Предзимний дождь. Бог молчит. Часть 38

Предзимний дождь. Бог молчит. Часть 38.

Черновое

Дождь и хмарь.
Серое небо висит над тайгой.
А завтра… - снега,
Морозов раскатистый треск.
И вой тоскливый метелей.
Шагает в тумане зима,
Гоняя осеннюю пору.

10 октября 2025 год. 12.10. Дождь с небольшими перерывами идёт со вчерашнего вечера, позволяя расслабиться, отдыхая дома. Радует дармовая вода, что поставляется прямо с небушка, нет нужды экономить и таскать на своём горбу с реки. По опыту знаю, что необходимо пользоваться святым даром, ибо по наитию и по прогнозу совсем скоро, следом за открывшимся с небес водопроводным краном, посыплет снег. Снег – это тоже вода, только твёрдая и холодная. Её для лесных потребностей требуется потом ещё и собрать, натаять. А то уже работа… - труд.

Стираю, стираю. Подвешиваю прокипяченное бельё на гвоздик под конёк крыши, почти не отжимая. Под сток подставила таз. По принципу гравитации вода, впитавшаяся в ткань, стекает вниз ручейками, потом капелью прямо в таз, заменяя центрифугу стиральной машины, а принцип тот же самый. Отжимаю снизу, где вода скапливается и, отжатое уже развешиваю у печи сушиться. Давно так приловчилась в тайге – не мучится со стиркой ручной. А застенами зимовья хмарно, сумрачно, сыро. Река... - слышно, как шумит.

Дала хвостикам на угощение ещё по огромному, размером в большую сковороду, ароматному аппетитному блину. Пуля впервые отказалась от орехов – наелась и теперь просто сладко спит, порой похрапывая, точно человек и, во сне подлаивая сквозь зубы, охотясь во сне. Поставила тесто. Просмотрела запасы рукодельные: ниток, игл, штопки хватает. Нашлись носки, майки, жилет, две хлопчатобумажные куртки, две телогрейки, хороший Володин капюшон. Его можно приспособить вместо зимней шапки на выход в мороз. Однако, исчезла хорошая, почти новая, Володина шапка. Она висела на видном месте над входной дверью. Надеялась на неё, заходя в тайгу, что имеется в наличии, и нет необходимости тащить с собой. А шапчонке приделали ножки… - хорошая была, - новая почти, на зиму.

Осмотрела запасы инструментария: висят два удлинителя, в рабочем состоянии электрогенератор; старенький, но рабочий «Штиль». Нашла зубила, гвозди разные в ведре, в пакетах. Нашлись зимнии, мои и Володины, рукавицы, хоть и штопаные, но в мороз сгодятся, без них не выйти по зиме. Много посуды, баки, вёдра хорошие: эмалированный и цинковый баки, и вёдра. Много кастрюль хороших мелких и больших. Завозили ежегодно их под продукты, ягоды. Потом в них вывозили дикоросы, собранные на зиму. В них и хранятся продукты от мышей, и прочих. – Фактически, всё для полноценной жизни автономно от общества имеется!..

15.15. С вечера не прекращается дождь. Пятница. Впервые зарядила смарт с повербанка. Опробовала дома, однако всё равно боязно остаться без заряженного телефона. Суть не во мне, а в детях. Если мать не выйдет в контрольный срок на связь, они просто запаникуют. И придётся бегом выскакивать в село, вопреки условиям погодным, лесным. А то – экстрим нерациональный. – Хорошо, - в советские времена не было телефонов, оттого и спокойнее жилось в лесах

Отправила с крыши избы дочери смс, известив:

- Всё нормально!- Продуктов хватает. Всё имею в достатке. Отдыхаю. Здоровье контролирую.

Залазила по деревянной лестнице. Она-  в снегу, – скользко! И на крыше стоять скользко, однако и необычно, - вид на тайгу сверху, с крыши, иной нежели снизу. Душу радует и то, что ещё могу лазить на крыши, точно в юности – на скалы. Конечно же, - нет юношеской прыти и всё же, - ещё могу!..

Настряпала миску горой блинов. Дрова идут лихо! Непрерывно ведь, - топлю. Надставила кожей рукавицы свои зимние и постромки Дымку. Давно их отрезала по глупости, а пёс возмужал, раздался, подрос, оттого и ремень на талии грудной не сходится сейчас. Пришлось реставрировать, используя шило. Готовлю пса к навьючиванию. Его давно запрягаю в волокушу зимой, когда рыбачу, - таскает рюкзак, рыбу.

