Река Скорби

 Небесная ССР               

                Глава 12

      Что ж, дорогой читатель, настала пора познакомиться еще с одним героем романа. Прошу любить и жаловать: Михаил Сергеевич Горбачев - собственной персоной.
      Из уважения к закону, защищающему честь и достоинство, хоть и бывшего, но все ж таки президента, опустим сцену встречи Михаила Сергеевича с... Андроповым. Можно легко представить, что испытывает человек, который увидел посреди ночи призрак, парящий над кроватью. Призрак, вовсе не загробным, а самым обыкновенным, более того - знакомым, голосом пригласил его на... заседание Политбюро Коммунистической Партии Небесной республики.
     Доклад на Политбюро ЦК КПСС о проекте нового Союзного Договора Михаил Сергеевич уже сделал утром, поэтому он решил, что Андропов ему снится. Позже, как не пытался  Андропов разубедить Горбачева в том, что все происходившее с ним на Небесах, вовсе не сон, а самая настоящая реальность, Горбачев так и не поверил ему. Вот почему, очевидно, на Небесах Горбачева не беспокоили вопросы как сохранения жизни во Вселенной, так и вопрос дальнейшего существования Вселенной, целостности Союза, а вопрос его личной безопасности, что вполне оправданно, когда уверен в том, что это не реальность, а - сон. Вот почему, когда Михаил Сергеевич благополучно вернулся после путча из Фороса, спустившись по трапу президентского самолета, он ответил на вопрос журналиста о том, что ему известно о Путче, он ответил: "Всей правды о ГКЧП не расскажет никогда." А что ему, собственно говоря, было рассказывать о том кошмаре, который ему снился все три ночи в Форосе? Нет, уж увольте! Как - никак он - президент, а не сказочник. Но Михаил Сергеевич не знал главного: из Фороса вернулось лишь тело, а душа осталась странствовать по Небесам и воссоединилась на недолгое время с телом после смерти его жены - Раисы Максимовны, которую ненавидели все женщины Советского Союза больше, чем ее мужа, за то, что она десяток раз на день меняла наряды. А после похорон жены душа Горбачева навсегда покинула его тело и отправилась странствовать по бескрайним просторам великого бесконечного космоса. Если же я не прав, как вы объясните тот факт, что Горбачев ни как не прореагировал а отстранение его от власти, развал Союза и вооруженные конфликты на его окраинах в бывших, некогда братских, союзных республиках. Да и позже, когда Горбачев жил в Германии, в немногочисленных интервью иностранным средствам массовой информации, он был безэмоционален, даже в  те минут, когда рассказывал о страшных вещах, точно перед вами был не живой человек, а робот. Я все ждал, когда же у Горбачева проснется совесть и он хоть каким-то образом признается в том, что в развале СССР есть  и его вина, не говоря о том, что именно, благодаря его непродуманным реформам, и развалился Советский Союз. Но этого так и не произошло. Виновны были все, кроме него самого. Даже в своем последнем интервью, которое он дал менее чем за год до смерти, уже тяжело больной - его возили на коляске, так как он не мог самостоятельно передвигаться, Горбачев так и не покаялся перед людьми в своих грехах и не признал своей вины в развале СССР. Рассуждал о короновирусе, ядерной безопасности, а народ ждал от него покаяния!
      Услышав от призрака о том, что его приглашают на заседание Политбюро, Михаил Сергеевич повернулся на другой бок и заснул с чистой совестью  и захрапел, так как знал, что доклад на заседании Политбюро ЦК КПСС он сделал утром. Душа же Михаила Сергеевича, подчиняясь партийной дисциплине, отправилась вместе с Андроповым в Небесную ССР.
      И вот они уже бредут с Андроповым по небесным хлябям, оживленно дискутируя о событиях 1991 года. Мы уже с вами, дорогой читатель, обсуждали вопрос о том, как обращаются друг к другу однопартийцы, поэтому пусть вас это не коробит. Со времен Ленина в партии заведен порядок, когда коммунист беседует с коммунистом, они обращаются дуг к другу на "ты". Кстати, Владимир Ильич не был в этом оригинален. Если говорить по правде, то это было предложение... Христа. Да, первые христиане называли друг друга «братьями». В книгах Нового Завета часто встречается обращение «брат», «братья», «братия». Это связано с тем, что Христос учил относиться к людям как к братьям: «один у вас Учитель, всё же вы — братья», — говорится в Евангелии от Матфея. Да и к Богу христиан обращаются тоже на "ты". Такое обращение отражает близость и теплоту отношений, так как Бог считается самой близкой личностью во Вселенной.
       - Сколько лет мы с тобой не виделись, Юра?
       - Семь...
       - Надо же, как время быстро бежит! - безрадастно вздохнул Горбачев - Вот и мне стукнуло уже 60 лет. А у нас, Юра, в Союзе такие перемены... Общество бурлит, люди митингуют на площадях...
       - Наслышаны, - многозначительно сказал Юрий Владимирович.
        Услышав в его голосе неодобрительные нотки, Михаил Сергеевич, словно отчитываясь, стал перечислять свои, так называемые "успехи":
       - Войска вывели из Афганистана... В Европе тоже - большие перемены: ГДР и ФРГ объединились... Мы вывели сои войска из стран Восточной Европы... Военного блока Варшавского договора больше нет... Мы поменяли наш внешнеполитический курс - проводим политику нового мышления... И, вообще, Юра, весь мир восхищается нами, нашей перестройкой, демократизацией и гласностью, - с присущим ему оптимизмом хвастался своими успеха ми Михаил Сергеевич. - Я теперь, между прочим, не только Генеральный секретарь, но и - Президент! Нобелевскую премию мира получил. Помнишь, как Леня - Брежнев - мечтал о ней, - хихикнул Михаил Сергеевич, - но ему так и не дали, а мне - дали, - намекнул он на звездную болезнь Леонида Ильича, которая и привела его на небесах в бригаду реставраторов.
      Юрий Владимирович пояснил по своему - по простому - причину, по которой Леониду Ильичу так и не дали Нобелевскую премию:
      - Да рожей не вышел! А тебе, вот, дали... Только интересно - за что?
      - За выдающийся вклад в дело мира.  За ведущую роль, которую я сыграл в радикальных изменениях в отношениях между Востоком и Западом, - процитировал он решение Нобелевского комитета. - Благодаря мне, с холодной войной покончено.
      - Холодная война якобы закончилась, во что, правда, верится с трудом, да горячая началась в бывших союзных республиках! Того и гляди, у нас полыхнет!
      - Ну ты, знаешь, не очень то... - обиженно буркнул Михаил Сергеевич. Насупившись, он спросил: - Тебе то, Юра, чем я не угодил? Не тем ли, что после твоей смерти Андроповск опять в Рыбинск переименовал? - В голосе Михаила Сергеевича была изрядная доза желчи.
      - Андропов пожал плечами и философски ответил:
      - Барин - дал, барин - взял! Мне от этого, как говорится, ни холодно, ни жарко.
      - Не юродствуй, Юра, тебе это не идет. Тебе напомнить, что ты обещал мне, когда вводил в состав Политбюро?
      - На память пока не жалуюсь.
      - Это прекрасно, но после твоей смерти Генсеком избрали не меня, а  Черненко. Но я из-за этого не затаил на тебя обиду. Ты в этом назначении не виноват.
      Юрий Владимирович утвердительно кивнул головой и спросил у Михаила Сергеевича:
      - Миша, объясни мне зачем ты превозносил эту старую канцелярскую крысу до небес? Убеждал народ в том, что, избрав Черненко Генеральным секретарем, "партия тем самым продемонстрировала единодушие, верность ленинским ленинскому знамени и делу Великого Октября"! - процитировал он выступление Михаила Сергеевича на Пленуме ЦК КПСС после избрания Черненко Генеральным Секретарем. - Ладно бы только члены ЦК слышали эти слова - они прекрасно знали почему ты их сказал, но их широко растиражировали средства массовой информации. А ты позже никак не мог понять почему народ тебе е поверил, а Ельцину - поверил.
     После продолжительной паузы Михаил Сергеевич укорил Юрия Владимировича:
     - Это - удар ниже пояса! Меня заставили!
