Глава 23 - Едва остывшее пламя

Звёздная система Оронт
Высокая орбита планеты Хавель


В рейсе Нассам - Хавель

27 апреля 2327 года


Рейс до Хавеля должен быть коротким и спокойным, а на деле он до безобразия некомфортен. Дело, конечно же, в старых космопланах - подавляющая часть азадийских космопланов выпущены либо до войны, либо на ранних её этапах, не позже 2185-го. То есть они уже "немного" состарились и в них дрожит то или иное в зависимости от режима работы ионных маршевых двигателей. Проще говоря, в салоне постоянно вибрирует или дрожит то или иное, но эти космические суда пролетают ещё 20, 30 или даже 50 лет и, более того, будут спокойно переносить определённое лихачество пилотов. А этого лихачества столько, что его можно черпать половниками и раздавать бедным.

В бизнес-классе всего семь пассажиров. Трое это уже немолодые обмерщики Гильдии производителей одежды, ещё четверо это Григорьев и почти все, кто летят с ним отпуск на Хавель. Их работа на дредноутах второго поколения закончилась, их выгнали в отпуск именно сейчас, чтобы приготовить команде уже корабль поколения третьего. Впрочем, хрен его знает, как оно получится дальше с отпусками. Формально им, как испытателям полагается восемь недель отпуска каждый год, которые им будут выдавать половинами по четыре недели. Но это только формально - если кто-то решит, что им нужно "поднажать", то Григорьев с командой будут грустно шутить в духе "рабы немы" и "рабы не мы".

- Командир...
- Флореска, мы, вроде бы, договорились.
- Да, точно. Извините, Николай Константинович.
- Извиняю.
- Почему Госпожа Бушавен не с нами?
- Почему Ану летит без нас экономическим классом? Флореска, вы ещё не поняли, что её не распирает гордость от результатов работы на Сварге? Она, кстати, и в отпуске будет работать, она полетела с нами просто по тому, что она...она согласна с тем, что нас надо развлечь. Она что-то сделает, что-то покажет, что-то расскажет, но сама при этом останется с головой в работе полицмейстера. Впрочем, я не ответил по сути - она старается экономить. Думаю, она не очень обидится, если я раскрою маленькую тайну - когда закончилась "Неделя длинных ножей" она перечислила в фонд помощи пострадавшим и родственникам погибших все заработанные деньги.

Флореска, вы знаете, что у Ану нет даже нормальной одежды кроме её форменного костюма Главного полицмейстера?
- Даже так?
- Даже так.


Стоит сделать паузу и рассказать о тех, кто летит на Хавель. Летит Григорьев, летит Ану, обещавшая устроить всем солнечно, тепло и вкусно. Летит  Эйза, которая будет рядом с капитаном. А из команды корабля летят только старпом и двигателист, Флореска и Лоренцо. Флореска, потому что "нам нужно отрабатывать коммандный дух", и Лоренцо, очарованный рассказами Ану о замечательных свойствах ионных двигателей. Остальные полетят на Землю, и этих остальных, не считая, конечно же Мари, можно назвать оппозицией капитану и старпому. Оппозицией сформировавшейся по принципу "ни шагу назад перед врагом" или, точнее, никакого доверия к Ану.

В сегодняшнем обществе ненависть к азадийцам даже больше, чем в период 2311-2317 годов, когда имперская армия имела в своём распоряжении десятки миллионов умных и живучих солдат, которыми можно было заткнуть самые проблемные участки наземных фронтов. Чрезвычайно умных и чрезвычайно живучих – воевавшие против них люди не раз называли азадийцев «синекожими дьяволами» . Впрочем, надо отдать должное – человеческое командование быстро разобралось с тем фактом, что азадийцы сражались за империю из под палки и нисколько не препятствовало тому, что немного другие «синекожие дьяволы» из сопротивления были куда более опытными и мотивированными, и их с распростёртыми объятиями принимали в спецподразделения а уж потом и в штурмовые батальоны. Но факт есть факт – азадийцы под имперскими знаменами продолжали убивать людей до 2317-го и всего они ответственны примерно за 63 миллиона человеческих жизней. Но потом у них началась мобилизация, они пополнили армии Объединённых территорий ТАКИМ количеством солдат, понесли ТАКИЕ потери, что их «шалости» времён 2311-2317 практически забыли. Помнили, разумеется, те, кто бились с имперцами в те годы и держали «синекожих дьяволов» на прицеле. Сегодня такие люди тяжело больны и налегая на крепкий алкоголь они вспоминают уже затёртую шутку – если азадийцы за тебя – стоит прыгать от радости, если против тебя – начинай писать завещание.

