Здравствуй, новая жизнь! Глава пятая

Здравствуй, новая жизнь!


Глава пятая


А утром ему очень хотелось спать. Но опять, как всегда, дневальный орал «ПОДЪЁМ», и пришлось идти умываться и выстраиваться на поверку.
Это всё произошло за день до первого экзамена.
Первым экзаменом по расписанию шла физика.
Лёнька ждал её с абсолютным спокойствием. В своих знаниях он был уверен полностью, тем более что многое почерпнул от занятий с репетитором.

У дверей аудитории, где проводился экзамен, в нерешительности толкалось множество сомневающихся. Но Лёнька, не обращая ни на кого внимания, протиснулся к двери и поинтересовался:
- Чё, желающих нет? — в ответ поймав на себе насколько взглядов, выражающих нерешительность.
— Ну, если нет, то давайте, как только первый выйдет, я зайду. Никто не против? — предложил он группе примолкших абитуриентов.
В ответ на его предложение никто не возразил, тогда Лёнька негромко озвучил своё желание:
— Ну, тогда я буду первым, — и подвинул одного из парней, перекрывающих ему вход в аудиторию, который безмолвно отодвинулся и уступил своё место Лёньке.

Вопросы по билету оказались несложными, и Лёнька, записав вкратце их решение и основные формулы, поднял руку, спрашивая разрешения идти отвечать.
Экзаменатор внимательно прослушала Лёнькины ответы и сразу принялась засыпа;ть его дополнительными вопросами.
На удивление, почти все задаваемые вопросы оказались из занимательной физики, которую Лёнька с удовольствием читал в самолёте, а в свободное время здесь, в училище, тоже частенько листал.
После каждого вопроса, заданного преподавателем, Лёнька делал вид, что он как будто что-то вспоминает, а потом чётко отвечал на него. Ему почему-то вспомнились советы Валерии Павловны, которые она дала ему после сдачи обществоведения. И он сейчас действовал согласно им.
По виду преподавателя он заметил, что она довольна его ответами. Так что после последнего вопроса у неё непроизвольно вырвалось:
— Отлично, молодой человек! Я думаю, что такие курсанты будут нужны нашему училищу. — И Лёнька увидел, как она в общей ведомости напротив его фамилии написала «отлично».
Воодушевлённый таким результатом, Лёнька чуть ли не на крыльях примчался в экипаж.
Вечер у него оказался свободен, и он решил сходить на тренировку.
Зная, что для этого необходимо получить разрешение у старшины, он пошёл к нему.
Подойдя к двери кубрика старшины, он осторожно постучался.
— Войдите, — послышался громкий голос Смирнова.
Лёнька открыл дверь кубрика и скромно вошёл.
— Ну, чего тебе? — недовольно воззрился на него старшина.
Лёнька заметил, что Смирнов только что начал собираться на экзамен и он прервал это важное занятие.
Чтобы и дальше не тянуть резину, Лёнька выпалил:
— Товарищ старшина, разрешите обратиться!
— Обращайтесь. — Старшина так же недовольно продолжил начищать свои форменные ботинки.
Не обращая внимания на его тон, Лёнька чётко продолжил:
— Разрешите сходить на тренировку?
— А когда она у вас будет? — Старшина подошёл к Лёньке на пару шагов.
— Сегодня должна быть в восемнадцать часов, — смело соврал Лёнька, потому что ему очень хотелось хоть немного побродить по летним аллеям Васильевского острова.
Прекратив важное занятие по наведению блеска на ботинках, старшина в задумчивости поднял на него глаза и недовольно оповестил стоявшего по стойке смирно Лёньку:
— Я вернусь к восемнадцати часам. Вот тогда и решим вопрос с твоим увольнением, а до моего возвращения расположение экипажа не покидать. Понятно?
— Есть не покидать, — поникшим голосом отрепетовал Лёнька и, кое-как развернувшись, вышел из кубрика старшины.
Настроение у него сразу испортилось. Кулаки прямо-таки чесались. Так ему хотелось раскровенить ненавистную, наглую харю этого мелкого выродка.
Но пришлось подчиниться приказу, и он поплёлся к себе в кубрик.
Нет, конечно, он мог плюнуть на эти издевательства и уехать к бабушке или тёткам, но что-то его останавливало от этого.
Наверное, эта гордость за свои слова, которые он дал близким. А если он не сдержит своего обещания о том, что поступит в училище, то ему бы очень не хотелось в их глазах выглядеть хлюпиком и слабаком.
Зайдя в кубрик, он плюхнулся на койку и задумался о сложившейся ситуации и о том, как из неё выкарабкаться.
Непроизвольно, от постоянного недосыпания и перегрузок последних дней он заснул, а когда очнулся от сна, то бунтарская мысль как-то сама собой проникла к нему в голову:
«Да пошёл он, этот недоделок, со своими идиотскими приказами далеко», — куда далеко, Лёнька минут пять повторял это направление и, успокоившись от скинутых отрицательных эмоций, подхватил сумку с тренировочными принадлежностями и выбежал из здания экипажа.
Ему очень хотелось пойти на тренировку, потому что тренер, увидев технику, с которой работал Лёнька, оказался доволен им и на последней тренировке даже сказал:
— Если ты поступишь, то я тебя возьму в сборную училища.
Лёньке это предложение очень понравилось и стало ещё одним стимулом для его поступления в училище.