     - Понимаю, что ты сказал эти слова не по своей воле. Но мог же отказаться от выступления или не говорить эти высокопарные слова, а просто - поздравить Черненко с избранием  и - все.
     Михаил Сергеевич объяснил причину своего выступления на Пленуме ЦК КПСС:
     - Я должен был так сказать, чтобы не расколоть партию!
     - Ах, во он что: ты, оказывается, партию спасал от раскола... - иронично сказал Юрий Владимирович. - А я то, старый дурак, грешным делом подумал, что ты свою собственную шкуру испугался, а ты на самом деле за партию переживал это - похвально. - Он бросил мимолетный взгляд на Горбачева и уверенно сказал: - Сдается мне, что ты, все ж таки, больше о себе думал, чем о партии. У нас ее - партию - скоро в подолье загонят, а ты что то и в ус не дуешь по этому поводу.
     Михаил Сергеевич с вызовом посмотрел на Юрия Владимировича.
     - А если даже и так?! По-твоему мне надо было, закусив удила, с криком: "Даешь перестройку!" -кинуться в атаку? - И не дав возможности Андропову ответить, сказал: - А что бы это дало? Кто бы меня поддержал? Рашидов... Кунаев...
     - Сомневаюсь...
     - А тут и сомневаться нечего - сожрали бы с потрохами!
     Андропов подтвердил:
     - Сожрали бы и не подавились.
     - Зачем же ты тогда упрекаешь меня в трусости? - с обидой сказал Михаил Сергеевич.
     Андропов попытался его успокоить:
     - Не горячись, Миша, не горячись... Я много думал об этом. Свободного времени у меня теперь, как ты понимаешь, хватает, - он с горечью ухмыльнулся, но тут же взял себя в руки. - О многом, можешь поверить, передумал. О многом...
     Михаил Сергеевич, однако, не пожелал услышать от своего бывшего шефа какие - либо спасительные рецепты, до которых ни он, ни Президентский Совет не додумались бы, поэтому лишь снисходительно улыбнулся в ответ, мол "Сами с усами!" и можем другим посоветовать. Что греха таить, любил Михаил Сергеевич поговорить на любую тему и во всех он был специалистом, а слушать любил только себя самого - любимого.
    - А ты, Миша, не смейся, а послушай меня - старика! Мне кажется, что причина
всех наших неудач, в том числе это касается и меня самого, кроется в том, что мы - коммунисты - много говорим о ведущей роли масс в обществе, но не доверяем своему собственному народу. Заигрываем с ним, но в душе то боимся его и не знаем чего хочет наш народ, о чем думает. Впору вспомнить слова Ленина о декабристах:
"Страшно далеки они от народа!" Эти его слова можно сказать и о нашем руководстве. Да что далеко ходить, вспомни, что ты сам говорил: "В громадном деле перестройки мы, коммунисты, опираемся прежде всего на высокую сознательность и организованность, общественную инициативу и большие трудовые дела рабочего класса, ведущей политической силы нашего общества.
      Цель перестройки — раскрепостить человека, сделать его хозяином своей судьбы и страны."  - процитировал о слова Горбачева. - Если меня не хочешь слушать, тогда задумайся над тем, что сам говорил.
      Мы льстим нашим людям, заигрываем с ними, пытаемся подкупить, повышая зарплаты, называем народ Великим, а про себя то думаем, что большая часть народа - пьяницы, да лодыри. Я здесь - на небесах - всяких перевидал. Есть безусловно и пьяницы, и лодыри, и преступники, но большая часть народа нормальные честные трудяги! И скажу тебе откровенно: многие из них с большим успехом, чем мы, в Политбюро заседать!
     - Насмотрелся я на твой хваленый народ на Съезде народных депутатов СССР...
     - А это - не народ, Миша, а - народные избранники! Народ то, Миша, в очередях толкается, чтобы отоварить талоны, да положенную бутылку водки купить причем не для себя, а для того, чтобы, например, с сантехником рассчитаться. А очереди это - главный рупор перестройки, та самая гласность, о которой ты так много говоришь с различных трибун. Послушал бы ты, что в очереди то говорят о тебе и твой перестройке, тогда, может быть, задумался о том что что-то не так ты делаешь! Дожили: в Москве хлеба нет! При Сталине за такое головотяпство к стенке ставили, а при Брежневе с работы гнали в три шеи, а ты - молчок! Временные, мол, трудности! Выпрашиваем у Америки ножки Буша и покупаем их за валюту, которую берем в кредит. - Юрий Владимирович с трудом взял себя в руки и, успокоившись, продолжил: - Ты боишься, что народ не поймет тебя, не поддержит... А, вдруг, Миша, поддержит? Ведь тогда бы и перестройка по другому пошла бы. И к тебе было бы совсем другое отношение. Уверен в том, что народ понял бы, что ты начал очищение с самого себя, в себе самом переборол раба. Знал бы, что не безликая партия начала перестройку, а - коммунист Горбачев!
       Ты много говоришь о привилегиях чиновников, призываешь отказаться от них, а сам тем временем отгрохал президентскую резиденцию в Форосе, откуда я вытащил тебя. Думаешь народ слепой и не знает об этом? Или чиновникам нельзя, а тебе - можно? И, пожалуйста, поговори с супругой - пусть угомонится немного. Ей поскромнее надо быть и не менять наряды по десять раз а день, за что ее ненавидят все советские женщины!
       Михаил Сергеевич искренно возмутился:
       - Приехали, уже и Раиса Максимовна не угодила народу!
       - Скромнее надо быть, Миша, скромнее... Вспомни как Сталин ценил "скромность товарища Ленина и его мужество признать свои ошибки". Да и сам Иосиф Виссарионович не раскошествовал "Не кичливость, а скромность украшает большевика", - говорил он.
       - Мне кажется, что пора прекратить этот пустой разговор, пока мы окончательно не перессорились с тобой. Какая разница кто начал перестройку партия или лично я? Начнем с того, что идея начать перестройку принадлежит тебе. Я лишь пытаюсь доделать то, что ты начал.
       - Большая разница. Миша! Жаль, что ты не видишь этого. Вместо того, чтобы, как я, гнать поганой метлой из ЦК, обкомов, горкомов удельных князьков с партийными билетами в кармане и психологией рецидивиста, что было бы понятно простым людям, которые стонут от их самоуправства и самодурства, ты дал им срок на... исправление! Защитил их авторитетом партии и тем самым поставил партию под удар чего ни в коем случае делать было нельзя.
      - Да меня самого, если бы я без предварительной подготовки разворошил это гнездо, в двадцать четыре часа убрали!
      - А народ? Народ о котором ты много говоришь!
      - А что народ? Народ со времен Бориса Годунова безмолствует, что верно подметил наш классик - А.С.Пушкин. Убрали бы меня по тихому, как Хрущева. Все было бы шито - крыто - не подкопаешься. Единодушно проголосовали бы на закрытом заседании Политбюро о моем увольнении и - с глаз - долой, из сердца - вон! Поэтому не тебя меня учить! За тобой стоял аппарат КГБ, а кто меня поддерживал? Раз, два и  - обчелся!
      - А Ельцина?
      - Когда его снимали с должности первого секретаря Московского горкома партии, совсем другое время было. ОН знал, что его никто не тронет, вот и изобразил из себя мученика демократии. Народ из жалости и избрал его Президентом России. У нас любят сирых, да убогих. А Ельцин вдобавок еще и - пьяница, а это в России лучшая рекомендация - наш человек, почему бы н избрать в доску своего парня?!
      - Дело в другом, Миша! В том, что Ельцин не побоялся бросить вызов системе, пусть из-за личной обиды - это сейчас неважно. Важно то, что он не побоялся прилюдно стирать свои грязные портки, а ты побоялся. Вот почему народ поверил ему, а не тебе и пошел за Ельциным, а не за тобой. Может быть и тебе надо было не петь дифирамбы Черненко, а так же, как Ельцин, безрассудно, с открытым забралом ринуться в атаку. А время... Не надо, Миша, пенять на время, да на народ - это последнее дело. Пенять надо на самого себя!
     - Безумству храбрых поем мы песню...
