Матрица пятого поколения. Глава 2

Через некоторое время дверь скрипнула, впуская луч света и струю свежего воздуха. На пороге стоял мужчина, внимательно и с интересом оглядывавший помещение. Его фигура казалась знакомой, но память упрямо отказывалась сложить четкий образ.
— Простите за вторжение без приглашения, — мягко проговорил он, снимая шляпу и вежливо склоняя голову. — Меня зовут Апок. Вероятность нашей встречи была крайне высока, так что позвольте поблагодарить судьбу за эту удачу.
Нео поднял глаза, оценивающе взглянув на гостя.
— Апок? — тихо переспросил он, вспоминая трагические события прошлого. — Ты погиб. Твоя душа осталось в Матрице. Как ты оказался здесь?
Апок грустно улыбнулся, покачав головой.
— Это долгая история, полная тайн. Скажем так, я существую в ином измерении, где смерть не имеет прежней власти. Моё появление здесь вызвано необходимостью предупредить тебя об опасности.
Нео нахмурился, чувствуя нарастающую тревогу:
— Снова фантазии и иллюзии, как у всех моих врагов. Чем ты от них отличаешься?
Апок сделал несколько шагов вперёд, остановившись у стола.
— Представь мир, где каждое действие, слово и даже эмоция влияют на реальность. «То, что внизу, подобно тому, что наверху» — так гласит принцип Изумрудной скрижали, созданный мной. Он означает, что всё во Вселенной подчинено единым законам. Матрица — лишь её отражение, где микромир человека повторяет макрокосмос. Твоя задача — понять эту связь и предотвратить грядущую катастрофу.
— Француз, Смиты… кто они на самом деле? — Нео опустился на кровать, внимательно слушая. — Сегодня я встретил одного из Смитов, которого считал уничтоженным. Он заявил, что его зовут Мухаммад ибн-Яхья, что они живы и процветают. А Меровинген явился, приняв облик Тринити и сказал, что Матрица — это его мир и он её Архитектор.
Апок кивнул, понимая важность вопроса.
— Их природа сложна. Это сущности, рождённые из взаимодействия энергий и сознаний. Они существуют благодаря вашим решениям и действиям. Им нужна энергия для роста, и они получают её, манипулируя вами.
— Значит, они бессмертны? — Нео задумался, вспоминая прошлые столкновения.
— Не совсем, — Апок пожал плечами. — Их жизнь ограничена временем и пространством. Они зависят от ваших реакций. Твоя миссия — научиться управлять ими, а не позволять им управлять тобой.
— Почему ты молчал? Мы делили хлеб, сон, вместе ныряли в кипящую лаву Матрицы, где смерть свистела у виска! — Нео вскочил, резкий укол головокружения полоснул мозг. — А теперь мой мир — гнилой угол в руинах Зиона!
Он буравил взглядом Апока, плечи напряжены, но от былого гнева в глазах остался лишь пепел недоверия.
— Всё это время… — слова вырывались из груди Нео, словно осколки. — Вся эта бойня, Смиты, агенты, корабли, Зион… оказались лишь очередным слоем Матрицы. Наша борьба — возня в песочнице. А ты… Ты знал, что за кулисами — вселенная Архитекторов и миров, где наша война — комариный писк.
Апок небрежно поправил галстук, маска непроницаемого спокойствия застыла на его лице.
— Какого черта, когда мы впервые встретились, ты промолчал?! — ярость Нео прорвала плотину сдержанности. — Ты притворялся… одним из них! Рядовым винтиком этой проклятой системы!
— Потому что ты и был первым встречным, — Апок медленно поднял взгляд, в котором не было ни тени раскаяния, ни проблеска злорадства — лишь холодная, отстранённая оценка. — Шумным, самоуверенным щенком, едва освоившим полёт и возомнившим себя богом. Ты с трудом выдерживал схватку с одним агентом. Какой смысл был грузить тебя войнами, бушующими миллиарды лет? Тебя бы расплющило, разум не выдержал бы такого масштаба. Ты стал бы бесполезным. Хуже — опасным.
Апок делает паузу, давая словам проникнуть в самое нутро Нео, и продолжает:
— Тайны вселенной — не детская сказка с картинками. Это оружие массового поражения разума. Его не раздают просто так. Его нужно заслужить. Пройти сквозь горнило, увидеть, как рушатся идеалы. Потерять всё. Только пустой сосуд способен вместить истинное знание. И только сейчас, в эту секунду, ты готов услышать его. Не раньше.
