних прохожих. Дети стали бояться выходить на улицу, да и местные жители притихли, страшно боясь мести злобной старухи. Иван, сын Клавдии Петровны, по просьбе участкового привёз с Каштакских каменоломен большую серовичную плиту и свалил тот массивный блок на место, где закопали ведьму.
       На том история закончилась, но она имела продолжение.
      

       Прошло больше четверти века. Отгремела Великая Отечественная война. Жизнь в областном центре налаживалась, хоть старый, застроенный после великого пожара Иркутск, мало чем отличался от послевоенного. На месте обозных мастерских и старых кузнечных, где ковали лошадей, японские военнопленные возвели несколько каменных зданий, часть из которых строились для большого завода имени Куйбышева.
       На самом заводе не хватало специалистов и по этой причине на большое предприятие приглашали ведущих профессионалов со всего Союза. Власти города в обязательном порядке обещали приезжим специалистам выделить отдельную жилплощадь.
       На некоторые руководящие должности во вновь открытые цеха завода откликнулись работники Красноярского завода цветных металлов. Вскоре в Иркутск приехало несколько семей. Тогда активно застраивались улицы в предместье Марата (бывшем Знаменском предместье). Но в барачных комнатах жить они не желали, поэтому завод выделил по Комиссаровской (ныне улица Радищева) участки земли.
       Со строительными материалами в те времена было совсем плохо. Дома новостроям возводили всем миром. Руководство завода оказывало посильную помощь, соседи помогали, кто чем богат. Разбирали брошенные и старые постройки, где можно было отодрать пригодную половую дранку, доски или оконную раму.
       До холодов худо-бедно построились, но одному специалисту из Норильска по имени Андрей немного не повезло. Мало того, что он приехал позже всех, так ещё не сразу ему удалось получить место. Земельный участок ему всё же выделили, как раз рядом с красноярцами.
       Вот с тем самым Андреем та история как раз и приключилась.
      
       Стал Андрей искать материалы для постройки дома. Кто-то посоветовал ему походить по старым сараям и развалинам на горе в надежде найти хоть что-то. Но сначала ему нужно было залить фундамент для дома. Вот и нашёл он выход.
       На заросшем бурьяном старом кладбище разглядел Андрей не только покошенные кресты, но и довольно массивные могильные плиты. На некоторых из них ещё сохранились надписи на старославянской кириллице.
       "Хороший материал для фундамента, когда другого ничего нет", - подумал Андрей.
       Но никому он не сказал о том. Стал он тайно, по вечерам, да ночью, возить на телеге камни и старые могильные плиты к себе в ограду. Из них как раз и получилась хорошая основа для сруба.
       Дом ему строили уже зимой. Семья Андрея временно жила на квартире, мечтая поскорее переехать в просторный дом. Но жили в нём они не долго.
       Некоторые строители, строившие дом, говорили, что кто-то мешал им возводить стены. Часто пропадали инструменты, что-то ломалось и падало. Один строитель как-то упал с крыши, когда ставили основание. Но Андрей тогда отмахнулся и не обратил на то внимания.
       Наконец, в назначенный день, в дом заехала семья Андрея, состоящая из пожилых родителей, его супружницы и двух детей-подростков. Сначала, по традиции, в дом пустили мурку. Кошка, неожиданно, поджала уши, зашипела и взъерошив шерсть, выгнула спину. Затем пулей выскочила на улицу и минуты не пробыв в доме. Больше её не видели, вызвав нехорошие предчувствия у старших родителей.
       Первая ночь в доме была относительно спокойной. Открывалась сама по себе форточка, хотя особого ветра на улице не было. Скрипели новые полы. Бабушка под утро закричала, сказав, что кто-то запрыгнул к ней в кровать. Но закричала она только тогда, когда кто-то невидимый с силой вытянул из-под её головы подушку.
       Тогда всё списали на домового, в которого ни сам Андрей, ни другие, кроме стариков, не верили. Но в последующие ночи им пришлось поверить не только в домового, но и в самую, что ни на есть, чертовщину.
      