     - Именно так, Миша! Большие дела иначе и не делаются! Я не поддерживаю Ельцина, как личность, он мне антипатичен, не говоря уж о его пристрастию к зеленому змию, а демонстративный выход из партии, которой он обязан всем, осуждаю. Но он смог, Миша, а ты - нет!
     - Романтик ты, Юра, как я погляжу! Как будто бы и место не подходящее, а тебя на лирику так и тянет!
     - Это - не лирика, а - проза жизни! Трусость, предательство, подлость, казалось бы какое они имеют отношение к политике? Оказывается, что - самое прямое. Ты прав, да, это я задумывал перестройку. Но вовсе не как слом старой системы, а ее модернизацию. Мы в научно - техническом развитии безнадежно отстали от ведущих капиталистических стран, что сказывалось на оборонном потенциале страны. Работая в КГБ я, как никто другой, знал об этом. Надо было что-то срочно делать. Вот и пришла идея с перестройкой. В ней не было ничего нового. В двадцатых годах, когда после гражданской войны страна была в руинах, промышленности практически не было, народ голодал, а на помощь западных стран надежды не было никакой, Владимир Ильич наплевал на идеологические принципы и начал НЭП. Его опыт переняли и китайские товарищи и рванули вперед. семимильными шагами и нам даже их будет трудно догнать. Перестройка - это, по сути дела, НЭП, но в иных, более благоприятных условиях. Вот в чем была задумка. У Ленина все получилось и уже к тридцатым годам экономика СССР превосходила царскую Россию. У тебя были значительно лучшие условия для старта, но ты уничтожил экономику, оборонный потенциал СССР, бежал из Восточной Европы, назвав это политикой нового мышления. А за то, чтобы наши войска стояли в этих странах советский народ заплатил очень высокую цену - 27 миллионов погибших, а ты предал их. Ты ради Нобелевской премии уничтожил ракетный щит страны. Ты говорил, что мы нажмем на руководство компартий республик сверху, а народ - снизу. Что оставалось  делать руководству республик? Бежать подальше от Москвы! Это лично ты, Миша, развалил СССР. Готовься держать ответ, Миша, перед партией! Пока здесь - в Небесной ССР, но, думаю, скоро с тебя спросят и в Москве.
     Тебе, Миша,  придется ответить и за развал партии. Но речь идет не о спасении миллионов коммунистов, хотя и это немаловажно, а о спасении страны. Вот к чему привела, Миша, твоя непоследовательность, нерешительность, а зачастую самая банальная трусость и предательство.
    Миша, если ты будешь стоять перед выбором: спасать страну или свою собственную шкуру. Что ты выберешь? Напиши добровольно заявление об уходе - не испытывай судьбу, Миша. - Горбачев молчал. Юрий Владимирович так и не услышал от него ни одного слова. - Что ж, Миша, похоже на то, что ты сделал сой выбор. Жаль... Жаль не тебя, а страну, которую ты обрек на гибель.
    Ты, Миша, оказался не тем человеком, не на том месте и не в то время. И я, вместе с тобой, буду держать ответ за то, что ввел тебя и Ельцина в состав Политбюро  и я, в отличии от тебя, не собираюсь уходить от ответственности.
    Сталин давно просил меня, чтобы я привел тебя на заседание Политбюро, ер я наивно верил в то, что ты образумешся и с помощью коллег по партии разберешся в своих ошибках, но сильно ошибся в тебе. Сейчас жалею, что не послушал Сталина и в самом начале перестройки не вытащил тебя на заседание Политбюро - ото моя большая ошибка, за что я так же готов держать ответ.
    Михаил Сергеевич, думая что это всего лишь сон, не воспринял всерьез слова Андропова. От его слов у него осталась лишь некая досада. Он глубоко уважал Андропова, который в народной памяти остался человеком, попытавшимся прищемить хвост начальству самого высокого уровня, даже посадил в тюрьму зятя Брежнева, снял с работы всемогущего Щелокова министра МВД - такое люди не забывают. Сам Горбачев был обязан ему своим выдвижением. Михаила Сергеевича обидело то, что Андропов не пял его, не посочувствовал, не порадовался его успехам, а понес какую то романтическую чушь!
    Михаил Сергеевич огорченно вздохнул, жалея себя: "Никто, кроме Раисы, не понимает меня. Пять долгих лет балансировать на лезвии бритвы - это многого стоит. Каждый, самый малейший шажок, мизерную уступку демократии приходилось вырывать с боем. Из-за этого и шарахался из стороны в сторону, кидаться из одной крайности в другую,  а вовсе не из-за трусости и нерешительности, как ошибочно говорил Андропов. Чтобы избежать переворота, надо было лавировать между демократами и ретроградами из партии, именно поэтому стал неугоден, как первым, так и вторым. Демократы меня - отца перестройки, окрестили врагом перестройки, а партийные консерваторы обвинили в предательстве ленинских идей и в том, что моя политика неминуемо ведет к развалу страны. Вот она - человеческая благодарность!

        Вскоре впереди показалась огромная ярко освещенная стеклянная пирамида
        - Что это? - удивленно спросил Михаил Сергеевич.
        - Небесные врата, - сказал Юрий Владимирович и кивком головы показал на малозаметную тропинку. - Нам - сюда.
        Отвлечемся на минутку. Я запомнил портрет Ленина, который был напечатан в  культовом журнале советской интеллигенции "Огонек" в самом начале перестройки. Чем мне запомнился этот портрет, который я повесил в школе в своем кабинете истории. Запылившийся и засиженный мухами портрет Ленина. Кто-то губкой стер с него пыль и открылся пронзительный ленинский взгляд. Не помню был ли какой-то текст под портретом, но, думаю, что смысл был и так очевиден: вернуться к ленинским идеям, очистить их догматизма и вольной трактовки.
       Интересно, а если бы Михаил Сергеевич знал что совсем недалеко у верстового столба просит милостыню Ленин, захотел бы он встретится с ним, спросить у него совета, попросить поддержки или стал бы и его поучать? Не буду гадать, да и сейчас это уже не важно. Кром хулы и проклятий в адрес Ленина давно уже не слышно. Причем громче всех кричат те, кто за всю свою жизнь не прочитал ни единой строчки из его более чем 50 томов полного собрания сочинений. А стоило бы. В трудах Ленина можно найти много ценного и полезного для того, чтобы лучше понимать происходящие сегодня события в мире.
      После дискуссии с Горбачевым Андропов замкнулся в себе и стал не разговорчив и неохотно отвечал на его вопросы об устройстве Небесной ССР. Михаил Сергеевич спросил у него о том не лучше ли им пройти Небесную ССР не через черны, а - центральный вход.
     Андропов поправил его:
     - Не черный, а - служебный - это во-первых.
     - А во - вторых? - поинтересовался у него Горбачев.
     - Во - вторых, не стоит афишировать твое появления здесь. У нас тоже хватает недовольных партией. Пока ангелы контролируют ситуацию, но не стоит давать повод демократам поднять шум из - за твоего визита. А главная причины нашей скрытности заключается в том, что ты прибыл к нам не с официальным визитом, а на заседание Политбюро ЦК Небесной республики, поэтому, чтобы не возникали излишние вопросы по этому поводу, лучше не афишировать. Вот кода дело дойдет до подписания Союзного Договора с Небесной ССР, тогда и будет тебе и почетный карал, и - цветы, и гимн, а пока обойдемся без этого.
       Андропов не убедил Горбачева, но он не стал настаивать на своем. А стоило бы пообщаться под камеры с народом, как о любил это делать. Расспросить о том, как им живется, как двигается перестройка...
       Река Скорби, питавшая многочисленные фонтанчики  и автоматы с "прохладительными" напитками в Небесных вратах и фонтаны в Небесной ССР, протекала под землей и выходила на поверхность недалеко от острова на котором и располагался социалистический рай, огибая его со всех сторон.
       На берегу привольно расположились паломники, появившиеся здесь благодаря телепередачам Кашпировского. Молодежь пела под гитару, путешественники в возрасте оживленно спорили о перестройке, рассказывали друг другу кто где сумел отоварить продуктовые талоны, ветераны войны и труда, еще в молодости получившие право на бесплатное внеочередное обслуживание в том числе и в Небесной ССР, ругались с лодочником - Мухиным.