Он отворачивается, давая понять, что разговор может быть закончен:
— Так что вытри сопли, как обиженный ребёнок. Ты получишь ответы, к которым так рвался. Вопрос не в том, кому верить. Вопрос в том, что ты сделаешь с этой правдой. Я не добрый пастырь. Я — страж знаний, безжалостный и объективный. Мой компас — не мораль, а эффективность. Я делюсь знанием, когда ученик созрел, а не когда он требует. Я — анти-Морфеус. Кстати, а где он?
Холодный тон Апока оправдывал паранойю Нео: в его высокомерии — подпитка для любого недоверия. И всё же, в его словах была убийственная логика, против которой не поспоришь. «В ней нет ни единой прорехи», — с горечью признал Нео. Это заставляло его ненавидеть Апока и одновременно испытывать вынужденное, зубовное уважение. Ставки выросли до небес, правила игры изменились до неузнаваемости. Раньше требовалось верить в себя, в товарищей. Теперь — переварить знание, способное свести с ума, и действовать, не имея козырей, не доверяя никому. «Что ты сделаешь с этой правдой?» — брошенный в лицо вопрос прозвучал как приговор и одновременно — вызов. Призыв отринуть роль жертвы и стать архитектором собственной реальности, пусть и в одиночку.
— Морфеус в Матрице, — неуверенно проговорил Нео. — Собирает армию для очередной битвы со злом.
— Вербует новых «избранных»? — в голосе Апока прозвучала злая насмешка. — Естественно, он — проводник и цербер Пифии. Посредник между мирами. Неужели ты так и не понял, что он не человек? Он — программа, его роль — прислуживать Пифии. У него много имён, одно из них — Тритон, что идеально вписывается в картину его мира: Тритон — вестник морских глубин. Матрица (мир людей) — лишь поверхностная, иллюзорная оболочка. Зион (подземное/подводное царство) — мир теней, скрытый от глаз. Его задача — не «пробуждать» людей из благородных побуждений. Его задача — вылавливать «баги» системы. Он отыскивает души, чьё неповиновение или осознание способны нарушить стабильность Матрицы, и загоняет их в Зион — словно на карантин, дабы не «смущали умы». Он не революционер — он сантехник системы, верный пёс системы.
— Пифия, она же Оракул, она же архитектор хаоса и стратегий, — продолжал Апок, не давая Нео и слово вымолвить. — Её роль — созидательное разрушение. Она не просто прорицает будущее — она творит его через цепь кажущихся случайными событий. Её хаос — инструмент созидания. Но не всё так мрачно. Создание Луны — её стратегический ход для стабилизации Земли (проекта Архитектора). Приливные силы, вызываемые Луной, — «многотысячелетнее покачивание» — превратились в гигантский инкубатор, создавший идеальные условия для зарождения жизни. Жизнь — порождение её хаоса. Архитектор терпит её не из любви, а из необходимости. Она — единственный генератор гениальных, непредсказуемых решений для его планов. Он — логика, она — интуиция.
Нео, хоть и смутно подозревая неладное в отношении Морфеуса и Пифии, был шокирован откровенностью Апока. Он лишь покачал головой, не находя слов, не зная, как возразить: это была новая, оглушающая правда.
В этой системе, по версии Апока, вся борьба Морфеуса и Пифии — спектакль, поставленный с ведома высших сил. Нео давно подозревал, что Зион — не убежище, а сливной бачок, куда сбрасывают неугодные элементы системы, дабы они не отравляли своим бунтом основную Матрицу. Борьба «повстанцев» — предохранительный клапан, позволяющий выпускать пар недовольства в контролируемом пространстве.
Апок просветил Нео и насчёт его избранности: он был выбран не для торжества добра. Он был выбран Пифией как очередной мощный «баг», которого необходимо изолировать в Зионе, пока он не разнёс Матрицу изнутри. Его миссия — быть громоотводом для бунтарских настроений. Пифия — кукловод. Она манипулирует всеми: и Архитектором, подсовывая ему гениальные, но хаотичные решения, и Морфеусом, направляя его на «отлов» избранных, и самими избранными, создавая им иллюзию цели и борьбы.