В прежние времена запрягала Серого. На нём и вместе с ним в лихие перестроечные годины вывозили, выносили добытое пропитание домой. На лыжне Серку вьючила тюками. Тащил вес килограмм по шесть, а на зимниках вместе впрягались в санки и везли до дома груз в полсотню кило. – на своём горбу такой не вынести! Когда я уставала запредельно и могла лишь просто тупо переставлять ноги, то Серка один тащил гружёные санки, а вот на подъёмах упирались оба изо всех оставшихся сил. И Серый прекрасно понимал меня. Просто взваливал в такие моменты основную тяжесть на себя, осознанно помогая напарнице.

Ему не нравилось работать вьючным псом, да понимал, что иного выхода нет, хозяйке одной еду на всю семью не доставить до холодильника. – Ведь еда делилась в равной пропорции на всех едаков. Зачастую, в тайге я отдавала ему последний свой сухарик, ибо основная работа возлагалась на лайку, и от его сил зависило всё – еда, ночлег, отдых и жизни наши!

Терпеливо слушался, когда запрягала, навьючивала. И я не наглела, - пса берегла в меру возможностей, ибо и нас, и меня никто не жалел в те времена, оставив без страны, без зарплат, без любимого дела. Вот и сейчас Дымка приучаю помогать мне в столь ответственном деле. Когда буду выходить по снегу, то запрягу его на дороге. Волокуша, хоть и дырявая, прошорканная о гравий, хранится с прошлого раза возле зимника. Тащить даже полупустой рюкзак всё равно легче и быстрее на ней, а не на своей спине. А, когда пёс тащит рюкзак, – можно дойти до дома без лишней холодной ночёвки – быстрее. Дымка понимает и послушно стоит, пока я примеряю, подгоняю под его тело упряжь.

Нашла в своих швейных запасах спрятанное самодельное хорошее шило. Его вытачивал по моему заказу муж. - Важная, незаменимая вещь в лесном хозяйстве женском! Шилом сейчас шью постромки, иглами- сложно. В своих женских сокровищах отыскала запрятанную отвёртку, напильник. Городским рукодельницам сложно понять, почему в сугубо женском хозяйстве присутствуют, казалось бы, мужские инструменты. - Почти всё основное для самообеспечения нашлось, кроме пассатижей. Без них, - точно без рук!.. Пассатижи носим неизменно в рюкзаке при странствияхв мороз на лыжах. Подчас выручают при поломках лыж, креплений. Используем в качестве зажимов и вместо молотка. Хоть и тяжёлые, но зимой столь же важны наравне с топором, ножом и спичками. Случалось и мне, и мужу ломать лыжи, ремонтировать в мороз, в снегу и посреди чистого многокилометрового болота. Благодаря им удавалось выжить.

Сын родителям подарил хорошие ножи с пилками, с отвёрткой крестовой, открывашкой, что тоже весьма нужно в тайге, только нож мужа навсегда остался с ним. - Не знаю, - забрали, или нет, его следователи в качестве вещьдока, - не спрашивала, - сил не было думать. Выдержать такое, не лишившись рассудка, помогла лишь таёжная закалка, да дети.

***

Пуля залаяла белку. Стрельнула. Та упала, а поганка не отдаёт, убежала в лес за избу от Дымка. Тот подскочил к добычи, а мамашка увёртывается, отбегает всё дальше и дальше, чтобы не отнял. Мне бы отдала, как заведено, да Дымок мешается. Кричала, орала - никак не смогла забрать. – Дымка мешается, не слушается, вошёл в охотничий азарт, опережает меня, лишь Пулька выпустит из пасти и положит на мох у лап, меня ожидая. Поганец! Мгновенно прыгает перехватить. В итоге, защищая добычу, Пульхерия убежала далеко по тропинке, туда, где погиб её хозяин.

Привязала Дымка, дабы не мешался, и пошла за Пулей. А хитрец ровно через секунду освободился из ошейника, перегнав меня, галопом ускакал к матери, а та рванула с белкой в пасти галопом вниз, туда, где я нашла своего погибшего мужа. Пришлось бросить погоню. – Она теперь не отдаст мне из-за Дымка.

Вернулась в избу. В душе закипает и досада, и злость и тоска. Через минуты охотница прибежала счастливая, радостная и… -наглая! На морде так и сияет наглость, торжество. – Ни Дымке, ни мне белку так и не отдала, точно я для неё никто, - пустое место, не хозяйка. Точно так случалось, когда муж был жив. Псина признавала на охоте лишь его, меня игнорировала до обидного. Но мы и делили собак осознанно, ибо иначе нельзя. Дымка же, - мой, а Пулю я привезла щенком с Южного Урала мужу в подарок. Помню, в городе, мужичьё охотники оценили по достоинству и щенка, и меня. За охотника меня никто там не признавал, полагали: вру!