      Мухин был одет в темно синий военный китель, широченные галифе и хромовые сапоги, начищенные до блеска. О лениво переругивался с пенсионерами, которые требовали, чтобы он доставил их в Небесную ССР без очереди.
     - Не положено! - однозначно отвечал Мухин на все их просьбы, не поддаваясь на все их уговоры. - Ну куда вы так спешите? Все там будете в свое время. Вот, когда помрете, доставлю вас на остро по первому разряду. Живит на пенсию и радуйтесь жизни, которую Бог даровал вам.
      Полковник, прибывший на тот свет при полном параде, позвякивая орденами, подошел к Мухину и пристыдил его:
      - Что значит "не положено?" Кто запретил? У нас, кажется на дворе не тридцать седьмой, а - девяносто первый год! Демократия, гласность и я имею полое право заранее знать о том, что меня ждет на небесах! Даром я что ли кровь проливал на войне и за Горбачева голосовал?
       Лодочник отмахнулся от него, как от назойливой мухи.
       - Папаша, не качай права! Я тоже воевал и тоже кровь проливал! Сказано: не повезу, значит - не повезу!
       Вперед вышла бойкая старушка в старом халате. На голове - бигуди.
       - Взяточник! Вымогатель! Мы будем жаловаться! Товарищи, - обратилась она к любопытным, - давайте напишем жалобу! Надо рассказать о беспорядках, которые творятся на переправе.
       Бабулю поддержали. Из толпы раздались одобрительные крики:
       - Правильно!
       - Крой его, бабуля!
       Полковник достал из внутреннего кармана пухлый блокнот и шариковую ручку.
       - Мы тебя, кровопиец, на чистую воду выведем, - пообещал он Мухину, которому было ровным счетом наплевать на их возню. Полковник привычно вывел на листочке из блокнота: "Уважаемый товарищ..." После чего растерянно спросил: - Кому писать то?
       Из толпы кто то выкрикнул:
       - Самому пиши!
       - Горбачеву? - уточнил полковник.
       - Сказано тебе: самому пиши!
       Бабуля пояснила полковнику:
       - Заступнику нашему - Христу - пиши!
       Полковник послушно вывел в блокноте: "Уважаемый, товарищ Христос!" После чего прочитал написанное.
       Бабуля налетела на него:
       - Какой он тебе товарищ? Нехристь! Пиши так: "Господи Иисусе Христе, Сыне Божий..." - продиктовала старушка полковнику. Заглянула в блокнот и указала на ошибку, которую допустил полковник: Сыне надо писать с большой буквы.
       - Это еще почему?
       - Положено! Не  к чиновнику какому-то обращаешься, а к Отцу нашему - Спасителю.
       Полковник неохотно исправил ошибку. Старушка диктовала дальше:
       - "Господи, благодарю Тебя за всё, что Ты даруешь мне. Прости мне мои грехи и помоги переправиться нам, грешным, в Небесную ССР. Да будет воля Твоя, а не моя. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь."
      Полковник вырвал листок из блокнота и отдал его старушке со словами:
      - Не буду я это писать! Никакой я не грешник, - а ветеран войны, почетный пенсионер. Немецким пулям не кланялся и Христу не буду! Сами пишите!
      К ним пробился мужчина лет семидесяти с обвисшими, как у запорожцев, усами, в форме неизвестной армии, из под кителя видна была вышиванка. На голове характерная петлюровка с тризубцем.
      - А ну, дай сюды блокнот! - потребовал он и вырвал блокнот из рук полковника. - Сало наше жрать горазд, а по-нашему писать не хочешь, москаль! Оккупант проклятый!
     Полковник выхватил у бандеровца блокнот и показал ему кукиш:
     - Накось - выкуси!
     Мужчина схватил его за грудки и, плюя слюной, прохрипел:
     - Да я тебя, москаля поганого... Много вы из нас - украинцев кровушки попили, так и на небесах пытаетесь свои порядки устанавливать! Не бывать этому! По нашему будет - по украинскому! Все будет Украина! Слава Украине! - выкрикивал он лозунги один за другим.
     Началась потасовка. Бандеровец был еще крепкий мужчина, поэтому полковник начал сдавать. Возможно, что бандеровец одержал бы победу в "идеологическом" споре, но вмешался Мухин:
     - А ну, петухи - разошлись! - грозно крикнул он. Но ветераны продолжили выяснять отношения. Бандеровец повалил полковника на землю. Сдавил ему горло. Мухин выдернул весло из уключин лодки и замахнулся: - Ах ты, бандеровец недобитый, да я тебя сейчас... - пригрозил он.
     Ветеран УПА уклонился от удара и отбежал в сторону. На земле осталась лежать его фуражка. Мухин поддел ее веслом и, как вещественное доказательство предательства, поднял над головой, показывая ее толпе зевак, собравшихся возле них.
    Мухин галантно подал руку полковнику и сказал:
    - Садись в лодку, полковник! Мигом домчу куда прикажешь!
    Ветеран УПА, размахивая депутатским удостоверением Львовского областного Совета, завопил благим матом:
    -Люди добры, рятуйте! Я впизнал его - Мухина. Он наших хлопцев упивцев в сорок шостому роци катувал до смерти! Злодий! Энкаведист! Геть окупатив! Слава Украине!
    Несколько голосов из толпы выкрикнули:
    - Героям слава! - и пошли в атаку на Мухина и полковника.
    Толпа  угрожающе приблизилась к ним, пытаясь отрезать от реки, где стояла лодка - единственный путь для отступления.
    - Держись, пехота! - Сказал Мухин полковнику, стоявшему рядом с ним.
    Полковник глянул на петлицы кителя Мухина, на которых были крылышки - знак черных ангелов, и ошибочно решил, что тот служил в авиации.
    Взяв второе весло, полковник ответил Мухину:
    - Не подкачай, авиация! Зададим им жару, как в сорок пятом и запел хриплым старческим голосом: - "Это есть наш последний и решительный бой..." - Больше слов "Интернационала" он не знал. Вернее знал когда-то, да забыл - старческий склероз.
Ничего не поделаешь. Медицина пока еще бессильна и не может излечить этот недуг.
    Тем временем толпе удалось оттеснить их от лодки и окружить плотным кольцом.
 Из толпы выкрикивали угрозы, раздавались в адрес Мухина и полковника матюки, но желающих подставлять свою олову под весло не находилось.
    Горбачев вместе с Андроповым тем временем подошли к переправе.
    Михаил Сергеевич сказал:
    - Нас, кажется встречают.
    - Не похоже, - ответил ему Андропов. - Постой здесь. Схожу разберусь, что за шум.
    Полковник поинтересовался у Мухина:
    - Где воевал, авиация?
    - Дошел до Берлина, а затем перебросили на Западную Украину, - неохотно ответил ему Мухин, которому не хотелось сообщать о том роде войск в которых он служил.
    - Ясненько... - сказал полковник, которому стала понятна причина ненависти Мухина к бандеровцам.
    На выцветшем кителе Мухина отчетливо выделялись темные пятна - следы от орденов.
    - В составе какой армии воевал?
    - В особой, - не вдаваясь в подробности сказал Мухин.
    Любопытный полковник засыпал Мухина вопросами:
    - А кто командовал, случайно не Крылов?
    - Абакумов, - сказал Мухин и посоветовал полковник: - Ты поменьше болтай, а больше по сторонам смотри. С тыла обходят. Я их бандитскую натуру - сзади нападать - хорошо знаю.
     Их положение стало угрожающим. Кольцо медленно сжималось.
     - Надо к лодке прорываться. Вдвоем нам их не одолеть. Как я мог забыть демократизатор в лодке. Мигом бы разогнали их. Прикрой сзади - будем прорываться. - Угрожающе размахивая веслом, Мухин попытался прорваться к лодке. - Не отставай, пехота! - Крикнул он полковнику и пошел а пролом.
    Полковник замешкался. На него налетели толпой. Кто-то вырвал у него из рук весло. Его повалили на землю. Полковник попытался встать на ноги, но получил удар веслом по голове.