С «недели длинных ножей» прошло уже несколько месяцев, написаны тысячи статей на разных языках, сделаны первые выводы. Вывод первый - возврату к прошлому, двум с небольшим годам после окончания войны уже не будет. Тот период с августа 24-го по конец октября 26-го сегодня называют Послевоенной эйфорией. А эйфория кроме прочего характерна и тем, что человек может не воспринимать боль, у него будет притуплено ощущение новых смертей. А новых смертей очень много - взлёт послевоенной преступности эта "классика жанра" истории и социологии и пока этот взлёт только приостановили. Но эйфория закончилась и это значит то, что Общество меняет своё отношение к своим защитниками и требует от МВД практически невозможного. Второй вывод? Иногда самое обычное высказывание в сети может стать историческим, так вот "Нее, синекожие вы наши, вы в государство не умеете!" уже таковым стало. Стало потому, что отражает реальность почти полностью. Довоенное азадийское общество было глубоко деполитизировано - на тех же корпоративных планетах каждому словно говорили следующее - "Зарабатывай деньги, трать их, рожай детей, если хочешь. И больше никуда не лезь, без тебя разберёмся, понял?!". На большей части азадийских территориях политической культуры никогда не существовало - стоит ли удивляться, что у "синекожих" отсутствует ответственность за их общество в целом? Зная это они и называют себя не обществом, а общностью. И люди после "недели длинных ножей" ненавидят азадийцев именно за разобщённость. Даже не то, что за нежелание решать общие проблемы - за нежелание понимать, что такие проблемы существуют, за отсутствие общественной дискуссии. Ведь в ядре азадийской цивилизации - Нассаме и Первичных мирах просто недовольно отметили факт, что снова будут беженцы и поступления в экономику уменьшатся. И уменьшатся довольно сильно. До "Недели длинных ножей" люди проявляли недюжинное внимание к Нассаму и Первичным мирам - больше ста миллионов платёжеспособных туристов ежегодно, они сорили деньгами оплачивая перелёты, пищу, ночлег, и покупали множество сувениров с собой. А сейчас число этих туристов радикально упало - человек не хочет и не будет изучать все хитросплетения отношений на азадийских территориях и для него там нет безопасных мест. И неизвестно когда они появятся снова.

А ещё свой фунт лиха отхватили азадийцы, которые посчитали нужным интегрироваться в человеческое общество, ведь в некоторых случаях они могут быть абсолютно незаменимыми работниками. Половина врачебного корпуса в Главном клиническом госпитале это "синекожие", потому что такая работоспособность и концентрация человеку-врачу и не снилась. А теперь таким врачам в метро в лицо кричат "Канай отсюда, прошмандовка!!!". И не только им. Азадийцам завсегда рады в тех заведениях, где приходится работать с трудным контингентом. Они - наилучшие педагоги в школах для трудных подростков, и уж точно наилучшие надсмотрщики в исправительных учреждениях для самых опасных преступников. Секрет очень прост - несмотря на весь мрак и всю грязь вокруг у "синекожих" в голове всегда существует образ светлого будущего, которое неумолимо приближается. Это в комбинации с неординарной физической силой и выдержкой и даёт лучших работников в систему исправительных учреждений. А теперь им всем не рады. Нет, не на работе, там то люди понимают, что их коллеги ни в чём не виноваты и хуже не стали. Недовольство в общественном транспорте, где в отношении "синекожих" смесь страха и ненависти, недовольство в продуктовых магазинах, где им вообще могут отказать в обслуживании. С подобными вещами стараются бороться, потому что если азадийцы со своих рабочих мест уйдут, то для людей последствия этого можно сравнить стрельбой себе же в ногу.

***

С высоты Хавель выглядит довольно неказисто. Цвет океана синий, но синий какой-то неестественный. Про сушу же так и хочется сказать, что она всех оттенков насыщенной ржавчины, бурая, грязно-жёлтая, светло-коричневая. Рассмотреть поверхность практически не получается - космоплан сбрасывает скорость реверсом, лихо маневрирует, а ещё, кажется, пилот твёрдо вознамерился их потопить...

В самом деле, космоплан нырнул метров на пятьдесят и погасил остатки скорости именно так. Но нырнул настолько точно, что всплыл прямо у пирсов, никакого подруливания не потребовалось. Вот в салон уже ворвался теплый и приятный воздух планеты. Все быстро, при этом неторопливо выходят и ждут Ану, ведь люди как минимум не дома и просто не понимают, что здесь делать и куда идти.