Вспоминая слова тренера, Лёнька долго бродил по аллеям Васильевского острова и даже вышел на набережную Невы к Горному институту. Там, сев на тёплые ступеньки, он задумчиво смотрел на медленно текущие воды реки, на здания соборов на противоположном берегу и вспоминал, как они с папой и братьями ходили здесь два года назад.
Тогда он был только простым мальчишкой, который во всём слушался папу и выполнял его приказы, а сейчас, повзрослев, должен принимать самостоятельные решения.
Тут он окончательно решил, что сделал правильно, ослушавшись приказа старшины, и что он вправе самостоятельно распоряжаться своей судьбой.
Время приближалось к началу тренировки и, поднявшись со ступенек, Лёнька поспешил в спортзал.

Тренировка прошла успешно. Лёнька тщательно отмылся после неё, потому что в экипаже не было горячей воды и в таком приподнятом состоянии вернулся в экипаж.
Старшина как будто нарочно ждал его у входа на этаж. Увидев Лёньку, он ехидно усмехнулся:
— Ну что, Макаров? Попался! Самоволка налицо, и я о ней обязан доложить командиру роты. А пока объявляю тебе два наряда вне очереди от его лица.
«Ну, теперь их три, — как-то невесело отметил про себя Лёнька, а потом махнул рукой. — А! Будь что будет!»
Но уже вслух гаркнул во всю глотку:
— Есть два наряда вне очереди! Разрешите идти, товарищ старшина?
Ошарашенный старшина, хлопая глазами, только и вымолвил:
— Идите.
Тогда Лёнька, печатая каждый шаг, направился в сторону своего кубрика.
Наверное, такой шаг у него получился так же чётко, как у марширующих на парадах солдат, потому что, обернувшись у кубрика, он краем глаза увидел старшину, всё ещё стоящего с разинутым ртом.

Но наряды накапливались, поэтому Лёньке чуть ли не каждый вечер приходилось драить палубу и унитазы в гальюне, убирать и вытряхивать коврики по всему этажу и ещё много чего, что придумывал своим больным разумом старшина Смирнов.
Лёнька поздно ложился спать, поэтому днём иногда ходил полусонный.
Но всё равно приходилось готовиться к экзаменам и, как только выпадала свободная минутка, проводил время в пустующих кубриках и, сидя в них, долбил математику, которую требовалось сдать хорошо.

Деньги подходили к концу, и Лёнька послал родителям телеграмму с просьбой, чтобы они прислали ему ещё немного.
Телеграфный перевод на двадцать пять рублей пришёл на следующий же день. Отпросившись у Смирнова, Лёнька помчался на почту.
Получив деньги, он сразу же пошёл в буфет, потому что очень хотелось чего-нибудь съесть.
Двадцать пять рублей — большие деньги, поэтому буфетчица, взяв у него купюру, долго и подозрительно рассматривала её на свет, потом всё-таки выдала Лёньке котлету с гарниром, салатик и компот с хлебом и дала сдачу.
Ощутив в руках такую огромную сумму денег, Лёнька чувствовал себя на вершине счастья. Теперь можно жить! Радовался он.
Ведь дневной рацион у него был не очень-то и разнообразен.
Утром, после построения, он отпрашивался у старшины и бежал в небольшой магазинчик напротив экипажа, где покупал бутылку молока, кефир и батон хлеба.
В обед спускался вниз в буфет, брал какую-нибудь котлетку с гарниром, несколько пирожков с мясом и компот.
Вечером пил молоко и съедал остатки утреннего батона хлеба.
Поэтому, получив деньги и насытившись, он чувствовал себя безмерно счастливым.