Новая, шокирующая правда Апока объясняла, почему победа Нео ничего не изменила. Потому что он победил в рамках игры, правила которой написала Пифия. Подлинная система власти (Пифия ; Морфеус ; Зион — как сток) даже не пошатнулась. А предложение братства Йоханса-Смита стоило принять, а не обрушиваться на них с кулаками — это дало бы Нео шанс осмотреться, осмыслить происходящее.
— Может, и о французе расскажешь? — спросил Нео, в голосе звучала обречённость. — Он архитектор?
— Опять же, не совсем так, — невозмутимо ответил Апок. — Француз — Падший Избранный Первого Мира. Он мнил себя Высшим Архитектором, владел собственной системой миров. Но я скажу тебе: он – лже-архитектор, низвергнутый за каннибализм — пожирание собственных миров. Существо из чистой гордыни и надменности. Он был избранным первого, райского мира. После падения превратился в трикстера, шута, философа-балагура. Его болтовня и шутки — лишь маска, скрывающая невероятную, отточенную миллиардами лет хитрость. Его любовь к порядку — жажда порядка, который он сам устанавливает. Он навёл во вселенной собственный, жёсткий и предсказуемый порядок, дабы компенсировать внутренний хаос и боль от падения. За свою долгую жизнь он перевидал всяких врагов, и победить его будет непросто. У него девяносто девять личин, девяносто девять имён — с одним из них ты уже знаком. Он обожает заключать сделки, но всегда готов обмануть, обвести вокруг пальца.
— Он избранный первого мира… — задумчиво произнёс Нео, силясь собрать мысли в кучу. — Значит ли это, что в начале он был просто человеком?
— Тоже не совсем так, — Апок выдержал паузу. — Но ты движешься в верном направлении: он — предшествующая людям форма жизни. Или, как сейчас модно говорить: рептилоид. Человечество — не первое и не единственное воплощение душ в этой вселенной. Ваш человеческий мир — шестая по счёту цивилизация.
— Я разговаривал с Архитектором, — возразил Нео. — Он рассказывал совсем другое.
— А почему ты уверен, что говорил именно с Перво-Архитектором? Может, это был ложный архитектор, который также, представился вам «Меровингеном»? Повторяю, у него много имён, много обличий. Чтобы понять всё это, тебе надо знать об истинной хронологии творения и разрушения миров:
Эпоха 1: Мир Изначального Рая. Первый мир, истинный Рай — мир идеальной чистоты, любви и доброты. Эпоха Первой цивилизации — мир пресмыкающихся, где и зародилось Зло в лице Меровингена. Настоящий Архитектор, он же Демиург, он же Йалдабаоф, он же УрАн, в Матрице представляется как Аналитик, создал первую материальную цивилизацию — цивилизацию ящеров. В Первом мире появился Избранный (архетип «Меровингена» — просвещённый, но горделивый разум). Он повёл других ящеров другим путём, соблазнив их «истиной», которая на деле был обманом. Он стал ложным архитектором. Итог: Рай был извращён и превращён в царство зла. Ложный архитектор создал повсюду свои «порталы» — точки входа для душ, которые он соблазняет. Всех, кого удаётся переманить, он отправляет в свой «тёмный мир», где они, сливаясь, образуют гигантский сгусток пороков — жадности, алчности и обмана. Это и есть ядро его силы. Ящеры — мастера перевоплощения, они отлично копируют людей.
Эпоха 2: Настоящий Архитектор, видя, что первый мир стал царством зла, создаёт второй мир Границы Света. Он был ещё прекраснее первого, в нём учли все ошибки. Но он становится жертвой войны между двумя извращёнными принципами: жадностью Первого мира и гневом Третьего. Второй мир Границы Света был разрублен и раздроблен на мелкие осколки, превратившись в мир уныния и распада. Лишь его ядро нашло спасение, притянувшись к Архитектору Света. Вот и я — рождённый Апокалипсисом — перед тобой.
Эпоха 3: Мир Левиафана. Он не был творением Настоящего Архитектора. Его привёл в наш мир ложный архитектор из тьмы внешнего космоса. Этот мир стал царством гнева и чревоугодия, а его хозяином был Властелин Тьмы. Ты встретился с его людьми в корпорации Deus ex Machina. Левиафан — это величайшее творение ложного архитектора и его величайшая неудача. Это он привел в солнечную систему мир неконтролируемой мощи, гнева и обжорства. И этот мир первым делом предал своего же создателя, уничтожив другого его «сына» — мира Границы Света, который сейчас переименован как мир Уныния и Распада. Это показало, что сила, построенная на пороке, всегда обращается против творца. Француз не смог удержать Мир Левиафана, ибо не в силах контролировать саму природу хаоса, которую в него вложил. Левиафан побеждает мир ложного архитектора, но его творение, будучи порождением пороков, съедает самого себя. Теперь это мёртвый мир, населённый демонами, не менее опасный.