- Господа, первое - ни в коем случае нельзя смотреть на Светило. Абсолютно ни в коем случае.
- Понятно...
- Второе. Вам непременно нужен проводник на Большой Базар?
- У вас другие планы?
- Я бы хотела поплавать пару часов и хотела бы предложить встретиться на выходе. Ваши карты здесь валидные средства оплаты, проблем у вас не будет.
- Хорошо, Ану, договорились. Удачной рыбалки.


Получив добро на поплавать и на покормиться всем, что она найдёт на мелководье, Ану закрыла глаза, сделала пару шагов назад и...на удивление бесшумно свалилась в море. Да, нужно сказать именно свалилась, потому что она подошла к краю пирса и затем просто сделала шаг назад.

И так в то время (если кто не знал) Ану медленно погружается примерно на глубину 500-600 метров, люди снова почувствовали себя сиротливо. А Эйза - нет. Эйза ещё помнит прошлый октябрь, помнит Монтехару (Монтежару) и помнит, что там можно было идти только на нюх. И здесь можно делать тоже самое - едва подул лёгкий северный ветерок, как в воздухе появились волшебные запахи копчёностей. И все четверо моментально соориентировались, что такое этот Большой Базар и что на нём едят.

До этого момента Григорьев был свято убеждён, что вся азадийская "кухня" (с позволения сказать) это либо сыроядение или маринование. И ничего больше. А Хавель впервые в азадийской истории предоставил в их распоряжение континенты и материки, и вместе с этим потребовал способов сохранения их любимых даров моря на недели и даже на месяцы. Копчение горячее, копчение холодное, вяление и соление - на этом рынке делают всё это и даже что-то другое. А куски такие большие и аппетитные... Повадки туристов уже изучены, именно поэтому по Базару снуют азадийские "малыши" предлагая помогающие перевариванию ферменты в виде сиропов по сходной цене.

Но в конце концов наступает полное пресыщение. Примерно такое, какое художники-аниматоры показывают толстыми людьми с торчащими у них рыбными хвостиками у верхушек пищеводов. И довольно отрыгивание, разумеется. В этот момент четверо подались на выход, где их уже, как ни странно, ждала Ану...

- Это что? Страусы?
- Это Птицы, Николай. Они умнее и наглее земных страусов, об их скверном характере я предпочту умолчать.
- А эти четыре сумки...
- Я купила их для вас. Сейчас в них запасы продуктов не меньше чем на двое местных суток. В конце нашего путешествия сумки можно продать за пять шестых их стоимости, а можно оставить как сувениры в память о Хавеле.


Ану деликатно подала каждому из людей наплечные сумки светло-кремовой кожи, затем что-то извлекла из нагрудных карманов, прикормила этим "Птичек", после чего они соизволили присесть и посадить людей себе на спину. Как только люди сели, Ану что-то сделала и их совсем небольшой караван тронулся. Они быстро забирают наверх, в гору, и у Григорьева есть острые сомнения, что подобным мягко говоря примитивным способом передвижения пользуется та же самая цивилизация, которая спроектировала дреноуты и продолжает их проектировать, но на этот раз уже не в расчёте на один "блестящий" единственный поход.

- Ану, а куда мы так ломанулись?
- Мы идём вдаль от большой воды, Николай. Пока я не забыла - растительность у вас под ногами признана для людей несъедобной. Не ядовитой, но несъедобной. Она не "сочная и мясистая", как вам может показаться.
- Понятно... Вы можете как-то прокомментировать ваш запрет смотреть на солнце?
- Это не мой запрет, Николай. Светило расположено весьма близко к Хавелю, если бы ни были приняты меры вы бы не смогли здесь находиться.

Эти меры называются "Завеса". В сторону Светила выгнут щит весьма крупных размеров, он допускает до планеты не более четверти волнового излучения. Всё остальное превращается в электрическую энергию, которая доставляется до планеты тонкими пучками. "Небесная электростанция", как называют подобное люди. Суть в том, что сила свечения в отверстии "Завесы" чрезвычайно велика, если вы и сможете смотреть на подобное, то лишь в последние минуты перед закатом.


Они довольно резво поднимаются в гору и Григорьев еле успевает смотреть по сторонам. Вокруг протоптанного пути действительно много крупной стелящейся растительности, капитан достал из кармана планшет, тот, как ни удивительно, быстро вышел в сеть и выдал, что пейзаж вокруг называется "степями Хавеля". Но вот что интересно - прошло всего ничего, и начался долгий и сильный дождь, это такой дождь, который продлится часы.