Учёба отнимала много сил, а особенно из-за того, что сейчас прибавились ещё и тренировки.
На одной из тренировок в спарринге Лёнька пропустил удар и под левым глазом у него светился небольшой «фонарь».
Увидев его, тренер ободрил Лёньку:
— Ничего страшного. В следующий раз будешь внимательнее. А вообще-то, ты отлично провел спарринг с Юрой. Парень он у нас серьёзный. Он уже чемпионат города выиграл. Другим от него достаётся больше. А ты хорошо всё выдержал! Молодец! — И добавил: — А тебе с ним надо ещё больше потренироваться в спаррингах. Я буду иметь вас обоих в виду, чтобы вы выходили на чемпионат города.
Лёнька с удовольствием выслушал такое мнение о себе. Что какой-то никому не известный боксёришка с периферии достойно провёл спарринг с чемпионом города.
На синяк Лёнька не обращал особого внимания. Мало ли их он получал.
Бодягу он прихватил из дома, поэтому вечером намазал ей синяк, так что уже утром опухоль под глазом спала, а синяк стал менее заметен.

Наступил день экзамена по математике.
В большой аудитории абитуриенты расселись по двое за столами.
У незнакомого пацана слева оказался первый вариант, а у Лёньки второй.
Преподаватель, высокая худая женщина с желчным лицом, сразу же предупредила абитуриентов:
— Внимание, товарищи абитуриенты! Особое ваше внимание обращаю на то, что при попытках списывания и подсказывания нарушители будут удаляться немедленно. А теперь приступайте к работе. У вас есть полтора часа для выполнения задания.
В варианте, который попался Лёньке, требовалось решить одну задачу и четыре примера, то есть пять вопросов. На все вопросы надо отвечать правильно.
Лёнька, не обращая внимания ни на кого, принялся за работу.
Неожиданно он услышал шёпот справа:
— Слышь, какой ответ в первом примере?
Но Лёнька сделал вид, что не услышал вопроса и продолжал заниматься своим делом.
А этот парень всё не унимался. Он обратился к соседу сзади, но тот тоже молчал. Тогда он стал вертеться и на его поведение обратила внимание преподаватель.
Она тут же подошла к нарушителю и вывела его из аудитории, несмотря на все его возражения, что он хотел только узнать ответ. Для остальных это стало наглядным примером, а в аудитории воцарилась абсолютная тишина, иногда прерываемая то покашливанием, то скрипом стульев.
Примеры Лёнька решил правильно, а вот с задачей получилась какая-то неувязка. Ответ почему-то получился дробным.
Мужики должны были перенести двадцать восемь с половиной мешка. Откуда взялись эти полмешка, Лёнька так и не мог догадаться. Он ещё раз проверил задачу. Всё равно откуда-то вылезали эти полмешка. Хотя, по логике вещей, мужики таскали и должны были таскать только целые мешки.
Но от усталости и нервной напряжённости за последние дни он всё равно решил, что решение задачи правильное и, сдав работу, вышел на улицу.
Там стояли пацаны, только что сдавшие работы и с жаром обсуждавшие прошедший экзамен.
У большинства из них получалось, что мужики перетащили двадцать восемь мешков. Они объясняли ход своих мыслей и тут Лёнька понял, где совершил ошибку.
«Но уже поздно нюхать пузырьки от «Боржоми»», - вспомнилась ему невесёлая шутка Черпака.
Работа сдана и оставалось только уповать на судьбу, что он получит не двойку.

Вернувшись в экипаж, Лёнька от волнения никак не мог найти себе места, переживая за неправильно решённую задачу.
Алик, узнав, что Лёнька неправильно решил задачу, тут же съехидничал:
— Вот и первый кандидат на вылет, — а когда узнал, что и Серёга решил три примера неправильно, вообще обрадовался: — А конкурс-то уменьшается. Шансы оставшихся увеличиваются.
Серёга, услышав такие слова в свой адрес, подскочил и съездил разговорчивому умнику по физиономии. Лёнька сдержался. За драку могли выгнать, а у Серёги продолжить экзамены шансов уже не было, тем более что он и по физике получил тройку.