    Мухину удалось прорваться к лодке. Гребя одним веслом он подплыл к полковнику и крикнул: - Прыгай в лодку, пехота. - Уперся веслом в илистое дно, чтобы удержать лодку на течении. - Быстрее пехота! Долго я не смогу удерживать лодку.
    Полковник сумел сбросить с себя старушку, которая пыталась ударить его по голове. Но в это время ветеран УПА подошел к нему со спины и со всей силы ударил его веслом по затылку. Полковник, как подкошенный, упал на песок и больше не поднялся. Уже лежащего на земле его стали добивать ногами. Больше всех отличился, естественно, ветеран УПА.
    Мухин огорченно сказал:
    - Что ж ты, пехота, сплоховал... - с укором сказал Мухин. - Фашистов одолел, а эту мразь не смог. - Он вытащил лодку на берег. Взял демократизатор и включил его на полную мощность - ее вполне хватало на то, чтобы сжечь бессмертную душу смертельным разрядом. Первый кто попал под разряд был ветеран УПА. Он исчез на глазах толпы. - Кто еще хочет? - спросил Мухин. Желающих не нашлось. Толпа мигом разбежалась. Мухин подошел к полковнику. Закрыл ему глаза.
    - Спи спокойно, полковник, я отомстил за тебя!
    Мухин подобрал с песка второе весло и вставил его в уключину лодки.
    Полковник жил с внучкой. Она несколько раз окликнула дедушку, который заснул перед телевизором во время телесеанса Кашпировского. Выключила телевизор. Несколько раз окликнула полковника:
    - Дед, ложись на кровать. Сеанс Кашпировского уже давно закончился! - полковник не просыпался. Чтобы разбудить его, потормошила его за плечо. Полковник не проспался. Внучка вызвала скорую.
    Врач скорой констатировала смерть и заметила:
    - Легка смерть - умер во сне, значит праведно жил. Господь забрал его на небо без мук. Ни она, ни внучка даже не догадывались о том, что пришлось испытать полковнику перед смертью.
    Среди жаждущих побывать в Небесной ССР нашелся самозваный поводырь, который знал брод и увел всех за собой. Когда они вернутся из небесных хлябей и вернутся ли вообще никто не знает, так как брода на реке Скорби нет и быть не может. Берег опустел. Горбачев спустился с высокого берега к Андропову.
    Андропов, отличавшийся от остальных генсеков сдержанностью и  интеллигентностью выругался:
    - Туристы... Вы бы, Господин Президент, приструнили своих экстрасенсов, которые не вылазят с эфира. Распоясались! Где это видано - живых людей на небеса отправлять. Толпами бродят! Свои порядки пытаются устанавливать. Что-то я не замечал подобной практики в демократических государствах.- Он подошел к телу полковника, лежащему на песке. Потормошил его за плечо. Окликнул: - Отец, ты - живой? - удрученно констатировал: - Отмучился, полковник! Бедолага, никому не пожелаешь такой смерти - умереть от удара поверженного тобой врага!
     Михаил Сергеевич при виде мертвого полковника не испытал никаких угрызений совести.
     - За что они его так? - спросил он у Андропова.
     Вместо него ответил Мухин:
     - А за что сейчас нашего брата - фронтовика ненавидят? Все за то же: за то, что фашистов разгромили, а они живут лучше нас, за то, что Родину защищали, за то, что не разменяли жизнь на заграничные шмутки, а - верой и правдой служили Родине, жили мечтою е о мещанском уюте, а счастливом будущем всего человечества - коммунизме, за боевые ордена, за шрамы на теле и душе, за - Ленина, Сталина, за - правду! В душу наплевали своей перестройкой и гласностью. - Он показал в сторону ушедших паломников. - Я, ведь, за них кровь проливал. Как вы могли, Михаил Сергеевич испоганить все, чем мы жили? За что заживо гнили в окопах, пухли от голода в тылу... За что вы с нами так безжалостно поступили?
    Такое впечатление, что живешь не на родной земле, а оккупированной фашистами территории, - с горечью сказал Мухин. -  Демократия.... Каждый норовит плюнуть тебе в душу, обругать последними словами, а ты в ответ - ни гу-гу! Не имеешь права и рта раскрыть, так как побьют. Хорошо, что у меня демократизатор есть. А у полковника? Кто защитит ветеранов от произвола толпы?
    Плюрализм мнений называется, - пояснил он Андропову,  да вы, Юрий Владимирович, лучше моего знаете. - Им - бандеровцам - все разрешено: памятники героям войны сносить, кости погибших героев выбрасывать из могил, флаги свои повсюду вывешивать, факельные шествия проводить, а на День Победы знамя Победы развернуть нельзя  это предательство Украины.
    Перестроились, что называется - дальше некуда!
    Мухи неожиданно спросил Горбачева:
    - Ваш отец, наверное тоже воевал? - Не дожидаясь ответа от Горбачева, сам же ответил на свой вопрос: - Конечно же воевал - все воевали. Иначе бы и не победили!
    Михаил Сергеевич подтвердил:
    - Отца мобилизовали в сорок первом. На Курской дуге стоял насмерть... Днепр форсировал... До границы дошел. В Чехословакии ранили. Награждён медалью «За отвагу» и двумя ордена ми Красной Звезды.
    - Что ж ты... - вырвалось у Мухина. - От родного отца отрекаешься? Кто тебе дал такое право судить своего отца? Нет для вас - нынешних - ничего святого!
    Андропов попытался унять своего не в меру разошедшегося подчиненного:
    - Ты вот что, Мухин, говори, да не заговаривайся - знай меру. Р с мальчишкой разговариваешь, а - Президентом великой страны.
    - Пусть говорит, - разрешил Горбачев. - Если я перед кем-то и виноват, так это перед героями, павшими на войне. Они своей пролитой кровью доказали свою преданность делу Ленина. Виноват в том, что позволил, нет - не себе, а безответственным политиканам от демократов, рвущимся к власти, усомнится в величии их подвига. Прошу прощения, - обратился он к Мухину. - Не знаю вашего отчества.
    - Неважно. Ангел или просто: Мухин.
    - Так вот , товарищ ангел - Мухин, много обидных слов вы наговорили в мой адрес. Многие ваши обвинения безосновательны, но вашу критик я охотно принимаю и возьму ваши замечания на заметку. Перестройка, действительно, идет не совсем так, как нам бы хотелось. Но перестройка это - та же самая революция, только мирная. После шторма волнами на морской берег выбрасывает на берег всякий мусор, пену. Так и с перестройкой получается. На поверхность всплывает всякое отребье.
    Я безусловно за социализм, но социализм обновленный, с человеческим лицом, гуманный, а не - казарменный. На том стоял и буду стоять! И запомните   и всем предайте, что, отвергая сталинизм, я никогда не пойду против своего отца, памяти о нем! Не пойду против деда - у меня их два. Один из них был осужден в тридцать третьем, за то, что не выполнил план посева. В том году голод ополовинил половину семьи. Второй дед - организатор колхоза - из середняков. Его четырнадцать месяцев допрашивали в тюрьме - требовали сознаться в том, чего он не делал. Дед не сдался. Слава Богу, вышел на свободу. Но я вырос в чумной семье "врага народа" и хорошо знаю что такое сталинские репрессии. Дед семнадцать лет возглавлял колхоз и я ни разу не слышал, чтобы он осуждал СССР. Что же получается, он - неправильно жил и я должен отказаться от него?
     Нет, товарищ ангел, не разум, а чувство обиды двигало вами, когда вы говорили мне о предательстве.
     - Простите, Михаил Сергеевич, если обидел ненароком, если что с горяча не так сказал, Он постучал себя кулаком по груди. - Вот тут накипело. Больше не могу тереть этот бардак. Мы жили впроголодь, в обносках ходили, в колхозах за палочки работали, чтобы эти - показал он рукой в ту сторону, куда ушли паломники, - наши дети и внуки жили хорошо. А они, в благодарность за наши муки, так и норовят в морду плюнуть! Хочешь - не хочешь, а в голову лезут всякие дурные мысли: может быть не стоило заводить всю эту канитель с революцией в семнадцатом году? Может быть не за светлую мечту полегли миллионы русских мужиков, а за - просто так, за - здорово живешь?
