Аватарка

Воспоминаний рой, как мошек туча,
Вокруг меня снуёт с недавних пор.
А. К. Толстой


– Надо бы нам в декабрьском номере подвести итоги двух лет выхода журнала – сделать страницу с фотографиями всех наших авторов, – поделился планами главный редактор с просто редактором журнала на мини-совещании.

– Хорошая идея, – сразу загорелась и подхватила та.

– Или две страницы – посмотрите там, сколько получится, – продолжал размышлять Николай Николаевич.

– Я прикину и посчитаю. Но одну нельзя – тогда уж две страницы придётся добавить, – пообещала и напомнила Татьяна о необходимости определённого количества листов.

– И свою аватарку тоже, пожалуйста, поставьте, – понимая, что нарушает личные принципы, деликатно попросил Николай Николаевич.

Татьяна призадумалась и поняла, что, пожалуй, пора выйти на свет, прекратить скрываться за простой подписью и явить миру свой пока оберегаемый от публики облик. Вопреки заведённым в издании правилам, она не светила лицом.

Все журнальные публикации больших и не очень статей начинались с так называемых авторских преамбул – фотографии и краткой информации о пишущем – имени, роде деятельности и локации.

Татьяна, пользуясь служебным положением, требования шаблона упрямо нарушала, позволяя себе маленький дамский каприз и скромно без помпы размещая простую подпись из имени и фамилии в конце своих опусов. Но теперь стало ясно, что ради дела и единообразия надо менять личный концепт.

Она отправилась к своему компьютеру в большой комнате офиса и, воодушевлённая идеей, начала выискивать и извлекать из виртуальных мозгов необходимые данные. Так что по истечении непродолжительного времени в заготовленную папку на экране были сложены все фотографии и подписи к ним – персоналии авторов, сотрудничавших с журналом.

Потом Татьяна распределила членов творческой бригады по странам их проживания.

По приблизительным подсчётам, получилась одна страница с шестью рядами лиц – по семь человек в каждом.

«Одна страница плюсом – это нехорошо, – размышляла она, – надо две, иначе с объёмом не сойдёмся. Придётся растягивать удовольствие – или дополнительную заметку тысяч на пять знаков писать, а лучше на три тысячи, и для полноты впечатлений её фотографиями разбавить. Ладно, придумаем. Или, может быть, что-нибудь новое на информационном поле произойдёт. Или какую-нибудь статью удлиним?»

Потом она обнаружила ещё одно недоразумение: подходящего собственного снимка в рабочем компьютере у неё не было.

Как всякая, пусть и повзрослевшая девочка, она, конечно, любила фотографироваться. И удачных снимков у неё имелось изрядное количество.

Но ни один не вписывался в общий ряд авторов научного журнала, где сотрудничали серьёзные люди в чинах и званиях. И зачем ей было наличествовать в мужском историко-инженерно-полумилитаристском коллективе, пусть и виртуальном, со своим изображением? На фоне схем и чертежей.

Решив отделаться малыми затратами, она достала рабочее журнальное удостоверение, с которым ходила на интервью и мероприятия. С обеих сторон заламинированного бейджика с печатями и текстом на двух языках на неё смотрела собственная официально улыбающаяся физиономия. Фотография была сделана два года назад на второй день работы в тогда ещё новом, готовившемся к выходу первом номере журнала.

«Нет, это не годится, – думала она, разглядывая своё лицо на фото. – И причёска сейчас другая. Зачем мне вспоминать эту короткую стрижку? И улыбка какая-то деланая».

Фотография была стандартно-рабочей. Сейчас Татьяна сама себе на ней не очень понравилась.

Быстро переснять возможности не было – фотограф в данный момент отсутствовал – он уехал на задание, как любил говорить Николай Николаевич. Смартфоны ещё не появились.

Татьяна согласовала с шефом его снимок и порядок размещения картинной галереи на странице. После чего отправила по интернету все собранные материалы макетировщику, сидевшему за длинным шкафом, отделявшим макетировочную от всего офиса.

– Вадик, я вам в папку положила фотографии с подписями, посмотрите, пожалуйста, – предварительно со своего места громко обрадовала она его новым заданием и пошла непосредственно за шкаф объяснять, в каком порядке надо всё расставить.