На следующее утро Лёнька стремглав побежал на кафедру математики, где уже висели списки с отметками. Он получил четвёрку. У Серёги оказалась двойка, а у Василия тоже четвёрка.
Серёга, увидев результат экзамена, не очень-то и расстроился.
— Значит, после армии поступлю, — резюмировал он. — Вон Смирнову надо только сдать экзамены — и он зачислен. Так же будет и у меня! Лучше пойдём поедим.
Они уже знали, где находится ближайшая студенческая столовая и быстро прошли туда, а потом долго гуляли по набережной, обсуждая свои планы на будущее.

День оказался очень жарким и их пыл утоляли часто попадавшиеся на пути автоматы с газированной водой и лотки с мороженым.
Вернулись они в расположение экипажа поздно.
Старшина, увидев троицу нарушителей, сразу с криком накинулся на них.
— Вы где это были? Где бродите? — возмущался он, остановив парней в коридоре.
Серёга, сплюнув Смирнову под ноги, надменно бросил ему через плечо:
— Да пошёл ты … — и, перечислив места, куда следует идти Смирнову, гордо удалился в кубрик.
Это оскорбление тот перенёс молча, наверное, уже зная, что Серёга завалил математику.
А Лёнька с Василием виновато остались стоять перед старшиной.
На вопрос Смирнова, где они бродили, Василий промолчал, а Лёнька наивно ответил:
— Да мы ходили отметки проверять, а потом гуляли.
— А вы не в курсе, что вы обязаны у меня отпрашиваться с записью в журнале? — зло воззрился на них Смирнов.
— А я забыл… — непроизвольно вырвалось у Лёньки.
— За то, что ты забыл, объявляю тебе один наряд вне очереди. А если и дальше будешь забывать, как безмозглая курица, то я тебя вообще определю в «Сатурн» и будешь ты в этом «Сатурне» пожизненно сидеть.
«Сатурном» называлась группа злостных штрафников, у которых накапливалось много нарядов вне очереди.

Эти штрафники направлялись в «Сатурн» на целый день для работы у хозяйственного помощника общежития и весь день работали по его указаниям.
То есть про подготовку к экзаменам, находясь в «Сатурне», приходилось напрочь забыть, потому что сил к вечеру, после дневных работ, уже не оставалось, а если и оставались, то голова оказывалась настолько дурной, что хоть что-то запомнить или что-то понять сил уже не оставалось. Так что попадание в «Сатурн» означало прямой путь на вылет из училища.

Да и Лёнька после всех ночных отработок за внеочередные наряды, экзамены, да ещё и тренировки, чувствовал себя вялым и сонливым. Ему постоянно хотелось спать.
Старшина запрещал днём спать и валяться на койках. Койки должны находиться постоянно заправленными, одеяла разровненными, а подушки в изголовьях стоять в виде пирамидок. На койки разрешалось садиться только вечером, а в течение дня парни сидели только на табуретках, стоящих вокруг стола.
Но эти правила мало кто соблюдал, да и Лёнька иной раз заваливался поспать средь бела дня, когда особенно уставал после подготовки к экзаменам.

Наступил день экзамена по устной математике.
Около дверей аудитории, где принимали экзамен, толпилась небольшая группа ребят.
Зашла только первая пятёрка и ребята робко поглядывали друг на друга, не решаясь войти в аудиторию. Кто же пойдёт следующий? Все чего-то боялись.
Лёнька, увидев такую картину, решительно подошёл к пацанам.
— Что, уже первых запустили? — поинтересовался он.
— Ага, — невнятно ответил кто-то из толпы.
— А кто потом пойдёт? — Лёнька посмотрел на ребят, прячущих глаза от такого вопроса. — Что? — Он обвёл взглядом пространство вокруг себя. — Никого нет? — Но ему опять никто не ответил.
— Тогда давайте я пойду! — нахально заявил он и принялся протискиваться к двери.
Ситуация повторялась, как и на физике. Что-то решительностью здесь и не пахло.
Лёнька даже про себя удовлетворённо отметил: «Тогда я получил пять, сегодня будет то же самое».
Он занял место у дверей и, как только первый смельчак вышел, сразу вошёл в аудиторию.