     - Так как мы жили при Брежневе, жить больше было нельзя! - нравоучительным тоном сказал Михаил Сергеевич.
     - А так, как сегодня живем - можно? - спросил Мухин и сам же ответил а свой вопрос: - Нельзя! Так где же выход? То, что в газетах правды стали больше писать , это  хорошо! Но одной правдой сыт не будешь. Да и правда какая=то однобокая - коммунисты - бяки, а - демократы - молодцы. Нет, не буду грешить против истины, много дельного пишут, но... душа не принимает эту правду. Не только с врагами народа мы воевали, да церкви рушили, а страну из руин поднимали, фашистов разбили, в космос первыми полетели, да мало ли чего хорошего было. И было еще что-то в нашей жизни, о чем не пишут в газетах. Мечта была, с которой мы жили.
      Почитаешь газеты - волосы дыбом встают: лагеря... репрессии... голод... Неужели, думаешь, это про нашу жизнь написано? Да, никто н спорит, трудно жили, но жили с верой в будущее. Сочинили, понимаешь ли, очередную сказочку, на сей раз - страшную  и пугают нас ею пугают, а нам и не страшно, потому что помним как мы жили.
     Юрий Владимирович поторопил Михаила Сергеевича:
     - Хватит воспоминаниями заниматься! Нас ждут на заседании Политбюро. - И попросил Мухина: - Отвези нас а тот берег.
     Мухин неожиданно заупрямился:
     - Вас, как моего непосредственного начальника, завсегда пожалуйста, а его, кивнул он на Горбачева, - извините, не могу. И не просите - не повезу!
     Андропов показал Мухину личное приглашение Горбачеву, написанное на бланке ЦК Небесной ССР, но она не произвела на Мухина должного впечатления.
     - После деполитизации нашей службы, о чем вы знаете не хуже меня, распоряжения ЦК для нас не обязательны к выполнению.
     Михаил Сергеевич вопросительно посмотрел на Андропова. Такой поворот событий его по большому счету вполне устраивал.
     Андропов отвел Мухина в сторону и долго о чем-то с ним шептался. Мухин, однако, не поддавался ни на какие уговоры. "Не повезу и - точка!" - на отрез отказался он выполнить просьбу Андропова. - "А, вдруг, он у нас, как Ельцин, бучу устроит?" И только записка Сталина, адресованная лично Мухину, заставила его взяться за весла.
    - Так бы сразу и сказали, что это Сталин пригласил его на заседание Политбюро. Если Сталин просит, мы завсегда рады помочь. Доставим по высшему разряду! - пообещал он.
     Андропов подошел к Горбачеву, радостно потирая руки.
    - Порядок, Михаил Сергеевич, уговорил. Садитесь в лодку.
    Михаилу Сергеевичу совсем не хотелось садиться в утлое суденышко, но не оставаться же одному на берегу неизвестно где. Андропов сел спереди, Горбачев устроился на корме. Он поинтересовался у Мухина:
    - А вам не доводилось Ленина перевозить?
    - Встречать , встречал, но, не буду врать, не говорил с ним. Да ему лодка и ре нужна, чтобы переправиться а другой берег. Он, как Христос, по воде, яко по суху ходит.
    Михаил Сергеевич принял, как говорится, сообщение Мухина к сведению. То, что Владимир Ильич может ходить по воде, как Христос, его ничуть не удивило. А кем, кроме Бога, может быть Ленин в Небесной ССР. Ему и в голову не пришло, что Ленин невдалеке, просит милостыню у будущих небожителей.
    Горбачева интересовала еще одна фигура - Берия. Узнав, что Берия - ангел, он возмутился:
    - Как же так?! У меня в голове не укладывается Лаврентий - ангел!
    Андропов уточнил:
    - Черный.
    - Да какая разница: черный, белый... Ангел и есть ангел! Был, ведь, суд, соответствующее письмо ЦК... Ты же знаешь это не хуже моего.
    Андропов утвердительно кивнул головой.
    - Решение военного трибунала и разъяснительное письмо ЦК было доставлено на Небеса фельдъегерской связью. Относительно Берии было принято соответствующее постановление Политбюро Небесной ССР, но выполнение Постановления отложили на неизвестный срок, так как Лаврентий Павлович добровольно пошел в черные ангелы.
    Михаил Сергеевич устал удивляться.
    - Бред какой-то! Но бред - логичный. А в случае с Берией нет никакой логики, - сказал он Андропову.
    Андропов объяснил ему:
    - Черный ангел служит не Богу, а - Дьяволу.
    Горбачев возмутился:
    - И здесь паразит - Берия - устроился на тепленькое местечко. Пустили, что называется, козла в огород!
    - Критика - не по адресу! Мы строим правовое, демократическое государство, поэтому партия перестала заниматься подбором кадров в ангелы. Я сегодня дорабатываю последний день. В черные ангелы всегда брали без нашей рекомендации. Скорее наоборот - вербовали среди исключенных из партии, бывших зеков, власовцев...
    Как, дорогой читатель, вы успели заметить, работа лодочника на переправе - не пыльная, а даже, я бы сказал, доходная. Опять же целый день на воздухе, но есть одно "но".  Именно про него и рассказал Андропов:
    - Кем станет дурак, если ему на голову напялить генеральскую папаху?
    - Как был дураком, так дураком и останется, - сказал Михаил Сергеевич.
    - На небесах - да! А, вот, на Земле дурак в генеральской папахе, все ж таки не просто дурак, а еще и генерал! С генеральским окладом, служебной "Волгой", государственной дачкой и прочими приятными мелочами, которые облегчают тяготы генеральской службы. И бессмертным на Земле стать, в принципе, не так уж и сложно - достаточно занять место Генсека и вечная память тебе гарантирована. У нас же - на небесах - грешник, нацепивший на погоны ангельские крылышки, так и остается грешником, но работу он должен выполнять ту, которая под силу только настоящим ангелам.
    Михаила Сергеевича не удовлетворил ответ Андропова. Он потребовал от Андропова сказать конкретно, кто позволил работать Берии ангелом, пускай и черным?
    Ответ Андропова еще больше озадачил Горбачева:
    - ЦК. Река скорби наполнена слезами умерших и родственников, оплакивающих их смерть. Опусти руку и ты почувствуешь их боль и предсмертные муки. Каждый раз, когда мы - простые смертные - пересекаем реку Скорби, мы заново переживаем  свою или чужую смерть. А он, - Андропов кивнул в сторону Мухина, - смерть того человека, которого перевозит в лодке, как свою собственную. Адская работенка! Ему не позавидуешь.
    Муками ада не проймешь душу бесчувственного человека - от них душа смертного еще больше загрубеет и станет невосприимчивой ни к своей, ни, тем более, к чужой смерти. Лишь к одной боли душа не может привыкнуть - той, что испытывает она в момент агонии тела.
    Действительно, на совести Берии, посмертная судьба которого тебя так интересует, сотни тысяч невинно убиенных, безвинно покалеченных людей. Направить его в пекло, как ты советуешь, значит оказать ему неоценимую услугу. На это партия не могла пойти - люди нас не поняли бы. Не вечные муки ада, а - сотни, тысячи раз ежедневно переживать чужую агонию, как свою собственную. Его направили на переправу работать лодочником. Но на второй день он, сукин сын, сбежал. Ищем, но так до сегодняшнего дня не можем его найти. Кто- то на самом верху явно помогает ему укрыться от ангелов, которые разыскивают его. Но, рано или поздно, найдем. Времени на это у нас достаточно - целая вечность, - сказал Юрий Владимирович и закрыл глаза. Лодка в этот самый момент проплывала по середине реки - там, где проходила граница между царством мертвых и царством живых.