- Ану, можно ещё вопрос?
- Конечно.
- Всё вокруг называется "степью". А сейчас дождь, причём неслабый. Это что, влажный сезон, за которым последует сухой?
- Нет, Николай. Слово "степь" использовано только потому, что растительность вокруг нас не растёт вверх, у неё нет "стволов" и вы не видите "деревья". Только поэтому, не более того.

***

Неделю спустя


Пока всё проходит как люди просили у Ану - светло, тепло и вкусно. По дорогам к морю спускаются немаленькие караваны груженые птичьим пухом, и, как выяснилось, фермеры не только разводят птиц, но и, так сказать, для души, экспериментируют с новыми способами приготовления филе морских тварей планеты. Ану с ними договаривалась и продолжает договариваться, так что их путь получился не только вкусным, но и с гастрономической точки зрения разнообразным. Впрочем, они поднимаются не в горы, скорее это нужно назвать плоскогорьями, плато. И по пути им встречается множество  мелководных озёр. На каждом из таких озёр длительная остановка, причём Ану не спрашивает людей хотят ли они останавливаться или нет.

- Госпожа Бушавен, насколько быстро вы можете плавать?
- Незначительно медленнее 20-ти метрических метров в секунду, старший помощник.


У Ану есть неприятная привычка - она даёт шокирующие ответы на вопросы людей совершенно буднично, без какой либо подготовки к этому шокирующему ответу. Флореска по-свойски процедил что-то вроде "мда-а" и, как и остальные люди присел на камне у очередного озера, которое понравилось Ану. Её "вкусы" в этом вопросе достаточно просты - озеро должно быть по возможности приличным по площади, но при этом относительно мелководным. Относительно - метров 150-200, чтобы вода была тёплой даже на глубине. Если человек, за редким исключением, плавает по поверхности, то Ану плавает не меньше чем на трёхметровой глубине. В том, что можно назвать азадийской ушной раковиной также находятся атрофировавшиеся жабры - хоть они и атрофировались, но позволяют растянуть пребывание под водой примерно до получаса. Так что весьма нередка ситуация, что Ану может зайти в воду, сразу нырнуть и вынырнуть примерно минут через 25. По-первости люди изводили себя - может с ней что случилось, а может (вот ведь чушь!) на планете есть подземный океан и их "дипломат" покинула их, полностью перейдя на первобытный образ жизни.

И ещё - когда Ану плавает, то люди воспринимают выбранный ей водоём "эксклюзивно её" озером. Сказать проще - побаиваются. Причём боятся непонятно что. Когда Григорьев сказал старпому, что вот там на причале космопорта Ану не только плавала, но и кормилась всем, что лезет в рот, то Флореска для себя решил, что под водой Ану впадает почти что в раж берсерка. Короче говоря получилось так, что вместе с ней люди не плавают. Люди снимают обувь и носки, барахтаются в воде, могут снять всё, кроме нижнего белья и позагорать, но в воду к Ану - ни-ни. Можно сказать так, что каждый боится чего-то своего, может не ража берсерка, но, например, того, что плавающая со скоростями выше любого земного млекопитающего она с ними столкнётся. А с учётом её веса...как давно шутят, зрение у носорога не очень, но при его весе и размерах это уже не его проблемы. К тому же Ану не забывает, чтобы в их туристических сумках был какой-нибудь приятный, забавно хрустящий на зубах перекус, так что им есть чем заняться, пока она нежится в тёплой водичке. Вот она выходит из воды и Эйза, подначивая людей фразой "Мальчики, кто за мной?" начинает свой заплыв. Начинает после того, как "Анушка" "своё владение покинула".

Ану задержала Григорьева парой невинных вопросов. Вопросов вроде ни о чём, но заставивших его задуматься и забыть о том, чтобы поплавать самому. Парой совершенно несерьёзных вопросов перед вопросами настоящими.

- Николай, как долго вы бороздите космос?
- Очень долго.
- В вашем "очень долго" мне слышалось явное неудовольствие.
- Естественно. Ану поймите правильно - в 25-м, когда мы с вами встретились я не оценил того, что выжил на войне. Не оценил того, что выжил, получил права на новую жизнь. Человеческое общество должно мне, должно хотя бы переучить на гражданскую специальность и убедиться, что моя новая работа мне нравится.