После полумрака в коридоре свет ослепил Лёньку и он, прищурившись, подошёл к столу экзаменаторов с разложенными билетами.
Худая женщина, которую он видел на письменном экзамене, прокуренным хриплым голосом спросила:
— Ваша фамилия?
— Макаров, — громким голосом, от которого худая женщина поморщилась, ответил без раздумья Лёнька.
— Потише, пожалуйста, — недовольно продолжила она. — Не на плацу ведь, а на экзамене, — и, записав фамилию Лёньки в ведомость, вновь подняла на него глаза. — Берите билет. Или так и будете стоять?
Лёнька на секунду замешкался, на что худая женщина тут же отреагировала:
— Чего ждём?
— Ой, извините, — ойкнул Лёнька и взял со стола первый попавшийся билет.
— Идите готовиться, — указала она на одну из переносных классных досок со столиком и стулом рядом.
Отойдя от преподавательского стола, Лёнька устроился на свободном месте и прочитал билет.
Хотя билет содержал очень сложные вопросы, которые они изучали в конце десятого класса, но Лёнька их хорошо знал. На эти вопросы он обратил особое внимание, когда готовился к экзамену в экипаже. Лёнька их очень хорошо запомнил, и они чётко отложились у него в памяти. Быстро написав ответы на доске, он доложил о готовности:
— Абитуриент Макаров к ответу готов, — и обернулся к преподавательскому столу.
Из-за стола поднялась та же самая худая женщина и не спеша подошла к Лёньке, подозрительно посмотрев ему в глаза.
— А чего это у вас за синяк такой под глазом? — Она без стеснения рассматривала Лёнькин синяк, замазанный мазью из бодяги.
— А это я на тренировке позавчера был. Вот случайно и пропустил удар, — не задумываясь, ответил Лёнька.
— Что, боксёр, что ли? — В голосе преподавательницы прозвучала насмешка.
— Да, боксёр, — гордо подтвердил Лёнька
— Да, у вас, у боксёров, голова вообще не работает. У вас у всех мозги в ней отбиты, — как какую-то аксиому выдала преподавательница, а потом уже подозрительно продолжила: — Так. И что ж это ты тут так всё быстро решил? Наверное, со шпаргалкой решал? — Она с подозрением уставилась Лёньке в глаза.
Лёнька даже смутился от такого несправедливого вопроса.
— Да вы что? Нет у меня никакой шпаргалки, да и не было её вовсе! — запальчиво прервал он преподавательницу.
Но такой ответ, видимо, не понравился ей и она, прочитав написанное на доске, странно хмыкнув, начала задавать дополнительные вопросы.
Вот на них-то Лёнька и засыпался.
Сначала она начала спрашивать про логарифмы.
Может быть, это и было для кого-то просто, чему равен линейный логарифм единицы и десятичный логарифм нуля. Но, к своему стыду, Лёнька этого не знал.
Когда их изучали в школе, то в это время Лёнька уехал на соревнования и по возвращении забыл их выучить. Тогда Лёнька вообще ничего не понял в них, а сейчас понадеялся на авось. Авось они не попадутся. Но, как назло, они попались.
Из пяти дополнительных вопросов правильно он ответил только на два.
Преподавательница торжественно констатировала результат:
— Я так и думала, что ты это, — она указала на доску с написанными формулами, — сделал не сам, — и с издёвочкой закончила: — Так что идите, голубчик, и готовьтесь получше. Может быть, в этом вам поможет ваш бокс.
Только потом Лёнька понял, что завалить можно любого, было бы на это только желание.
А сейчас, почти завалив экзамен, он очень расстроился.
Вечером, когда вывесили списки результатов и, увидев тройку напротив своей фамилии, он расстроился ещё сильнее. Ведь возникла угроза не пройти по конкурсу из-за низкого проходного балла.

