Сердце морского прибоя или Коко 2

Начало здесь: http://proza.ru/2026/01/08/1451

- Римма Владиславовна, мы будем квиты, если Вы ответите на бестактный вопрос. Сколько Вам лет? Однако, если это страшная тайна, не отвечайте.
- Столько, сколько и Вам. Я - Ваша ровесница. И не стыжусь своего возраста.
- Вот как! - едва не присвистнул Поликарп.
- Что, плохо выгляжу?
- Как Вам сказать. И да и нет. Вы почти изящны, стало быть то, что нужно для наведения глянца, коль пошёл откровенный разговор. Но в Вас есть какая-то неухоженность, что не даёт определённых шансов рядом с другими женщинами. Вы только послужите им благоприятным фоном. Сходите в косметический кабинет, сделайте праздник в виде массажа на лице, почувствуйте себя женщиной года. Настоящего или будущего - выбирать Вам. Купите красивое платье, наконец. Вы же одна, Вам и козырная масть в руки. Элементарный рецепт молодости и уверенности. Я дарю его Вам.
- Наверное, Вы правы, - вздохнула хозяйка. - С тех пор, как умер мой муж, мне думается, с ним ушло всё, чем я жила. У меня почти и не было никого все эти годы. Так, случайно. С Вашим приездом нынче - всё не так. Будто распустился жизненный цветок. Не потому, что Вы такой эффектный, а потому, как бы это Вам сказать, мужской дух объявился, что ли. И он витает везде, даже в моей атласной спальне, куда не ступала Ваша нога. Но благодаря Вам произошло шевеление. "Как же долго я спала!" - называется. Сильная энергетика от Вас идёт, не подумайте плохого. Лидию Вашу я очень уважаю. И никогда ничего себе не позволила бы в отношении Вас, даже если бы Вы этого очень пожелали. А то, что я тут без стука - бабий кураж. Не берите в голову. Пройдёт. Блажь. А насчёт спинки - всегда пожалуйста, - не капитулиря, с тронувшей губы улыбкой, грустно произнесла она, закрывая дверь.
 
"А что, если бы посягнул ненароком на спальные - ампирные - владения хозяйки, - выдавливая на ладонь крем из тубы, посмотрел на дверь Поликарп, - Сто очков вперёд - не отказала б. Но я знаю где - Бог, а где - порог. И, если её нужно было бы оттирать нашатырём в душе, то в спальне она точно отдала бы концы от переизбытка чувств. А мне сюда ещё приезжать", - меркантильно рассудил он. Не создан был Поликарп утешить абы какое женское сердце. "Как все же жаль несчастных одиноких баб!" - склонив в скорбном молчании голову, он поправил холмик над погребёнными чувствами к Римме Владиславовне, умершие в этой невысказанной вслух фразе.
 
Поликарп растёрся жёсткой стороной полотенца, надел белую футболку без рукавов. Под плотной тканью хлопкового трикотажа взбунтовались мускулы. Оглядел себя в большой осколок старого зеркала, поражаясь рачительности приморских жителей. "В следующий раз привезу в подарок", - проведя рукой по вискам, подумал он. Остался доволен собой, контрасту между одеждой и телом. Жена называла его суперменом. Да и с Полем она утрясла. Ну, Поль - это хоть половина Поликарпа. Но когда однажды попыталась назвать его Сильвеструшкой, он вскипел, уловив в нём рычащее и собачье. Он вообще не мог терпеть Сталлоне. А Лидия обожала его, отдавая почётное второе место этому типу после мужа. Другого раза было достаточно, чтобы он предупредил её никогда не делать опытов с его именем. Он не кролик. "И что за дурацкая манера экспериментировать со мной? У меня не прекрасное, но редкое и вполне пристойное имя. Прошу сие учесть. Я же не называю тебя Наоми только потому, что Лидия мне не совсем нравится. Я люблю смотреть Кэмпбелл в показах мод, но я же не называю тебя Наомушкой. Мне доставляет огромное удовольствие восторгаться шоколадной колдуньей. Но она - за чертой, из другого мира".
Жена в отместку пересмотрела все фильмы с обожаемым актёром и полдня не разговаривала с ним. А назавтра, опустившись до каприза избалованного маленького мальчика, Поликарп собрал все видиокассеты с Сильвестром и, осчастливив соседского парнишку, сделал ему презент. Лидия тогда... Это был единственный случай, когда он не справился с управлением своего могучего организма. Но вариаций больше не поступало никогда.
Воспоминание о жене подвигло его к решению позвонить ей вечером. Ему пришлось купить карточку и пользоваться местными таксофонами, т.к. он забыл мобильный дома. Её обида в отношении отъезда мужа не прошла. Во всех предыдущих звонках она сухо отвечала на приветствие, говорила "жива, дышу" и в трубке раздавались короткие гудки. На сей раз телефон молчал.
 
Вечер источал тепло приморского курорта. Набережная была полна предложений вкусить массу всевозможных радостей жизни. Здесь чувствовался редкий, будоражащий настрой даже у самых махровых скептиков.
Поликарп подошёл к танцплощадке, но внутрь попасть особого желания не возникло. Он сел на свободное место, не глубоко копая память, куда бы это Лидия могла испариться. Шерше ля фам. Полилась знакомая мелодия, под которую он пристроил жену к одинокой подруге в гости с вином. Даже, может быть, днём рождения и ночёвкой до обеда и великодушно разрешил помыть ему косточки, а заодно всем, кто нуждался. Он поймал себя на мысли, что не скучает по ней. Но и чувств не остудил. Хотя попытка скандальчика с её стороны в день отъезда могла пошатнуть их стойкость. Обычно она деликатничала, могла просто уйти в молчаливое подполье. Потом он приходил с цветами, приносил шампанское и всё заканчивалось лав стори. За двадцать с лишним лет таких случаев был мизер, в основном, в семье царили мир и согласие. Это напоминало бегущую мелководную речушку, по обоим берегам которой росли могучие деревья, защищая её от природных катаклизмов.
 