Почему вы спросили?
- Николай, вы знаете меня уже больше полутора земных лет, в определённой мере доверяете мне. Мне интересно, почему у вас нет вопросов ко мне об окружающих нас пространствах, о населяющих и населявших их цивилизациях.
- Вон оно чё... Я начну с предисловия. Ану, когда-то человечество получало информацию от телескопов собиравших излучение. Оптических, радиотелескопов, и так далее. Эти телескопы собирали информацию по излучению, которое распространялось со скоростью света, несложно догадаться, что получался приличный лаг, задержка, особенно когда вы наблюдаете за галактикой, расположенной за несколько миллиардов световых лет.

Я плоховато помню историю науки, в частности то, когда мы, люди, начали облучать объекты в галактике и во вселенной частицами со сверхсветовыми скоростями. Год, когда началась, как сейчас говорят, настоящая астрономия и буквально за пару лет мы сделали больше астрономических открытий, чем за два последних века.

А потом... Ану, я не знаю, знаете вы это или нет, но первая война человечества началась с того, как мы облучили родную планету другой цивилизации, облучили в том числе их святыни и они восприняли это как casus belli. Как вы должны знать нашу историю, причин для войны можно высосать из пальца великое множество. "Наших людей обижают" как говорил Гитлер про немцев в Польше в 1939-м, "мы в осаде", как говорил кайзер Вильгельм II в 1914-м и.т.д. и.т.п. На самом же деле вы нападаете тогда, когда считаете, что выиграете и когда достаточно беспринципны, разумеется. Именно поэтому наш противник и атаковал нас в 2294-м - говоря трезво им нужно было боевое крещение для дальнейшей экспансии, и они считали человечество не боеготовым. А все остальные пропагандистские и идеологические вымыслы, как и всегда, всего лишь жвачка для мозгов для неокрепших умов.

Как вы уже должны знать, ту войну мы едва не проиграли и с тех пор, как вполне официально заявило командование ООН, "Астрономией должны заниматься специально обученные люди". Время "старой астрономии" ушло, а "астрономия новая" оказалась немного опасна.


Моё предисловие немного затянулось? Тогда я скажу конкретнее - когда я в 2307-м пошёл в Академию Флота ООН, то нам в головы достаточно успешно вдолбили несколько мыслей. Первое - любопытность наказуема, вы можете налюбопытничать до такой степени, что человечеству конец. И второе вытекает из первого - полностью доверяйте командованию и тем самым "специально обученным людям". Целее будете.

И ещё. Какую часть галактики сегодня контролируем мы и вы? Вроде меньше трёх десятитысячных, если мне не изменяет память. Совсем немного, да? А ведь галактика во вселенной не одна, правда? Может быть во вселенной есть силы, которые контролируют и не одну галактику. Что таким поставить под ружьё десяток триллионов солдат и снести нас за несколько часов? Вот это я копнул... Ану в вашей сумочке случайно ничего выпить нет?


У Ану всё нашлось. У неё нашёлся замечательный экспортный товар - "горилка с мёдом, с перцем" в уплощённой бутылке 0.375, и Григорьев прильнул к этой бутылке так, будто его долго мучала жажда.

- И ещё... Ану, давайте я скажу честно - мне страшно всего того, что вы знаете, но я могу...предположить.

Я предположу, вы меня поправите. Если уж мы впервые увидели Нассам вроде в 2027-м, то вы увидели Землю совсем давно. Чуть менее давно увидели там нас, примитивную цивилизацию с примитивными постройками. Наверное, кто-то из ваших отслеживал нас. Видел, как мы строим мастабы, Пирамиды Гизы, идём друг на друга в попытках покорить и вырезать тех, кто не покорится. Когда мы в конце 1950-х вывели в космос первые куски металла, то вы едва не надорвались от смеха - ведь у вас уже были целые корпоративные империи. И главное. Мы, как цивилизация, уцелели только чудом. Может, ваши самудри посчитали Землю и солнечную систему неперспективными, может война помешала. В любом случае нас спасло только стечение обстоятельств. Я думаю, я не сильно ошибся, не так ли?
- Весьма незначительно. От смеха, как вы догадываетесь, никто не надрывался.
- Ошибся незначительно...


Григорьев вспомнил себя маленьким. Отец на ночном дежурстве, мать, плача читает новости и на вопросы почему она плачет отвечала "Николенька, инопланетяне могут тебя убить. А прямо сейчас ему страшно. Вокруг тепло, солнце садится и он именно в эти минуты может понаблюдать за циклопической азадийской "завесой", которая выглядит как гигантский тёмный щит окружающий совсем небольшой светлый круг. Вместо ощущения тепла у Григорьева ощущение ужаса - закрыв глаза он видит десантирующуюся тяжелую технику каких-нибудь "инопланетян", рядовым членам общества которых объяснили, что им нужно "жизненное пространство" или они "вершат историческую справедливость", и теперь они ни в коем разе не считают себя агрессорами.