В кубрик он вернулся печальный, а толстомордый Алик с ехидством посматривал на него. Мол, и ты скоро свалишь отсюда, как и твой друг Серёга.
Койка Серёги уже стояла пустой, так как он несколько дней назад уехал домой.
Впереди Лёньку ждал ещё один экзамен. Сочинение. Но Лёнька за него не переживал, потому что с русским языком у него дела обстояли нормально. Никогда меньше пятёрки в школе он за сочинения не получал и всегда писал на свободные темы — фантазия у него работала буйно.

Экзамен по русскому языку и литературе по расписанию назначили через несколько дней, и Лёнька решил за эти дни отдохнуть. Он много гулял по городу, любуясь красотами Ленинграда и даже сходил в Эрмитаж и театр.
Он съездил к бабушке Зине, чему та несказанно обрадовалась. О тройке по математике не сказал, постеснялся, но бабушка об отметках и не спрашивала.
Она радовалась, что увидела внука живым и здоровым, поэтому усадила его за стол и потчевала всем, что у неё нашлось, а Лёньке было очень приятно от этого. Ведь за последние три недели он впервые слышал добрые и ласковые слова.
Бабушка не хотела его отпускать, но он, сославшись на завтрашний экзамен, всё равно уехал ночевать в экипаж.

На вечернюю поверку Лёнька успел. Старшина почему-то про него сегодня забыл, а он с чистой совестью завалился спать.
С утра произошёл обычный подъём, поверка, завтрак, и он вновь пошёл на экзамен.
Абитуриентов запустили в большую аудиторию, а когда они расселись, то вновь предупредили о запрете на списывание.
К своему удовольствию, Лёнька увидел, что из пяти тем, предложенных для сочинения, одна оказалась на свободную тему.
Недолго думая, он тут же принялся за написание сочинения. А потом, когда закончил его, переписал всё на чистовик и проверил ошибки.
Всё оказалось в норме, и он одним из первых положил готовое сочинение на преподавательский стол.
На следующий день, проверяя списки написавших сочинение, Лёнька напротив своей фамилии увидел отметку пять. От этого ему стало очень приятно.
Но общий балл из-за этого не повышался. Он набрал всего двенадцать баллов, а это являлось большой вероятностью, что по конкурсу он может не пройти.
Деньги опять подходили к концу, и Лёнька вновь перешёл на экономный режим питания.
Утром покупал бутылку молока и кефира, в обед — в буфете пирожок с салатиком, а на ужин съедал сладкую булочку с остатками кефира.
При таком рационе голода он не ощущал. Днём, прогуливаясь по улицам, он даже позволял себе купить мороженое. И не простой пломбир за пятнадцать копеек, а вкуснейшее ленинградское «Эскимо» за двадцать две копейки. А уж если очень сильно хотелось пить, то покупал газировку не в автомате за три копейки, а на розлив, с двойным сиропом за пять копеек.
То, что деньги заканчивались, — это ерунда.
А вот то, что старшина вновь взялся за него, — это оказалось проблемой.
После сдачи последнего экзамена и в ожидании зачисления он, от безделья, вновь принялся прессовать Лёньку.
Никого он так тщательно не проверял, как его, да ещё ко всему прочему и на тренировки перестал отпускать. Вновь он припомнил ему все прегрешения и неотработанные наряды вне очереди.