       Сначала стала разбиваться посуда. Затем в воздухе стали зависать ложки и чашки. Свидетелями невиданного была не только семья Андрея, но и соседи, которые поначалу не верили, но, увидев, больше не заходили в гости.
       Чашу терпения переполнили новые события: в домочадцев стали прилетать обувь, подстаканники, кружки и подсвечники. Тогда вызвали участкового.
       Молодой лейтенант в новенькой шинели был уверенным и совершенно не верил в сверхъестественное. Но когда из-под него кто-то выбил табуретку, на которой он присел, то весь его гонор быстро улетучился. Мало того, что страж порядка упал на пол, так с его головы кто-то сорвал шапку, которая стала кататься по полу, как мячик. Затем на него прилетел примус.
       По дому часто летал веник, который обязательно хлестал кого-либо из домочадцев. Начали пропадать вещи, дети утром не могли уйти в школу, так как долго искали свою обувь или ранец. Одежду потом находили на улице или за оградой. У соседей сбежали все собаки, передохла птица. 
       Пределом испытаний с чертовщиной стали крики, раздававшиеся в доме по ночам, и самовозгорающийся огонь. Никто не мог расслышать что-то конкретное, но крики были довольно сильные. При этом на стенах появлялись полосы, отдельные буквы и разные узоры. Шторы скручивались и вырывались вместе с карнизом. Одежда, висевшая на вешалках, обязательно срывалась. К концу второй недели кошмара начался настоящий хаос.
       Казалось, что в доме заселились все бесы и демоны. В комнатах слышались не один и не два голоса. Гвалт стоял из многих десятков голосов и криков. Что-то стучало, постоянно открывались двери. Андрей со своей семьёй в который раз тушили огонь водой, но в итоге опять сбегали ночью к соседям, не выдерживая ужаса от творившейся в доме вахканалии.
       По совету соседей Андрей приглашал усмирять проделки домового ясновидящих, военных, представителей научно-исследовательских институтов и священнослужителей со Знаменского монастыря и Крестовоздвиженской церкви.
       Все они были очевидцами летающих предметов и внезапно возникшего огня. Причём огонь сам вспыхивал в неожиданном месте и внезапно мог погаснуть без чьей-либо помощи.
       Во время молебна и освещения дома святой водой даже днём слышались крики. Когда в батюшку прилетел половник, а затем стул, он прекратил молебен и поспешил покинуть чёртово место.    
   - Жить здесь нельзя. Надо ждать, пока силы дьявола перебесятся и сами покинут сие место, - сказал он, перекрестив каждого и смиренно опустив глаза.
       По городу поползли слухи про чертовщину, которая произошла ещё до стояния Зои в Самаре. Посмотреть на демонические козни приходили любопытные и зеваки не только с предместья, но со всего города. К этому времени дом и переулок с двух сторон был оцеплен милицией круглосуточно.
      
       Андрей со своей семьёй переехал жить в барак, подальше от того проклятого места. Но он никак не мог понять причину того, что произошло с его домом. Ответ на этот вопрос вскоре дал ему один странный дедушка.
   - Я давеча вашим работникам говорил, когда они дом строили, что место плохое. Не будет в нём жизни, - сказал он как-то проходившему мимо Андрею.
       До задумавшегося хозяина несчастливого дома не сразу дошёл смысл сказанного. Опомнившись, он резко развернулся и почти подбежал к старичку.
   - Об чём ты?
   - Подполье копал в доме? - ответил старик вопросом на вопрос, усмехаясь уголками глаз.
   - Было, - ответил Андрей, вспомнив, как копая подполье, его чуть не завалило обрушившейся землёй. Именно тогда он впервые услышал рядом с собой леденящий душу смех.
   - Понял, откуда зло?
   - Нет. Кто ты? - удивился Андрей.
   - Воду мы ищем, руду разную, и места бесовской силы определяем, - просто ответил старик. - Лозоходец, слыхал про таких? (Человек, улавливающий "энергетические поля" с помощью изогнутой лозы, на которую натягивалась тетива с иголкой или колокольчиком).
   - Кажись слыхал.
   - С кладбища домой что брал, то обратно отдай. И молитвы читайте, просите у Богородицы защиты, - жёстким голосом ответил дед.
       Только тогда Андрей осознал причину чертобесия.
       Вскоре дом разобрали, трактор разбил фундамент. Все надгробные плиты и блоки были вывезены туда, откуда были взяты. Место окропили святой водой, чертовщина закончилась. Андрей с семьёй вскорости уехал обратно, в городе жить не захотели. Потому как нельзя ничего брать с кладбища, нельзя тревожить мёртвых, дабы не навлечь на себя проклятье.
      
       А Знаменское кладбище было застроено и постепенно исчезло. Сейчас на его месте проходит дорога, стоят высотные дома и коттеджи.

      (От автора: сия история произошла в 1951 году. Приехавшие специалисты из Красноярска застраивали переулок Чебышева, недалеко от школы, по улице Радищева. Андрей строил дом под номером... Пожалуй номер дома указывать не обязательно, чтобы не пугать жителей, что сейчас проживают по тому адресу.
      Некоторые старожилы улицы Радищева помнят ту историю, но основная масса читателей посчитают её выдуманной. Я не вправе их переубеждать. Скажу лишь то, что подтверждением правдивости жуткой истории есть не только воспоминания ещё живых свидетелей, но документы и сохранившиеся газетные вырезки, в которых рассказывается о странном происшествии "на одной из улиц нашего города").