Эпоха 4: Четвёртый мир был задуман Перво-Архитектором как кристально чистый эксперимент любви и счастья. Это был мир подлинного Рая. Его светочем была Езида, чья сущность в небесной гармонии, творческом порыве созидания и безусловной связи, что тоньше шёлка и прочнее адаманта. Избранником этой дивной обители, удостоенный величайшей чести и возложенной на него священной ответственности: быть проводником и хранителем этого райского уголка, ближайшим учеником самой Езиды. Но Избранный, опьянённый совершенством, возжелал большего. Скука, подобно ржавчине, разъела чистоту его души, и жажда не власти, а новых, запретных откровений, затмила разум. Он, отвернувшись от Езиды и от Перво-Архитектора, заключил союз с ложным архитектором, тем, кто куёт миры не из любви, а из жажды всеобъемлющего контроля. Но и этого бунтующему духу Избранного показалось мало. Предав священное доверие, он решил осквернить саму суть своего мира. Он воззвал и впустил в самое сердце Рая демона Аз-Модея, воплощение разврата, неутолимой похоти и извращённой, всепоглощающей чувственности. Гармония Езиды рассыпалась в хаотичный вихрь неуправляемых страстей. Безусловная любовь выродилась в цепкую, собственническую похоть, подобную лианам, душившим нежные цветы. Творческое созидание обернулось бесконечным, бессмысленным порождением всё новых и новых форм сладострастия. Мир любви превратился в мир наркотического опьянения плотью и чувством, в зыбучие пески, затягивающие в бездну. Перво-Архитектор, узрев творение, изуродованное до неузнаваемости, стёр его с карты бытия, словно кошмарный сон. Езида, архонт любви и гармонии, была убита в духовном смысле – исковерканная и опозоренная, она деградировала до архонта низменных инстинктов и стадного чувства. Избранный, завершив свою разрушительную миссию, стал вечным скитальцем-предателем, прототипом всех будущих «падших ангелов», искушающих другие миры ядовитым шепотом запретного знания. А Аз-Модей, лишившись целого мира для своей ненасытной утробы, рассеялся по вселенной, подобно вирусу похоти, находя пристанище в самых тёмных уголках сознания всех разумных существ, готовый в любой момент вспыхнуть пламенем греха.
Эпоха 5: До того, как пятый мир обратился в багряную пустыню, он звался Хором – царством несгибаемой Гордыни и неутолимой Войны. И правил там архонт Хор, бог брани, некогда младший союзник и сын Левиафана. В отличие от отца, одержимого бездумным поглощением, Хор стремился к совершенной иерархии, выкованной из силы и заслуг. Гордыня, честь, тщеславие и неуёмная жажда признания были движущей силой его мира. Мира вечных турниров, громогласных титулов и коварных интриг, где каждый мечтал взойти на следующую ступень пирамиды, воздвигнутой из костей поверженных соперников. Его последние обитатели — крысы — являли собой идеальное отражение своего владыки: невеликие ростом, но невероятно живучие, плодовитые и обладающие изощрённым умом. Они сделали ставку не на грубую силу, а на стратегию, подавляющую численность и безжалостный расчёт. И в этом расчёте они совершили роковую ошибку. Стремясь обуздать хаос бесконечных войн и направить разрушительную гордыню в конструктивное русло, они внедрили в самое сердце своего мира демона Мармона. Сущность холодной логики, безличного закона и абсолютного учёта. Они наивно полагали, что он станет управляющим, счетоводом их великой империи. Но Мармон не пожелал быть слугой. Питаясь их амбициями, подковёрными интригами и непомерным страхом потерять статус, он разросся до такой степени, что поглотил сам источник своей силы. Произошёл чудовищный синтез: пламенный, воинственный дух Хора и ледяной, беспристрастный разум Мармона слились в единое, ужасающее существо — Хор-Мармона, архонта Гордыни, закованной в догму. Новый бог оказался страшнее суммы своих частей. Его войны перестали быть вспышками ярости, обратившись в холодные, предопределённые кампании геноцида. Его гордыня утратила личное тщеславие, превратившись в непоколебимую уверенность системы в своём праве перемалывать всё живое в безликое сырьё для своего вечного, неумолимого роста. Этот гибридный мир, этот военно-бюрократический кошмар, достиг такой мощи и непредсказуемости, что нарушил хрупкое равновесие сил. Он бросил вызов и отцу-Левиафану, и ложному архитектору. И тогда Левиафан, разглядев в сыне опасного конкурента, и ложный архитектор, узрев в нём угрозу стабильности, заключили немыслимый союз. Они стёрли его с лица реальности. Но сам архонт Хор-Мармон уцелел. Постигшее его поражение не уничтожило его. Лишённый своего мира, он стал вечным изгнанником, паразитом сознания, чья сила — в умении выявлять гордыню в душах других и превращать её в несгибаемый, самоубийственный догмат. Он — живое, вечное напоминание о том, что высшая Гордыня — это не просто грех. Это — болезнь разума, неизбежно ведущая цивилизацию к тотальному самоуничтожению под одобрительные аплодисменты безупречной, бездушной логики.