Разговор несколько затянулся, ему помогло то, что Эйза нашла "прикольный" островок едва ли не в центре озера, там красноватый песок, и им так весело бросаться друг в друга.

- Ану, наверняка вы сочтёте меня слабаком. Скоро мне будет уже 38, а я себя чувствую едва ли не на шестьдесят. Чувствую так, что я уже выбрал весь лимит стрессов и потрясений в своей жизни. Возможно вы слышали человеческое выражение свет в конце тоннеля, так вот для меня свет в конце тоннеля - окончание нашего контракта осенью 30-го. У меня чрезвычайно радужные ожидания от этого события, возможно, что чересчур радужные. Ведь многие, заработавшие приличную военную пенсию и окончательно вышедшие в отставку пьют, спиваются, некоторые специально спиваются до смерти чтобы хоть помереть в сладостном дурмане, а потомкам...не помню какой французский король заявил, что после меня хоть потоп. По-моему тот самый, которого потом революционеры укоротили на голову. У меня очень двойственные ощущения. Ведь мы знаем множественные примеры людей вышедших на тот самый свет в конце тоннеля, вышедших, но не вытерпевших то, куда они вышли...


Григорьев допил свою бутылку, но Ану знает, где искать добавку. Мари отдала свою фляжку с крепким алкоголем Эйзе, и та точно не обидится, если узнает, что тут шли почти что беседы о смысле мироздания.

- Ещё чё то... А-аа ничего вроде.
- Николай, вам не следует считать себя слабаком. До определённой поры жизнь для меня была как вечно распускающийся цветок. Для меня интересная работа чередовалась с удовольствиями и путешествиями, моя жизнь была со знаком плюс. Негативные новости я воспринимала хоть и долго, но строго дозированно - война с империей не нахлынула на меня, она, поначалу, воспринималась как "интересные перемены в жизни". Я до сих пор стараюсь жить по принципу, чтобы всё происходящее было "интересными переменами в жизни.
- Вон как... Ану, меня всё же интересует один вопрос. В прошлом ноябре адмирал Парагулис сказал нам, что озадачен угрозой для всего живого, именно поэтому ему нужна туча дредноутов способных нести термоядерное оружие. Насчёт этого вы что-то знаете? Или это очередное враньё, которое будет подано плебсу как "расширение жизненного пространства" или "возвращение исторической справедливости"?
- Да, имею определённое представление. Мы с вами находимся в области галактики, которое вы называете Рукавом Ориона. Прямо сейчас в Рукаве Стрельца находится флот другой цивилизации, надо сказать прямо - флот необъятных размеров. Длительное наблюдение за этой цивилизацией показало неутешительную картину - они проходят везде подобно катку, оставляя после себя, как вы называете подобное, лунный пейзаж. Этот флот уже делает разворот в нашу сторону, я почти уверена, что о нём вашему командованию сообщили и ваше командование готовиться быть во всеоружии. Наблюдая за ними мы также не облучали их, лишь собирали излучение с их стороны, и я не знаю были ли на их пути другие цивилизации и как "Странники" с ними обошлись.
- "Странники"?
- Да, "Странники". Готова поспорить, что ваше командование называет их также, "Странники". Резюмируя - предположительно "Странники" это действительно угроза. Вы можете использовать ваше воображение, чтобы, например, представить их миграцию как ритуальное путешествие, которое направляет их жречество. Вспоминая ваше искусство я также представляю себе женскую фигуру - эта женщина стала священной жертвой и переродилась руководителем необъятной эскадры на пути к вожделенному дому.


Солнце уже село. Ещё тепло, но звёзды уже высыпали на небосвод. Мириады звёзд, а они, как и всегда, служат замечательной почвой для раздумий о звёздных эскадрах.               

***

Еще 18 дней спустя


- ...Госпожа, как это низко обстреливать храм орудиями линкора!
- Пожалуй, старший помощник, я с вами соглашусь.