– Только для меня там место зарезервируйте, фото пока нет, – попросила она.

– Где именно? – поинтересовался Вадик.

Но Татьяна не успела ничего сказать. На звуки рабочих разговоров в макетировочную заглянул Николай Николаевич и заинтересованно подключился к обсуждению.

– Всю редакцию – в верхний ряд слева, – оперативно приказал он, указывая специальной длинной линейкой на три снимка.

Вадик прикинул на экране дислокацию, оставив лакуну для одной фотографии.

Всё совпадало с Татьяниными расчётами: шесть рядов по семь человек.

– Так где ваша аватарка? – оторвав пальцы от мышки и нарочито сцепив их перед собой якобы по причине вынужденного простоя, вопросительно уточнил макетировщик.

– Нет у меня никакой аватарки, но скоро будет, – заверила она.

Аватарки у неё не водилось, и она не была зарегистрирована ни в одной соцсети.

– Так пусть Серёга щёлкнет, у него это быстро, – посоветовал Вадик.

– Он в отъезде, – сказала Татьяна, – ждать надо, а времени нет. Нам журнал к Новому году сдавать!

Татьяна понимала, что снимок должен быть профессиональным. Но решила сфотографироваться дома на скорую руку, хотя знала, что любительским фотоаппаратом должного эффекта не достичь.

Действие происходило в конце первого десятилетия нашего века, когда в пользовании находились телефоны в стиле «чем меньше, тем лучше».

Придя домой, Татьяна начала пересматривать все свои фотографии и убедилась, что ни одна из них не годится.

«Эта вроде ничего, – думала она, листая фотоальбом и разглядывая снимки. – Но слишком давняя, а на аватарку надо новую».

Почти все фотографии были любительскими и на общий вернисаж не тянули.

К процессу изучения изображений подключился муж.

– Вот эту поставь, – показал он на пляжный снимок, где улыбающаяся младая Татьяна а-ля длинноволосая наяда картинно сидела на юрмальском песке в красно-белом бикини.

– Как-то она не комильфо рядом с генеральскими погонами, – фыркнула и засмеялась Татьяна, представив разномастный коллаж.

– Хорошая фотка! – продолжал развивать тему муж. – Тираж разлетится сразу! А то у вас всё крепости и чугунные пушки! Пушки и крепости! К жизни надо ближе быть!

Улыбающаяся Татьяна отложила альбом и по инерции стала рыться в шкафу – в ящике со снимками. Но портретных фотографий она не делала очень давно.

Снимков в фамильном архиве было много, в том числе и удачных, но на всех стояла неистребимая любительская печать. А ей как редактору, отвечающему за качество уважаемого издания, хотелось профессиональной картинки, сделанной большим внушительным объективом, с подсветкой, на белом фоне.

– С барышнями в этом смысле очень трудно, – делилась своими соображениями она, рассматривая старые снимки на предмет соответствия официальной витрине.

– В конце концов, можно что-то и подфотошопить, – добавляла Татьяна, перебирая и извлекая из хранилищных закромов чёрно-белые и цветные картинки.

Но всё было не то и не так. Одно изображение подходило по выражению лица, другое – по одежде. Сделанное во весь рост третье не смотрелось никак, хотя очень нравилось. Одно подходило под концепцию презентабельности, другое никак не вязалось с тематикой издания.

Татьяна придирчиво вглядывалась в выражение лица, причёску, одежду и методично-размеренно отправляла фотографии на место.

Словом, подходящего снимка она не нашла. Однако достаточно приятно провела время, погрузившись в перебирание экспонатов из недр семейной коллекции.

На предложение мужа сфотографировать её здесь и сейчас она пошла охотно. Только снимки, сделанные хорошим фотоаппаратом, но без должного освещения, в нюансах её не устраивали.

– Сходи в фотоатлье, – посоветовал муж.

– Времени нет! – ответила она. – У меня там статья на тридцать тысяч знаков не довычитана. С пробелами, – подчеркнула она никому непонятную, но весьма существенную деталь.

Да и глупостями ей заниматься не хотелось.

И тут раздался телефонный звонок.

Говорят, что у каждой девочки должна быть подружка Наташка. Такая у Татьяны была ещё с нежного беспечного детства.