Мужское самолюбие не позволяло признать равенство с женщиной в лесных делах. Давно к этому привыкла и не обращаю внимание, - их проблемы! Пришлось по-женски хитрить, чтобы не украли породистого щенка. А пытались многократно. Даже, как выяснилось, уговорили «подругу» дурануть меня, украсть лайку и продать им. В итоге за подлость женщина дорого заплатила. Бог её наказал, отняв единственную дочь. И травили в отместку, и приманивали, и захватывали. Помню, шла по горному ущелью, а охотник на снегоходе, проезжая мимо, подхватил Пульку и хотел увезти, да я коршуном кинулась, отнимая. А мы – одни! Кругом глушь леса! Горы! Снега! Ущелье. – Не ожидал такого! Отпустил, злобно процедив: «Твоя что ли?!..». А я уже оценив ситуацию, приняла решение, что смогу по свежему следу вычислить и сообщить в полицию о грабеже. – Этого, тварюги не учли… Но пришлось хитрить и пускать слух, что лайку везу мужу охотнику в подарок, - оценили по достоинству, но не отступили от задуманного воровства... – отравили накануне поездки, за сутки до поезда…

***

На нервах, сгоряча отлупила строптивицу, – так нельзя в тайге. Лайка обязана слушаться хозяйку и по требованию отдавать добычу, не порвав. Притихнув, Пулька легла в сенках на сено. Я постепенно успокоилась, поняв, что нервы у меня за эти годы сорваны напрочь до опасного и могут выйти из-под контроля. То, что лайка белку оставила, не съев, – это несомненно, однако она убегала с ней туда, где погиб её хозяин. Она одна три недели защищала тело от зверья, не подпуская никого, - ни медведей, ни иных тварей четверолапых, и как поняла позже, и - двуногих, оттого и пробили дубиной лайке челюсть, выбив зубы. И пытались убить, чтобы я с ней не нашла останки, - лайка не вывела на след, поэтому и кидалась на соседей с определённым запахом.

…Лайка до сих пор ждёт, не понимая, что хозяин больше не вернётся, вот и добычу не отдала ни мне, ни сыну, а унесла хозяину, туда, где он лежал неживой. Она поступила, как полагается опытной промысловой лайке – унесла добычу своему напарнику!..

Поняв причину происшедшего, кляну себя за срыв, и понимаю, что жизнь истрепала нервы, сделав жестокой. С этим жить теперь надо как-то. А из глаз текут слёзы. Жалко и лайку, и самой надо жить...

…Между мной и тобой остаётся ветер.
…Между мной и тобой, только слово:
- Где ты?
Расстояние в жизнь – это так много, долго.

- Не могу слушать эту песню без слёз, хоть и годы летят, да память всё помнит.

***

Накормила Дымка, а Пульке демонстративно не дала еды. - Пусть подумает ещё о своём поведении. Та сидит на тропе, задумчиво грустно смотрит издали. - Наглость в лице, в глазах спала. – Думает, анализирует. …Я же рассчитывала белку им сварить с кашей… Не знаю, - съела она её или бросила, скорее всего, -заныкала, но хоть бы позже съела!..– Хоть в дело ушло!.. Перебираю нитки, иголки…

***

15.30. Пулька исчезла! Беспокоюсь. Нервничаю. Посвистела, - не идёт. - Нигде её нет. - Обиделась. Как бы вовсе не ушла!..

– Куда отправилась?.. - Сердце рвёт и вина,и страх, - чтобы не потерялась. Свищу, зову, - не идёт. – Не слышит. Дождь не останавливается. Угрюмо кругом. Небо давит на мозг серостью. Доколола чурку. Нервы постепенно восстанавливаются от работы. Дымка ушёл вниз по тропе на восток, - в другую совсем сторону от Пульки. – Зачем?..

Наконец - то,Пульхерия прибежала с юга, со стороны старой избы, оттуда, куда утащила белку, где навсегда остался Володя. – Не съела, значит! - Унесла, как и подобает промысловой лайке добычу хозяину. Только того больше нет и никогда не будет. – Как это лайке объяснить, которая продолжает ждать и добычу несёт ему, не отдавая больше никому?..- Как?..

Дала обоим блинов. А Дымка - достаёт, клянчит добавки. Случайно ударила свою руку о него. – Очень больно! Дым стелется по земле с севера на юг. Знать, -потянул северяк. Завтра ждать снега. Идёт к нам с тундры. Уже рядышком!..


Продолжение следует.

Фотографии Татьяны Немшановой. Западная Сибирь, Приполярный Урал, Зауралье, Тайга Крайнего Севера ХМАО Югра, лес северный таёжный. Лайки севера России.