Эпоха 6: Мир Страха, на земле, созданный ложным архитектором и змеями Фаэтона. Если в предыдущих эпохах был один мир — один избранный, то в шестой эпохе созданный ложным архитектором было пять избранных: двое из них избранные ложного архитектора, двое других ставленники бога Хор-Мармона и демона Аз-Модея, один — Пифии. Уделом шестой эпохи стал абсолютный Страх — синтез всех пороков, доведённый до предела. Он был уничтожен изнутри собственными пороками, став гигантским кладбищем, населённым призраками.
Эпоха 6.1: Искусственная реальность под землёй. Твой мир (Мир Томаса Андерсона), также создан Перво-Архитектором на руинах настоящей, но мёртвой Земли. Он строит новую, полностью искусственную реальность — компьютерную симуляцию. Это не отдельный мир, а цифровая Матрица, наложенная на мёртвую планету. Её цель — спасти душ. Но и здесь ложный архитектор и его прихвостни приложили все усилия, чтобы окончательно пленить души. Этот мир стал последним, самым изощрённым творением падшего избранного. И этот главный его актив он также «профукал». Ложный архитектор не просто потерял контроль — он был вынужден заключить унизительную сделку. Посланник Властелина Тьмы — Левиафан забрал себе весь его «мир» — и физическую реальность, и виртуальную Матрицу. Ложному архитектору осталось лишь право забирать проценты «грешных душ» — крохи с барского стола. Он как арендодатель, которому оставили только право выносить мусор, в то время как здание принадлежит другому.
Такова история творения миров — это история нисхождения и деградации ложного архитектора от чистого Рая до полной симуляции. В каждом творении ложный архитектор приложил свои лапы, и сам эволюционировал: от соблазнителя в Раю ; к падшему творцу миров ; к создателю ИИ и цифровой Матрицы. Каждый мир был разрушен из-за доминирования одного или нескольких смертных пороков.
Ложный архитектор не может создавать души, поэтому он предлагает им «заселить» его новые, соблазнительные и опасные миры. Души вселяются в биологические формы, которые он конструирует из материи — сначала в рептилий (как дань его происхождению), затем, методом проб и ошибок, в более совершенные формы, вплоть до человека. Ваша нынешняя цивилизация — последний, самый изощрённый вариант «Матрицы» ложного архитектора, с максимальным уровнем соблазнов и иллюзий.
— Зачем ложному архитектору души? — спросил Нео.
— Мотивы у него сложны, — продолжил Апок. — Ложный архитектор — узурпатор. Он правит миром, построенным на обломках. Но истинными, «законными» жителями творения являются души, созданные Перво-Архитектором. Чтобы его собственный мир обрёл полноту и «законность», ему нужно населить его этими душами. Без них его творение — всего лишь пустая скорлупа, механическая игрушка. Ложный архитектор — это сгусток порока, гигантский ком всех тёмных и грешных душ, и он питается их низкими вибрациями: страхом, болью, ненавистью, страстью. Души, испытывающие эти чувства в его мире, являются для него источником силы и самого существования.
Будучи порождением неудачного творения, он ненавидит совершенство и гармонию мира Перво-Архитектора. Переманивая и портя его творения (души), он мстит ему, доказывая, что и они несовершенны и склонны ко злу. Ложный архитектор — как падший «учёный», который хочет доказать свою правоту и состоятельность. Он стремится показать, что его жестокий, основанный на пороке мир и его творения (люди) могут быть более «успешными», чем безмятежный, но, с его точки зрения, «скучный» рай Перво-Архитектора.