     Пока лодка с Андроповым и Горбачевым не доплыла до острова, на котором располагалась Небесная ССР, вспомним о Сергее - нашем герое, который чудом выжил после штурма роддома в Буденовске который был захвачен бандой Шамиля Басаева в июне 1995 года. Террористы, захватившие больницу, удерживали заложников, включая рожениц, и требовали вывода российских войск из Чечни, что привело к трагическим последствиям. Напомню, что у Сергея был свой интерес во время штурма роддома - в нем находилась по иронии судьбы его жена. Они ждали сына - так показало УЗИ. Жена погибла, а сын Сергея бесследно исчез. Серей был тяжело ранен, но чудом выжил - его спасла медсестра. Когда Сергей был между жизнью и смертью, он познакомился в реке Скорби со смертью и... полюбил ее.
     После потери ребенка, Сергей искал смерть. После выздоровления его в составе миротворческой миссии отправили в Косово, где его машина подорвалась на мине. После чего он вновь оказался в реке Скорби.
     Вырвавшись из цепких объятий смерти, Сергей вынырнул на поверхность. Жадно вздохнул, наполнив легкие. Попытался доплыть до ближайшего берега, но от ледяной воды судорога свела ногу. Сергей лег на спину и поплыл по течению. Несколько раз видел на берегу людей. Кричал, звал их на помощь, но его или не слышали, либо делали вид, что не слышат. Никто на помощь ему так и не пришел.
    Раньше о бы это удивило. Но после Афганистана, Тбилиси куда их безоружных десантников перебросили разгонять митингующих. Позже десантников обвинили в том, что они использовали для разгона демонстрантов саперные лопатки и десятки человек были убиты. Потом был Буденовск, после которого Сергея уже невозможно было чем  либо удивить. Он твердо усвоил одно: на чью-то помощь надеяться бессмысленно. Спасти себя можно только самому.
    Сергей греб из последних сил, но желанный берег был все так же далеко. Сил совсем не осталось. Сергей, для того, чтобы отдохнуть, вновь лег на спину. Помассировал онемевшую ногу. Одеревеневшие от холода мышцы немного расслабились.
Для того, чтобы согреться, сделал несколько энергичных гребков - на большее не хватило сил и вновь перевернулся на спину. Закрыл глаза. В голове гудело от крика, плача, стона... Слышалась чья-то мольба о помощи. У него перед глазами проплывали какие-то странные видения. Кто-то невидимый хватал его за руки, за ноги, тащил на дно... Сергей открывал глаза - никого. "Галюцинация" - решил он и перестал обращать на них внимание.
    Сергей устал бороться, устал жить. Порой у него возникало желание закрыть глаза и погрузиться в воду, чтобы его израненная душа наконец-то обрела желанный покой. В тот самый момент, когда он готов был сдаться, Сергей услышал скрип уключин лодки и плеск воды. "Лодка! За мной!" - пронеслось у него в голове. Он приподнял голову над водой и увидел метрах в десяти плоскодонку, покачивающуюся на воде. В плоскодонке сидело трое. Кто именно Сергей не разглядел.
    - Эй, на лодке! Помогите! Я - здесь, - что было мочи крикнул Сергей, но на самом деле это был не крик, а - шепот. На лодке его не услышали и она поплыла дальше.
    Сергей помахал в воздухе рукой, надеясь привлечь внимание людей, сидящих в лодке, но тут же ушел под воду. Вынырнул. Жадно вздохнул. Снова крикнул. Но его не слышали и лодка медленно удалялась.
    - Сволочи! - прохрипел Сергей, выплевывая воду.
    Его охватила паника - вместе с лодкой уплывала и надежда на спасение. - Значит - не судьба... - бесстрастно констатировал он. - Финита ля комедия!
    До берега Сергей не доплывет - далеко - не хватит сил, в ледяной воде долго не продержится - замерзнет. Последняя надежда на спасение медленно уплывала вместе с лодкой. И в этот момент он увидел рядом с собой свою старую знакомую - Смерть. Но это была...его мать - Маша Гольдман, которую он принял за смерть. Она протянула ему руку и без малейших усилий догнала лодку. После чего помахала ему на прощание рукой и исчезла в глубине. Сергей обеими руками вцепился в корму лодки. Отдышался.
    - Помогите... прохрипел он, так как сил совсем не осталось. Самостоятельно он не мог перелезть через борт. - Сергей легко узнал Горбачева, которого выдавало большое родимое пятно на его голове. Он посмотрел ему в глаза и прошептал: - Помогите...Нет сил.
     Лодка замедлила ход. Мухин перестал грести. Он окликнул Сергея:
     - Эй, парень, а ты уверен в том, что тебе с нами по дороге? Ты случайно не перепутал берега? Мы плывем в царство мертвых.
     Сергею уже было наплевать куда плыть. Главное - оказаться на берегу. То, что он по собственному желанию отправляется на тот свет, ему не пришло в голову.
     - Тебе, что трудно взять меня? Лодка пустая. Помоги лучше забраться.
     - Не трудно, но тебе надо на другой берег. Держись. На обратном пути подберу, если найду, конечно. Отцепись от лодки. Тебя же дома мать, наверное, ждет, жена... Все глаза выплакали... Отпусти лодку! Добром прошу, отпусти! - потребовал он.
     Михаил Сергеевич еще не научился отличать мертвых от праздно шатающихся по небесам бездельников, которые благодаря сеансам Кашпировского получили такую возможность. А это было совсем не трудно. На ом свете слепой - прозревает, парализованный начинает ходить, у безногий вновь шагает на своих двоих, дурнушка превращается в писаную красавицу... Телесные раны не оставляют в душе следов. Изуродованное после ожога лицо с красной глянцевой натянутой без морщин кожей, кровь сочащаяся из раны на плече красноречиво свидетельствовали о том, что Сергей еще не умер. Выживет или нет зависело от того на каком берегу окажется Сергей.
     Мухин вытащил из уключины весло и занес его над головой Сергея.
     - Последний раз прошу: отпусти лодку! - потребовал Мухин, угрожая ему веслом.
     Сергей с мольбой посмотрел в глаза Горбачеву.
     - Прошу вас: помогите! От холода ногу судорога свела. До берега не доплыву. Помогите... прошептал он и закрыл глаза. Силы Сергея были на исходе. Пальцы сами собой разжимались - он умирал.
      Михаил Сергеевич прикрикнул на Мухина:
      - Гражданин - товарищ ангел, вы что себе позволяете? Немедленно опустите весло и помогите человеку забраться в лодку.
      Мухин огрызнулся:
      - Вам надо, сами и  помогайте! - сказал он вставляя весло обратно в уключину.
      Михаил Сергеевич приподнялся с лавки и протянул Сергею руку. Сергей из последних сил вцепился в нее. Михаил Сергеевич вздрогнул всем телом точно от разряда тока. Он забыл о предупреждении Андропова о том, что для того, чтобы почувствовать страдания умирающего человека и воспринять чужую смерть как свою собственную, достаточно опустить руку в воду.
     Михаил Сергеевич не сразу понял, что с ним произошло - его тело словно пронзил сильнейший удар тока. Все тело затряслось в конвульсиях. Так страшно, как  в это мгновение, Михаилу Сергеевичу не было никогда. От невыносимой боли затуманилось сознание. Набатом загремел в голове чей-то истошный вопль: "Помогите! Убивают!" Перед глазами, как на экране, замелькали кадры документальной хроники: безмолвно движется похоронная процессия, мужчины с траурными повязками на рукаве несут десятки гробов. Разрушенный Спитак, сотни гробов сложены прямо на городских улицах. Площадь засыпанная цветами, по которой идет уже другая похоронная процессия. Поминальные свечи, горящие на тротуарах - сотни, тысячи огоньков мерцающих в темноте на безлюдных улицах и многоголосый плач и проклятья в его адрес. Еще больше голосов взывали к нему и просили о помощи. Десятки тысяч беженцев бредут по дороге, толкая перед собой кто детскую коляску, кто тележку доверху набитую жалким скарбом, который удалось спасти, когда бежали от смерти из отчего дома в котором жили их деды и прадеды.
     Перед глазами мелькали страшные картины: советская вертушка с телами погибших солдат на горе в Афганистане, детские глаза полные слез в роддоме в Буденовске, орущая толпа с флагами Грузии и солдаты с саперными лопатками разгоняющие митингующих, и сплошные трупы, трупы, трупы... Растерзанные женские тела сербок с юбками задранными на голову и слезы, слезы, слезы... Детские, женские, скупые солдатские...