Семейный бизнес подружки касался видео- и фотосъёмки, а офис находился в паре трамвайных остановок от журнальной редакции.

– Наташка, привет, выручай! – единым текстом без пауз выдала в трубку мигом пришедшую идею Татьяна. – Мне нужна хорошая аватарка. На вторую страницу журнала, – уточнила она подробности, хотя и таких нюансов никто не понимал.

Подруги договорились о встрече, и на следущее утро Татьяна поднималась по широкой лестнице с красивыми дубовыми перилами на второй этаж вычурно югендстильного дома.

После всех приветствий и недолгих разговоров они перешли к делу.

– Так, вставай сюда! – приказала Наташка, включая лампу подсветки.

Татьяна послушно встала к указанному экрану, не зная, куда смотреть, как повернуться и куда деть руки, хотя они на снимке и не должны были фигурировать.

– Теперь, – сказала Наташка, – повернись ко мне спиной и оглянись.

Татьяна послушно проделала кульбит и посмотрела прямо в Наташкины глаза.

– А сейчас улыбнись! – нажав на кнопку, продолжала та.

Татьяна прилежно и старательно, широко и светло, от души расплылась в улыбке.

– А теперь поуже и не так дебильно, – попросила Наташка, – умерь пыл.

Татьяна улыбнулась более сдержанно.

– Теперь смотри в окно и не улыбайся! – выдала Наташка новую рекомендацию.

Татьяна послушно стянула губы и изобразила на лице общую задумчивость.

– Теперь быстро и коротко взгляни на шкаф, на самый верх, – продолжала Наташка.

Татьяна заинтересованно вскинула взгляд на антикварный шкаф с вычурными балясинами и треугольным фронтоном.

– Теперь – на меня! – хорошо поставленным учительским голосом фонтанировала подруга.

Татьяна, подобно примерной ученице, усердно выполняла все команды: поворачивалась, отворачивалась, оглядывалась, смотрела в окно, на декор раритетного шкафа, на Наташку, на дверь со старинной затейливой ручкой и на потолок с причудливой лепниной, образующей гипсовую гирлянду из белых переплетённых побегов виноградной лозы.

Наташка увлечённо командовала и нажимала на кнопку.

– Надень берет! – азартно приказала она, когда арсенал поз немного иссяк.

– Зачем? – не поняла Татьяна. – В берете мне как раз и не нужно.

– Тебе хорошо в чёрном берете! – авторитетным тоном аргументированно ответила Наташка. – Нащёлкаю, потом отберёшь.

Не успела довольная фотосессией Татьяна прийти на работу, как в компьютере её поджидали отправленные по электронной почте снимки.

Татьяна принялась изучать их. Понравились ей абсолютно все, но она с лёгкой оторопью осознала, что не может выбрать единственное изображение из нескольких.

На одной фотографии она улыбалась, на другой грустила, на третьей всё было замечательно, но слева выбилась и торчала прядь волос, на четвёртой Татьяна представала в абсолютно ненужном здесь берете.

«Конечно, можно этот клок зафотошопить, а берет отложить подальше, хотя, и правда, он мне идёт», – размышляла Татьяна, но принять решение не могла.

После сомнений и тщательных разглядываний Татьяна всё-таки отдифференцировала два снимка. Оба были почти одинаковыми, удачными, но один, в соответствии с командами «улыбнись-не улыбайся», – грустным, а другой – весёлым.

При изучении и осмыслении деталей Татьяну заглючило: она не знала, какой снимок взять – с улыбкой или без.

Фото с улыбкой ей казалось вызывающим и не вязалось с тематикой журнала. Фото без улыбки выглядело как-то кисловато-грустновато.

Для консультации были призваны секретарь Инна и коллега Гайсма.

Дамы заинтересованно и с любопытством изучили Татьянины изображения, имидж оценили, одобрили, подумали и, не сговаривась, выбрали весёлый.

Вняв коллективному разуму, Татьяна почувствовала поддержку и силу электората, выдохнула, решилась и ненадолго успокоилась. Но когда опять посмотрела на снимки, терзания почему-то настойчиво начали копошиться в потоке сознания и никак её не оставляли.