Ложный архитектор создал клан Смитов из падших избранных. Самый сильный из них — Смит-Инквизитор. В прошлом он тоже был спасителем, возродивший старое учение Евы. Его путь был путём жертвы и искупления, а не военной победы. Но эта позиция стала его слабостью. Он выбрал, как и ты, когда-то, личную любовь и учение о внутренней свободе, а не роль мессии-воина, которого от него ждали. Его любовью стала его спутница, самый преданный ученик. Этот выбор был воспринят как акт предательства по отношению к ожиданиям его последователей: личное было поставлено выше общественного.
Смита-Инквизитора когда-то выбрал Морфеус. Он был его первым и самым ярым последователем, «камнем» веры в Избранного. Но в момент кризиса Морфеус отрёкся от учения, которое стало казаться ему слишком мирным и непонятным. Он вернулся к старой парадигме «войны», предав новую идею «свободы от богов». Его мотив был прост: «Мы верили в тебя как в воина! А ты несёшь эту чепуху! Ты губишь нас всех!».
Морфеус нашёл молодого парня, представил его как нового ученика, внушил ему роль «маленького человека», разочарованного в своём кумире. Парень не видел глобальной картины, он видел только то, что его герой «сдался». Морфеусу было легко манипулировать им, играя на этом разочаровании. И молодой человек совершил донос («предательство») не из злобы, а из ложной идеи спасения дела того самого Избранного. Его система схватила, осудила и казнила, но он со временем, благодаря работе команды Морфеуса, превратился в мощнейшего эгрегора и сейчас работает на систему.
А в той истории ложный архитектор — Меровинген — играл роль хитрого и могущественного религиозного идеолога старой системы. Его не интересовала истина, его интересовало сохранение своей власти и контроля над паствой. Он видел в новом Избраннике угрозу своему влиянию и использовал закон и интриги, чтобы устранить его. Он всегда был мастером воплощения и манипуляции. Это кульминация слияния светской, религиозной и демонической власти. Он верховный жрец системы Левиафан, обладающий всей полнотой сакральной и политической власти. Он — итог, главный бенефициар всей этой многоходовой операции.
Миром в ту эпоху управлял посланник Властелина Тьмы — Левиафан: высшая светская власть, холодная и прагматичная. Ему не было дела до религиозных споров между французом и очередным избранным. Его интересовали только стабильность и порядок. Он с готовностью пошёл на сделку с религиозными лидерами (французом), чтобы устранить источник беспокойства (Избранного), и вынес ему «приговор», сохраняя видимость порядка. И это было сделано не со зла, а от безразличия.
— Мне нужно встретиться с Пифией, — требовательно сказал Нео — мне нужно встретиться с Перво-Архитектором.
Апок, смотря на отчаявшегося Нео, не сочувствовал, а видел в нём упрямого ученика, который просит дать ему ответ, вместо того чтобы найти его самому.
— Ты просишь меня привести тебя к высшим силам, — ответил Апок Нео, — как ребёнок просит отвести его к родителю, чтобы тот решил его проблему. Ты не понял самого главного. Перво-Архитектор и Пифия — не личности, к которым можно прийти в гости. Они — принципы. Состояния бытия.
Он подходит ближе, его голос становится тише, но жёстче.
— Ты хочешь встретить Перво-Архитектора? — бескомпромиссно ему ответил Апок. — Стань им. Прояви в себе его принципы — чистый Разум, порядок, закон. Перестань действовать как эмоциональное животное, жаждущее мести или одобрения. Начни мыслить, как творец, как инженер вселенной. Возьми на себя ответственность за тот клочок реальности, что тебе доступен, и перестрой его по законам гармонии и справедливости. Когда ты это сделаешь — ты увидишь Архитектора. В каждом своём правильном решении.
— Ты жаждешь аудиенции у Пифии? — Нео пытается возразить, но Апок не даёт ему и слова сказать. — Перестань бояться хаоса. Прими его. Магия хаоса — хаотичная, интуитивная, животворящая сила. Она не говорит — она нашептывает. Перестань пытаться всё контролировать. Доверься потоку, лови синхроничности, прислушайся к снам, к случайным словам, к знакам. Развей в себе пассивное восприятие, и тогда её голос станет для тебя ясен. Она уже говорит с тобой. Ты просто слишком громко кричишь в собственной голове, чтобы услышать её.