Пятеро в Храме духа Земли - последнее культовой постройке воздвигнутой азадийцами. После того как азадийцы вышли в космос их религиозность стремительно сходила на нет, верующее, говоря точнее, превращались в замкнутые общины, примерно как масонские ложи на Земле. Эти общины были зажиточными, абсолютно немудрено, что они могли финансировать постройку ВЕСЬМА впечатляющих построек. Но здесь чувствуется веяние времени - храм построен не из камня, а из металлических конструкций впрессованных друг в друга. Впрессованных настолько плотно, что частичный разбор этой постройки попросту невозможен и как отремонтировать храм с отверстиями проплавленными лучевым оружием в потолке попросту непонятно. Есть схожий по конструкции Храм духу Воздуха на Хавеле со схожими проблемами, так вот относительно его ремонта есть предложения, которые могут показаться не иначе как варварскими. Тот храм предлагают обложить плазменными зарядами, а на месте него построить новый. Проблема ещё и в том, что храм - не просто металлическая постройка из голубоватого сплава. Храм это ещё и отделка, выдолбленная полностью вручную, тончайшая высокохудожественная работа на годы, если на десятки лет. Так что у пятерых двойственные ощущения - великолепия того, что их окружает, и варварского отношения империи к тем, кого они, как только казалось, полностью поставили на колени. Это только казалось, потому что даже в самую лихую годину азадийского сопротивления в нём сражалось столько бойцов, что сковывало не меньше трети имперских армий. И это по самым оптимистичным оценкам. По более пессимистичным оценкам каждый второй имперский солдат был оттянут на противостояние "этим упрямым земноводным".


Это их последний день на Хавеле. Как и в прошлом году на Монтехаре они сделали круг и почти вернулись в точку отправления. Уже скоро они распрощаются с упрямыми Птицами, к которым так непросто найти подход. А пока они воспользуются птичьей привязью у храма и поплавают в таком тёплом и манящем океане. Причём поплавают все вместе - две недели назад Ану заметила, что водоёмы в которых она плавает ни в коем разе не являются её частной собственностью и с остальными пловцами ничего не случится - ни в какой раж она не впадает и даже набрав максимальную скорость в заплыве она достаточно маневренна, чтобы люди её присутствия не заметили вообще.

Плавают все кроме Григорьева. А он глушит азадийское пойло бутылку за бутылкой - разговор о "Странниках" пронял его до печёнок и при наступлении темноты перед ним неизменно встают яркие образы из космической кинофантастики, коих (образов) совсем немало и не все из них приободряют. А до Ану дошло, что её прямолинейность с одной стороны воспринимается людьми как честность и, следовательно, играет ей на руку. Но это только в краткосрочной перспективе, а в перспективе более дальней с ней просто боятся разговаривать, ведь кто её знает, что она выдаст как на духу? Так что выбравшись из воды она вышла с мыслью изменить свою тактику ведения разговоров, и прямо сейчас она попробует настроить Григорьева на более позитивную волну.

- Николай, не хотите погрузиться в океан?
- Нет. Я до сих пор с дрожью вспоминаю ваш художественный образ. Женщина, ритуальная жертва, глава межзвёздной эскадры. Внутри своей головы я добавил деталей - она всё время погружена в какую-то питательную жидкость... Бр-р, я не хочу так.
- Я поняла. С момента празднования нового земного года вы потеряли интерес к судьбе Сварга...
- Ваш рассказ был настолько страшным, что мне даже сложно представить! Вам невероятно тяжко, а ведь вашей личной безопасности ничего не угрожает, есть и те, кто оказался между молотом и наковальней. Или просто, как у нас говорят, лес рубят - щепки летят.
- Возможно я сгустила краски. В любом случае я в предвкушении улучшения ситуации.
- Вот как? Что же улучшится?
- Главное управление внутренней безопасности сформировало в своём составе новое управление "П". Они начнут свою работу с Баграды, как с наиболее перспективной планеты, впрочем на Сварге их появление ожидается в течение ближайшего будущего. Агенты ГУВБ получат снаряжение спецназа вместе с задачами по устранению нелегальных оружейных складов и борделей с детьми-проститутками. Словом, те задачи, от которых в наибольшей степени отлынивают мои подчинённые.
- Это хорошо. Наверное.
- Николай, ваше детство было проблемным?
- Да. В этом детстве самый близкий человек убил другого самого близкого человека из-за недопонимания. Из-за кажущегося недопонимания, надо так сказать. Это настолько огромная кровавая рана, что я предпочитаю ничего не вспоминать.
- И всё же что-то же должно было украшать вашу жизнь?
- Ну, да. Наверное. До 2308-го, как вы, наверное знаете, всё контролируемое человечеством за пределами солнечной системы называлось колониями ООН. Многие из этих планет даже не нужно было терраформировать - приспосабливать к человеческим потребностям, так или иначе. А ведь каждая планета это ж целый мир... На них высаживались исследователи со съёмочными группами, британцы и французы, в основном и...это было практически сказкой. Может, конечно, они выкручивали насыщенность и цветность изображения, но за их похождениями я следил не отрываясь. И ведь это ещё что... В 2303-м человечество заключает альянс с гавалами, а в 2305-м знакомится с лопоухими анагалийцами. Это ж так здорово наблюдать за красочным бытом цивилизаций забывших что такое вооруженная агрессия! А вы? У вас же тоже было детство? Извините, не туда занесло...
- Ничего страшного. Знаете, как у нас называют ребёнка? "Наш неразумный астроном" или "наш неразумный химик". Ключевое слово - неразумный - у "химика" в результате непродуманной реакции может произойти всамделишный взрыв, а "астроном" может повредить глаза, заглядевшись на аккреционный диск черной дыры. Все повреждения, разумеется, обратимы, они лишь подстёгивают дальнейшее любопытство.