- Танцуем? - весёлый голос, прозвучавший за спиной, вытащил его из семейного альбома. Поликарп обернулся. Перед ним в шикарном вечернем платье со всем, что можно было оголить, стояла пляжная девочка. Цвет кожи в юпитерах вечернего освещения почти догнал по настою цвет Наоми, Чёрной Моли подиума, проевшей не одно женское платье и оставившей массу дырок на мужских сердцах.
- Не с моей ногой, - сдерживая готовую рассияться улыбку, ответил он, - Благодарю Вас. Польщён.
- Тогда сбежим! - предложила она. Особой белизной высветились зубы и белки глаз на загорелом лице. Преступлением года посчитали бы все мужчины мира, откажи он ей сейчас.
- Куда? - спросил Поликарп, восхитившись влажным перламутром в открытой улыбке девушки.
- Всё равно куда. Можно к валунам.
- Далеко?
- Не совсем. У Вас ограничение в режиме?
- Нет, я свободен. Но есть некоторая зависимость от ноги.
- Ах, да. Я заметила. Мы потихоньку. Торопиться некуда.
Они прошли наполненную музыкой и светом длинную набережную, свернули на тропинку, ведущую к морю.
- Осторожно, здесь кусты ежевики, - предупредила она.
Громадные камни округлой формы космическими исполинами выделялись на пустынном берегу.
- Потрогайте, они тёплые, - погладив ровную поверхность валуна, сказала девушка. - Я до этого вечера не видела Вас на танцах. Из-за ноги? - продолжала она, пытаясь разговорить Поликарпа.
- Мотивы разные, - ответил он.
- Знаете, здесь есть один камень в форме кресла. Мы с ребятами однажды днём обследовали все. Тот, что ближе к воде. Вы как - сможете взобраться?
- Мне в какой-то мере приятна Ваша опека, но не считайте меня уж слишком беспомощным. Не могу же я отстать от Вас. Попробую. Где Ваша компания? - поинтересовался мужчина.
- Танцуют.
Валун, благодаря рукотворной природе, с обтекаемой выемкой посередине, действительно, напоминал гигантское кресло. Малышка права.
- Вы отлично плаваете. Я восхищена. Вы спортсмен?
- То же самое я хотел сказать о Вас.
- Я видела это в Вашем взгляде. И не в одном. Каждодневном.
"Какая самоуверенность!" Но что правда, то правда. Было бы глупо услыхать от неё: "Ой, что Вы!" Или что-то наивное в этом роде.
- Садитесь, Вы у меня в гостях, - улыбнулась она.
- Благодарю, - сказал он, - Куда прикажете?
- Рядом, конечно.
И тут Поликарпа осенило: это называется - она меня сняла! Ну уж дудки. Он был далёк от предвидения создавшейся ситуации. Так спокойно прожил две недели - ни тебе жены, ни женщины. Мелькание хозяйки - не в счёт. Отдых! Замечательный, вдыхаемый полной грудью. Соль на губах! Естественно, ничто мужское ему не чуждо и монашеская тога не его стиль. Но что с ней-то делать?
- Вы меня не слушаете?
- Простите, залюбовался пейзажем.
- Любуйтесь мной. Пейзажи будут завтра.
- Я только этим и занимаюсь целыми днями.
- И что? Разочаровались?
- Как можно разочароваться в юности. Перед ней рушатся скалы.
- Тогда у меня есть шанс, - с восторгом отреагировала девушка.
- Разрушить скалу?
- Вас! Садитесь ближе! - приказала она.
Поликарп повиновался. Её соседство было ему столь же приятно, как и попытка показной раскованности, в которой чувствовалась странная неувязка, нестыковка двух параллельных линий, какие она упрямо пыталась пересечь. Ему нравились её точные короткие предложения. Присутствие интриги в них. Максимального повиновения ей. Очень всего много. Он слушал её спокойно, а она отчего-то волновалась, пытаясь юношеским превосходством разбить его снисходительность.
- Вы совершенно не пользуетесь косметикой. Это - каприз?
- Нет, что Вы! Мне очень нравится макияж на естественном изыске, но на море косметика придаёт вульгарность лицу, всё равно, что, выйдя из косметического салона, попасть под проливной дождь, не имея зонта. Я сознательно оставила всё дома, ношу с собой только розовую перламутровую помаду. И то потому, что солнце небезразлично к моим губам. Постоянно ощущаю его поцелуи, - кокетничала она. - В Ваших глазах я слишком бледна, вернее, бесцветна?
- Наоборот. В Вас есть некий шарм, природная нежность. Как в бутоне магнолии. Из моих скромных наблюдений об этом мечтает каждая женщина. Особенно по утрам, когда просыпается не одна. Вам повезло. Вы выиграли в лотерею, мадемуазель. Никогда не злоупотребляйте косметикой.
 
 
(продолжение следует)

*---
Коллаж-иллюстрация по картинкам ИНЕТа - мой.

http://proza.ru/2026/01/08/1474 (Коко - 3)
http://proza.ru/2026/01/08/1494 (Коко - 4)
http://proza.ru/2026/01/08/1517  (Коко - 5 окончание)