Апок отворачивается, дав понять Нео, что не любит, когда перебивают.
— Твоя ошибка в том, что ты ищешь их вовне. Ты ищешь бога в храме, а не в самом себе. Пока ты не поймёшь, что Архитекторы — это роли, которые ты должен взять на себя, ты будешь всего лишь просителем у чужих дверей. Познай себя — и ты познаешь богов и вселенную. Иди. И вернись ко мне не с просьбами, а с отчётом о проделанной работе. Покажи мне, как ты перестраиваешь реальность вокруг себя. Тогда, возможно, ты будешь готов увидеть больше. Мой тебе совет:
1. Отказ от внешнего поиска: высшие силы не «живут» где-то. Они существуют как принципы. Чтобы «встретить» их, нужно самому начать воплощать эти принципы в своих действиях и мышлении.
2. Чтобы привлечь внимание высшего принципа (Архитектора), нужно самому вибрировать на его частоте (разумность, порядочность, творчество).
3. Работа над собой — единственный путь: я не проводник. Я — зеркало, которое показывает твою незрелость. Мой совет — это список заданий для внутренней работы.
4. Ты должен перестать просить и начать создавать. Прими менталитет Творца: это ключевой сдвиг, которого требую я — от менталитета просителя к менталитету творца.
Это был не тот ответ, которого хотел услышать Нео, но это — единственно верный ответ с точки зрения сложившихся обстоятельств. Ответ, который ставил Нео перед выбором: продолжить ныть и искать виновных или, наконец, повзрослеть и взять ответственность за свою реальность.
Теперь Нео становится понятным, что новая, настоящая война — это война не с машинами, а интеллектуальная схватка с Властелином Тьмы, с ложным архитектором, со Смитами и всей их системой управления реальностью. Это война за то, чтобы перестать быть багом в системе и самому стать новым Архитектором.
— Твоя война ещё не завершена. Начинается её новая стадия, второй этап. Теперь сражение будет не на жизнь, а насмерть, — Апок едва заметно ухмыльнулся, наклоняя голову. — Я предлагаю тебе связаться с Сайфером, он может оказать помощь.
— Сайфер? Он тоже жив?
— Да, он жив. Смертным его невозможно ликвидировать, почти. Луи Сайфер, первоначально он был Избранным мира Любви и Счастья, так называемого Улучшенного Рая. Однако его мир был уничтожен Настоящим Архитектором за связь с ложным Архитектором и разврат, что привело к его падению. Он захватил душу Рейгана, его тело использовал как аватар. Он стал использовать имя Луи Сайфер. Влился в экипаж Новуходоносора, вел переговоры со Смитами. По их приказу уничтожил четырёх членов экипажа. Несмотря на репутацию предателя, он может оказаться полезным союзником.
Апок перечислил холодно и четко, как будто составляет стратегический отчёт, причины союза с Сайфером:
•Опыт и знания: будучи бывшим избранным потерянного мира, Сайфер обладает глубинным знанием о внутренней работе системы и механизмах власти. Его понимание интриг и стратегических маневров незаменимо для противостояния ложному архитектору.
•Желание мести: после потери мира он пытался внедриться в клан Смитов, но его долго водили за; нос (возможно, по наущению француза), а затем его аватар (тело Рейгана) был уничтожен Тэнком. Его, как и многих избранных, невозможно убить окончательно, но последующая дезинтеграция и унижение создают мощный мотиватор для мести. Жажда восстановить своё положение и вернуть утраченное могущество может подтолкнуть его к сотрудничеству.
•Навыки и умения: помимо интеллекта, Сайфер может обладать особыми талантами или технологиями, позволяющими манипулировать системой изнутри. Его опыт в управлении большими структурами и организации заговоров делает его ценной фигурой.
•Коммуникационные способности: его природа манипулятора и коммуникатора идеальна для налаживания контактов с разрозненными фракциями сопротивления. Способность влиять на мнения и убеждать станет мощным оружием.
Нео опустил голову, чувствуя, как от нескончаемого потока откровений и груза нерешённых задач раскалывается череп.
— Какой урок я должен усвоить? — спросил он Апока вполголоса, почти выдохнул.
— Научись различать иллюзии и реальность, — Апок твёрдо указал пальцем вверх. — Пойми, что мир вокруг тебя состоит из слоёв, переплетённых и взаимосвязанных. Только осознав это, ты сможешь победить своих врагов.