Могу сказать более того - астрономия считалась исключительно "детской забавой", и всё то, что вы называете астрономическими открытиями было сделано детьми в ту пору, когда родители считали, что они уже спят.
- Ха...


Впервые за много дней Григорьев улыбнулся с мысль "надо же, дети - двигатель науки". Впрочем, Ану абсолютно преднамеренно не стала вдаваться в подробности, что даже азадийские "малыши" отчетливо понимали разницу между активным и пассивным наблюдением, сиречь между сбором телескопом естественным образом распространяющихся частиц и облучением быстрыми частицами воо-он той планеты, которая казалась им особенно интересной. Потому что Ану родилась уже во времена ревностно охраняемых корпоративных секретов и прекрасно знала, что разнюхивание этих самых секретов может закончиться очень плачевно.

В отличии от Григорьева Ану помнит своё детство значительно лучше. Если подобрать понятную человеку аналогию её память подобна огромной библиотеке где-нибудь на рубеже 19 и 20 века, такую, где книги хранятся в множество ярусов. До любой книги можно добраться, это только вопрос времени, также и воспоминания Ану времен 11 века – всего лишь вопрос времени. Ану была, как это называют, последним ребёнком, таким ребёнком, которого азадийки рождают, когда им примерно девятьсот. Она была ребёнком родителей уже умудрённых жизнью и её родители , как она назвала это сама, умели подавать ей негативную информацию строго дозировано. До того, как она стала «неразумным астрономом» ей уже объяснили все опасности от наблюдения за вселенной облучая её. К 12-ти годам она уже назубок знала звёздный каталог, и куда можно поглядеть, чтобы от этого ничего не случилось. Вот, скажем, есть Гавалы, которых больно били самудри и заставили их отступить в родную звёздную систему. Они живут, боясь, так что за ними можно понаблюдать в своё удовольствие. А вот за Палийцами можно понаблюдать только пассивно. Палийская Иерархия тогда была сильна, и очень ревностно относилась к своим военным секретам. А за людишками можно наблюдать сколько душеньке угодно, тем более, что они настолько примитивны, что у них даже нет слова излучение.  Вон они строят забавные каменные постройки с крестами, а сами живут хуже, чем скот. Ану закрыла глаза и вспомнила это. Она больше 60-ти лет была «неразумным астрономом» и что только не было за эти 60 лет – она портила фоторецепторы телескопа, портила себе глаза, наблюдая за вспышками сверхновой. И самое худшее, что могло быть в жизни – нагоняй от матери. Но нагоняй довольно слабый – мать Ану прекрасно знала, что её дочь уже знает немало о технике безопасности, и когда настанет её время присоединиться к родовому делу, то ничего небезопасного она не отчудит.

- Ану, у меня вопрос к вам. Даже два вопроса.

Первое - работа полицмейстера вас не утомляет?
- Эта работа весьма утомительна, Николай. Она утомительна и истощая меня. Наиболее утомительно читать сводки новостей, особенно криминальную хронику, и понимать, что нет никакого гениального решения не существует. Никакой денежный дождь над Сваргом не прольётся и у меня нет права требовать от подчинённых больше. Не забывайте и другое - мой разум не так гибок как 400-600 лет назад, с тех пор я изменилась, скажу откровенно, не в лучшую сторону.
- И сколько вы ещё выдержите?
- Года три, может три с половиной, может незначительно больше. Николай, я, кстати, хорошо помню ваши намёки, что вместе можем уйти на покой.
- Вы всё помните правильно. И куда бы вы хотели уйти на покой?
- У меня вызрел образ острова в океане. Острова с ощущением высоты.
- Остров с ощущением высоты...