И вот как-то ночью, когда Лёнька вновь драил унитазы, в туалет зашёл курсант третьего курса.
Посмотрев, как Лёнька драил унитазы разбитой кирпичной крошкой, он поинтересовался:
— И давно тебя припахали к этим унитазам?
— Да уже пятый наряд отрабатываю, — оторвавшись от работы, посмотрел на него Лёнька.
— Да-а… — сочувственно протянул курсант, — сгниёшь ты в этом «Сатурне». Ты уж лучше бы подобру-поздорову заканчивал работу в нём.
— А как заканчивать? — Лёнька с непониманием уставился на курсанта.
— А ты докажи, что сильный, тогда и закончишь, — твёрдо произнёс курсант.
— Интересно, — Лёнька горько усмехнулся, — и как же это я докажу. Да и кому? Старшине что ли?
— Да хотя бы и ему, — усмехнулся курсант, — а чтобы над тобой прекратил издеваться этот недомерок, вали отсюда подальше. От таких, как ваш старшина, одни проблемы только по жизни, — и замолк, сосредоточившись над писсуаром. — А он что, после армии, что ли? — вновь спросил курсант.
— Ага, — в знак согласия кивнул Лёнька.
— Много их здесь таких, кто после армии. Сами тупарики, еле на трояки тянут, а жить простым пацанам не дают, — и тягостно вздохнул. — И многие пацаны после первого-второго курса сами уходят. До того они их здесь прессуют, что жизни те не рады.
Оправив форму, курсант подошёл к Лёньке, вновь взявшегося за работу.
— А сколько баллов ты набрал? — поинтересовался он.
— Двенадцать, — с сожалением пожав плечами, ответил Лёнька.
— Да-а, — протянул курсант. — Вряд ли ты пройдёшь по конкурсу.
А потом, как будто что-то вспомнив, подбодрил Лёньку:
— А ты не расстраивайся. И с твоими баллами можно тут легко поступить. Мало ли в Питере институтов. С такими баллами, как у тебя, в любом институте тебя возьмут. Иди куда хочешь: хоть в Горный — он тут недалеко. Не жди, пока тебе что-нибудь само собой свалится на голову. Действуй!
Лёнька тут же вспомнил Коляна из Горного, с которым встретился в московском аэропорту.
— Вообще-то, и мой папа с мамой тоже Горный заканчивали, — поделился он с курсантом.
— Вот и иди туда! — уже уверенно посоветовал курсант. — По наследству будешь передавать профессию. Чего ждать? Чего зря мыкаться? Хватай удачу, пока она рядом, — и весело рассмеялся при этом.
Но Лёньке его советы почему-то не понравились, поэтому он возразил:
— Вообще-то, я приехал поступать сюда для того, чтобы на моряка выучиться.
— Какой механик моряк? — скептично посмотрел курсант на Лёньку. — Ты же не на штурмана поступаешь, а на судомеханика и будешь только механиком. Будешь сидеть в машине и колупаться в грязи, пока штурмана на мостике кофе пьют да чаи гоняют. Что тебе это море? Ты его и видеть-то не будешь. Будешь всё время в мазуте по уши торчать. Маслопупами нас называют. Я уже первую практику прошёл и насмотрелся на эти прелести. Сам сейчас раздумываю, а не послать ли мне это ЛВИМУ к черту да перевестись куда-нибудь. Так ведь в армию же загребут, а мне туда ой как не хочется, — невесело вздохнул курсант. — Там таких старшин — пруд пруди. Только рады будут поиздеваться над студентом, — грустно закончил он свои советы.
— Но я именно моряком хочу быть, — не слушая курсанта, гнул свою линию Лёнька, — а не каким-нибудь инженером, чтобы штаны протирать на берегу или в шахте загибаться. Видел я это…
Курсант уже безразлично посмотрел на Лёньку:
— Ну, смотри, это твоё дело, как поступить, — и, расправив фланку на поясе, вышел из туалета.
В дверях он задержался и, обернувшись, добавил:
— Давай. Бывай! Удачи тебе, — и, напоследок усмехаясь, добавил: — Да прекращай ты драить это говно, всё равно оно чище от этого не станет. Иди лучше поспи и подумай, как тебе лучше поступить с твоими баллами, пока не поздно.
Слова третьекурсника глубоко запали Лёньке в душу. Он, продолжая неблагодарную работу, только об этом и думал и, закончив её и отмыв руки от вони, доложился старшине, что работу закончил, и пошёл спать.

Через два дня после сдачи последнего экзамена на утренней проверке стало известно, что из Мурманского Высшего Инженерного Морского училища рыбного хозяйства и нескольких других училищ приехали представители и они проводят собрание для абитуриентов в главном корпусе. Особенно это затрагивало тех, кто недобрал баллов или сомневается в своём зачислении.
Лёньку такая новость как-то сразу подстегнула к деятельности и взбодрила.
Слова курсанта вроде бы оказывались правдой, что не надо ждать манны небесной, которая упадёт тебе сама на голову, а надо решительно действовать.
«Если не будешь действовать, то в этом болоте и застрянешь», — для себя решил Лёнька.

Конец пятой главы

Полностью повесть «Здравствуй, новая жизнь!» опубликована в книге «Вперёд по жизни»: https://ridero.ru/books/vpered_po_zhizni/
В книге «Приключения Лёньки и его друзей»: https://ridero.ru/books/priklyucheniya_lyonki_i_ego_druzei