«И с чего это я буду улыбаться в серьёзном журнале? Как-то по-дурацки выглядит», – продолжала мучиться она во внутреннем монологе.

После всех надоевших и утомительных колебаний она отправила-таки макетировщику в рефлексиях отсортированный вариант без улыбки.

– Вадик, всё готово, снимок в папку положила, – громко известила она макетировщика, обращаясь в пространство.

– Спасибо! – отозвался тот из-за шкафа. – Сейчас покурю и поставлю.

Вадик с Инной ушли курить на улицу, а Татьяна угомонилась с сомненими – отважный шаг уравновесил мировосприятие, поставил тяжеловесную точку и избавил от необходимости думать о выражении лица на фотографии.

Вскоре коллеги вернулись, и Вадик взялся за вёрстку.

Спустя какое-то время раздался его голос:

– Всё поставил! Только ваша фотография не подходит!

Татьяна испугалась, оторвалась от тридцатитысячной по знакам статьи и со словами «Как это не подходит?» пошла за шкаф.

– И что там не так? – попыталась конкретизировать она.

Татьяна с нехорошими предчувствиями взглянула на большой монитор с шестью рядами фотографий и ничего подозрительного не заметила.

– Чем вас не устраивает мой светлый облик? – недоумённо попросила она объяснений.

– Вы с народом не компануетесь. Фото очень большое, – пояснил Вадик. – Вот посмотрите: все фигуры маленькие, а у вас – только лицо, и оно больше всех – отрываетесь от широких масс. Далеки вы от народа!

Не предугадавшая казуса при общем построении Татьяна взглянула на фотографию другими глазами.

– Масштаб личности, говорите, не тот? – опечалилась она. – И что делать?

– Великоват! – подхватил Вадик и подсказал. – Переснимать!

Татьяна ещё раз внимательно посмотрела на экран и представила глубину и последствия неприятности.
В кои-то веки ей всё нравилось, и она, вопреки волеизъявлению коллег, сделала радикальный ход. А теперь надо было всё переиначивать и переснимать. Вёрстка основательно затягивалось. Перспектива второго дубля совсем её не устраивала и даже пугала. Татьяне и так хватало дел: на завтра было назначено интервью в полусотне километров от города. Тут становилось не до физиогномических габаритов на какой-то небольшой фотографии – запись беседы потом предстоит прослушивать, расшифровывать, статью писать и согласовывать. И недовычитанная статья тоже требовала времени, сил и моральных затрат. И кто мог обещать, что звёзды при новой попытке пересъёмки опять сойдутся правильно и она понравится самой себе? И срок сдачи журнала неотвратимо приближался.

– Очень большое фото, – повторил Вадик, – вот посмотрите: у Николая Николаевича и Серёги лица намного меньше.

– А вот и не одна я здесь такая, – повнимательнее вгляделась в экран Татьяна.

Найдя пару такого же формата снимков в галерее, она обрадовалась и указала на них любимой линейкой:

– Я – с народом! Вот посмотрите – Билибин такой же крупномасштабный. И Горин тоже немаленький.

– Ну да, – согласился Вадик, – но они в арьергарде, на отшибе, в правом углу. Можно сказать, плетутся в обозе. А вы – прямо в первом ряду, под боевыми знамёнами, на белом коне. А другой фотографии у вас нет? Лучше переснимите – Серёга, наверное, послезавтра появится.

Татьяна представила себе повторение квеста и мысленно содрогнулась. Сил, желания и времени на перезапечатление собственного образа, пытку селекцией и сомнения на тему «так-не так» у неё не осталось.

– Ну так начальник же! Большой человек! – засмеялась она и, радуясь найденному доводу, решила. – Оставляйте!

На цокот авангардных копыт из своего кабинета к месту событий подтянулся Николай Николаевич.

Он оценил топографическую рекогносцировку и вынес вердикт:

– Вообще-то, это Серёгу переснять бы надо. Покрупнее сделать. Оставляйте всё как есть!

Журнал вышел вовремя.

А дальше, пересмотрев индивидуальную доктрину, Татьяна уже стала аватаркой изредка пользоваться. По крайней мере, раз в год на декабрьской «доске почёта» на второй странице номера.


«Комплимент» – Рига, 2025.