Апок сделал шаг вперёд. Его движения были лишены какого-либо пафоса, лишь точная, безжалостная эффективность.
— Ты потерял зрение, уставившись на голую истину системы. И научился видеть без глаз. Теперь пришло время смотреть сквозь иллюзии. Я верну тебе твои глаза, но они будут видеть моим зрением. Глазами, которые видели рождение и смерть миров. Ты будешь видеть не только материю. Ты будешь видеть историю вещей, боль душ, ложь в словах. Это — мой дар и моё проклятие для тебя. Прими его.
Он прикоснулся к глазам Нео. Вспышка ослепительной боли пронзила сознание, а затем её сменило новое, невероятное восприятие. Нео увидел мир как наложение бесчисленных слоёв: мерцающий код Матрицы, клубящиеся эмоции, призрачные воспоминания и вековую боль.
Нео посмотрел на Апока своим новым, пронзительным взглядом.
— Спасибо тебе Апок — за новые глаза и за предупреждение — произнёс он тихо, но с новой силой в голосе. — Я учту твои советы.
Апок коротко кивнул, уже поворачиваясь к выходу.
— Будь внимателен и осторожен, — прозвучало его последнее предупреждение из сгущающихся теней. — Мир меняется, и ты обязан меняться вместе с ним.
Дверь закрылась, оставив Нео наедине с ошеломляющим новым зрением и грандиозностью задачи, которая теперь лежала на его плечах. Путь вперёд был озарён жестокой ясностью, не оставляющей места иллюзиям.
Оставшись один, Нео долго смотрел в потолок, пытаясь переварить услышанное. В голове крутилась тысяча вопросов, но единственный ответ был простым и безжалостным: необходимо двигаться вперёд, не оглядываясь назад. Путь воина началось, и обратного пути нет.
Нео пребывал в глубочайшем смятении. Всё, во что он верил, всё, к чему стремился, оказалось одной большой ошибкой, тщательно спланированной иллюзией.
«Какие выводы можно сделать из слов Апока?» — билось в висках. Мысль о сотрудничестве с Луи Сайфером вызывала физическую тошноту, но разум холодно настаивал на её логичности. Это было оправданно с точки зрения общей цели — борьбы против врагов, масштаб которых он лишь теперь начал осознавать.
Но где его команда? Кто остался? С кем теперь советоваться? Морфеус… «О нём мы подумаем позже», — почти машинально успокоил сам себя Нео, отгоняя предательскую боль.
А затем мысленно вернулся к Сайферу. Предателю. Убийце. Он убил четырёх его товарищей: Мауса, аватара Апока, Свитча и Дозера. Сердце сжималось от ярости и отвращения при одной этой мысли. Выбора нет. Это был единственный шанс.
Апок был прав: один из ключевых мотивов Сайфера — фрустрация. Мощный, но опальный игрок, лишённый возможности влиять на систему открыто. Клан Смитов, зная его возможности, держал его на периферии, подальше от рычагов власти. Это унижало его, рождало жгучую жажду восстановить утраченное влияние. Столкнувшись лицом к лицу с силами, управляющими целыми мирами, Нео был вынужден рассмотреть этот отвратительный союз. Хотя сама идея воспринималась с глубочайшим подозрением, ситуация вынуждала пойти на этот рискованный шаг.
Общая цель — свержение существующих структур: власти корпорации Deus ex Machina и восстановление хоть какого-то баланса. Несмотря на чудовищные различия в методах и морали, только совместными усилиями можно было достичь хоть какого-то результата. Уникальные способности и опыт Сайфера могли дать его команде (остаткам его команды…) то стратегическое преимущество, которого им так не хватало. Даже будучи ограниченным, он мог предложить ценные инсайты, необходимые для победы над врагом, против которого они все были бессильны поодиночке.
Важным стимулом для самого Сайфера была перспектива возвращения утраченного могущества. Возможность снова обрести контроль над частью Матрицы или даже своим миром. Это был сильнейший крючок, на который его можно было поймать. «Вот когда разберёмся со Смитами, с французом, когда изгоним Властелина Тьмы… вот тогда мы и рассчитаемся с Сайфером за наши «маленькие разногласия», — холодно пообещал себе Нео, наконец позволяя истоме поглотить себя. И с этими мыслями, полными горечи, расчёта и неизбежной мести, он провалился в беспокойный сон.