     За считанные секунды Михаил Сергеевич побывал вместе с Сергеем в Саланге, Спитаке, Тбилиси, Баку... Увидел то, что происходило на улицах этих городов не из окна лимузина, который сопровождает почетный экскорт мотоциклистов, а из люка БТР. Смотрел на кровавую драму, которая разыгрывалась на улицах этих городов глазами Сергея, зачастую через прорезь автоматного прицела. Вместе с Сергеем испробовал смертельно обжигающий напиток - "коктейль Молотова". Заходился криком на больничной койке. Вместе с Сергеем почувствовал леденящее душу дыхание его возлюбленной - смерти. Вместе с ним барахтался в студеной воде, пытаясь доплыть до берега. Звал на помощь. Пытался догнать спасительную лодку...
     У Михаила Сергеевича закружилась голова. Он сказал Сергею:
     - Извини, ты уж сам как ни будь держись. До берега недалеко. - Чтобы не упасть он оперся о борт. - Потерпи.
     Сергей успел за то время, что держался за руку Горбачева наполовину перекинуть тело в лодку, но ноги так и стались в воде.
     Увидев это, Мухин раздраженно сплюнул в воду и предупредил Сергея:
     - Обратно н повезу! Не проси. Не положено. - После чего долго что-то раздраженно бурчал себе под нос. Он с остервенением налег на весла. Последние слова, которые услышал Андропов были: - Уйду к чертовой матери с этой проклятой работы. Ладно бы сам - Горбачев - живым лез на тот свет, так еще и парня тянет за собой!
      Михаил Сергеевич испуганно отдернул руку и упал на сиденье.
     - Что это было: Какой ужас - сплошная кровь  и насилие, слезы... - спросил он, повернувшись к Андропову.
     - То, о чем я тебе говорил: ты ощутил то, что переживал этот бедный паренек в момент смерти. Но ты зря помог ему - он еще живой.
     Лодка ткнулась носом в песок. Держась руками за борт лодки, Сергей выбрался из воды, упал на песок и на долго затих.
     Андропов, глядя на бездыханное тело Сергея, спросил у Горбачева:
     - За чьи грехи ему пришлось расплачиваться такой дорогой ценой?
     Михаил Сергеевич н осознал своей вины. По обыкновению он все свалил на экстремистов, под которыми он подразумевал демократов.
     Андропов возмутился:
     - Экстремисты? А где же народ? Неужели ты сам веришь в тот бред, который говоришь?
     - Демократы... - привычно начал Горбачев.
     Андропов не дал ему закончить:
     - Ну, завел свою шарманку! Брось, не серьезно! Экстремисты в Прибалтике, на Кавказе, в Средней Азии, на Украине, даже в России - везде ты видишь экстремистов. Где же по твоему народ? Отсиживается в обкомовских кабинетах под защитой таких вот мальчишек, которого ты живым притащил  в страну мертвых? - показал он рукой на стонущего Сергея. - Это не экстремисты, Миша, это и есть тот самый - народ, о величии которого ты так любишь рассуждать долго и нудно. Если ты до сегодняшнего дня этого так и не понял, то какого черта ты объявил перестройку?
Чтобы таки вот мальчишки, как тот что лежит на песке, расплачивались за твои ошибки? Почивал бы спокойно на лаврах, как Черненко.
     Андропов показал рукой на Сергея. Запомни его глаза. Хорошенько запомни! Глаза, наполненные болью и страданием. Они будут преследовать тебя всю твою жизнь. Не Политбюро, на Высший Суд, а этот безусый парень, твой судия.
     Ошибся я, Миша, в тебе. Сильно ошибся... Был у меня выбор: ты или Григорий Романов. Ты на много моложе его. Нет такого опыта, как у Романова, но опыт - дело наживное. Думал, что молодое поколение коммунистов, к которому ты принадлежал. с молодым задором и энергией возьмутся за дело. Вот почему я остановил свой выбор на тебе. Не тебе надо было начинать перестройку, которую я задумал. Не тебе... Да что сейчас говорить об этом? Уже ничего не изменишь - слишком поздно. Уже пошли обратимые процессы распада, которые можно остановить, пролив много крови.
     Ты, Миша, как Иоанн Предтеча из Евангелия. Он  стоял на рубеже Ветхого и Нового Заветов, и этим в соответствии с христианским пониманием определяется его величие и одновременно ограниченность этого величия.
     Ты, Миша, как он - одной ногой стоишь в стром мире, а другой - в новом. Поэтому и шарахаешься то в одну сторону, то - в другую. И ре народ, а ты, Миша, и  есть тот самый главный экстремист, который разрушает партию и страну, сеет между людей вражду и ненависть. Следовательно не за тебя должна бороться партия, а - против тебя!
     Горбачев обиженно отозвался:
     - Не ожидал я услышать от тебя, Юра, эти ужасные сова, которые ты сказал в мой адрес.
     - Я их и не собирался говорить, да вот, видишь, пришлось. - ОН подошел к Сергею. Наклонился над ним. - Эх, бедолага, как тебе грудь то разворотило - ужас. - ОН присел возле Сергея на корточки. - Эх, парень, виноват я перед тобой. Сильно виноват. Горбачев - мой протеже. Его вина лежит и на мне. - Сергей застонал и перевернулся на спину. - Чем я могу помочь тебе, сынок? - спросил у Сергея Юрий Владимирович и положил ему на грудь свою руку.
      Тело Сергея выгнуло дугой. Он почувствовал огромный прилив энергии. В это самое время в русском военном госпитале в Сербии на операционном столе лежал Сергей. Четвертый час шла операция. Сердце Сергея н выдержало многочасовой операции и остановилось.
      - Дефибриллятор! - крикнул хирург. Асистент положил на грудь Сергея электроды. - Разряд! - Сердце Сергея не билось. - Еще разряд! Еще!
- тело Сергея выгибалось дугой и вот наконец-то реаниматолог радостно сообщил:
      - Есть пульс! Будет жить, парень! Теперь уж точно!
      Мухи с опозданием завопил:
      - Не надо! Товарищ генерал, не делайте этого!
       Один Мухин из присутствующих понимал суть происходящего: Юрий Владимирович отдал Сергею бесценную энергию своей души, которая даровала ему бессмертие. Благодаря ей Серей и остался жив. После операции хирург сказал капитану, который привез Сергея в госпиталь на машине скорой помощи, угнанной у KFOR — международные силы под руководством НАТО, отвечающие за обеспечение стабильности в Косове. После чего был большой скандал, который с трудом удалось замять.
     Так вот, хирург сказал капитану:
     - Чудом выжил. Кто-то за него сильно молился. Пусть, когда выпишется из госпиталя в церкви свечку поставит и поблагодарит Господа за свое чудесное спасение.
      Юрий Владимирович убрал руку с груди Сергея и сказал ему:
      - Живи, сынок! Рано тебе еще умирать. Это все, что у меня есть. Больше для тебя я не могу.
 Мухин был уверен в том, что после того как Андропов отдал Сергею свою энергию он бесследно растворится в воздухе. Этого же ожидал и сам Юрий Владимирович.
      - Значит еще мое время не пришло, -  сказал он самому себе. Поднялся с колен. Отряхнул с брюк песок и продолжил разговаривать сам собой: - Но уже скоро... Чувствую... - Сутулясь больше обычного, не обращая внимание на Горбачева, который не знал что ему делать, пошел по разбитой дороге к арке, видневшейся невдалеке. Остановился и крикнул Мухину: - Мухин, как он оклемается, отвези его обратно!
      - Это - приказ, товарищ генерал? - попросил уточнения Мухин.
      - Это - просьба, Мухин! Моя личная просьба перед увольнением. Приказывать тебе отвести парня назад, я не имею права.
      - Инструкция... - начал Мухин.
      - Да наплюй ты на эту никчемную инструкцию. Хоть раз поступи не по инструкции, а - по совести! - сказал Андропов и решительным шагом направился к служебному входу в Небесную ССР.
      Горбачев, точно привязанный, плелся  за им следом, готовя в уме свое выступление на закрытом заседании Политбюро ЦК Небесной ССР.