Рогнеда. Вторая часть. Седьмая глава

- 7 -


Три подружки в задумчивости сидели в общей комнате над заданным учителем эссе. Каждая из них размышляла над тем, о чём написать. Задание казалось не просто сложным… почти не выполнимым. Стардимета редко давала своим ученицам внеклассное письменное задание. Обычно все темы подробно разбирались на уроках, и девочкам оставалось лишь что-то повторить, чтобы лучше уяснить новый материал. Даже заучивать что-либо преподавательница не предлагала. Метера считала, что самое правильное обучение – это подробное объяснение предмета так, чтобы каждая из учениц поняла все детали. Нюансы – всё равно забудутся, но основная канва, однажды осмысленная, крепко уложится в умах. И в нужное время выплывет из недр памяти самым лучшим образом. А глупая зубрёжка… лишь помеха в таком сложном деле, как становление метерой.

 

Однако, сейчас мало того, что сама Стардимета назвала тему сложной для понимания – учитель чуть ли не впервые предложила девочкам поразмышлять о том, что ещё не объясняла, причём письменно… Размышляя над своим текстом, Рогнеда невольно подумала, не её ли тут вина? Не она ли, задав в самом конце урока, когда Стардимета уже готова была отпустить класс, свой вопрос о душе, спровоцировала преподавательницу задать им эссе на такую пространную и мало поддающуюся осмыслению, а тем более изложению в письменном виде, тему…

 

Но, так как выполнять задание всё равно следовало, девочка с тяжёлым вздохом, покосившись на таких же, как и сама мучающихся с заданием подруг, начала:

 

«Почему любовь – не чувство? Что есть любовь? Эссе. Рогнеда Рамаева.» Она поставила точку в конце первой строки и задумалась: что же ей всё-таки написать? Душа, а не ум, эго или – понятное дело – организм заведует чувствами, говорила Стардимета. А любовь не чувство. Так что же она такое? Попробую оттолкнуться от… душевной составляющей: чувств – наконец решила девочка. И, обмакнув перо в чернила, приступила к написанию самого эссе:

 

«Душа заведует чувствами» - процитировала она Стардимету. «А чувства это что? Нежность – чувство ли? А умиление, восхищение… или это из области ощущений? Тогда попробую оттанцевать от… печки: эго. Свойственны ли перечисленное проявлению эго, в смысле личности. Вот! Надо понять, что есть эмоциональные проявления, а что чувственные, значит, душевные? Тогда возможно станет яснее. Итак: чувство собственности – к эго (личности), значит не чувство. Эгоизм? Из названия понятно, что нет. Чувство превосходства? Явно и это к душе отношения не имеет. Умиление, восхищение, любование, нежность, ликование? Ох, что-то мне подсказывает, что и это ни разу не чувства, а проявления разной окраски эмоционального удовольствия. То есть отношения к душе не имеющие – только к эго-личности. Для души должно быть что-то непреходящее, а это всё… одномоментные всплески. Так, хорошо: что у нас непреходяще? Чувство собственного достоинства? Моральный кодекс чести… Эх, итить же: снова мимо. Всё это личностное, наносное. А значит… значит, будучи личностью – я не могу познать чувств, присущих исключительно душе… и тем более описать – выразить словами. Из этого делаю вывод, что настоящих чувств я пока не познала. А теперь попробую продвинуться чуть дальше: если я не имею представление, что такое настоящие чувства – могу ли я понять, тем более объяснить, что Любовь – не чувство? Нет и нет. Я в этом совсем некомпетентна. Пойдём дальше: если я не могу дать определение чувствам – совершенно очевидно, что я не понимаю, почему любовь – не чувство… Так могу ли я дать ей определение? Снова нет. Я расписываюсь в своём полном непонимании этих понятий из высших категорий познания.»

 

Так как больше ей в голову вообще ничего не приходило, Рогнеда решила на этом закончить свои изыскания в неизвестной ей области бытия... Да и бытия ли? Похоже девочка совсем запуталась в терминах и понятиях. Даже в собственных ощущениях сейчас Рогнеде было не разобраться. И после небольшого замешательства, она закрыла своё бюро и выжидающе посмотрела на подруг, всё ещё корпевших над сложным заданием:

 

- Предлагаю пойти в сад, если вы конечно закончили.

 

Обе как по команде тут же захлопнули свои бювары и поспешили присоединиться к Неде, уже надевающей уличную обувь.

 

Рогнеда не знала, что написали в своих эссе Тавия с Туньей, но выйдя в сад, она и думать забыла о недавней «головной боли» – домашнем задании. Вместе с подружками и присоединившимися к ним ещё несколькими девочками из их, и другого класса, она до позднего вечера – благо сегодня не было ни дежурств по кухни, ни других хозяйственных поручений – наслаждалась играми и девичьей, ничего незначащей болтовнёй.

 

В какой-то момент Тунья перемигнувшись с Тавией вздумали начать поддразнивать свою недавнюю подругу в отношении проявленной на празднике в кругу семьи Тавии симпатии к ней Ровенда. Рогнеда как могла отшучивалась, а сама нет-нет, да и вспоминала выразительные взгляды молодого красавца, явно расположившегося к ней. Она не могла не заметить повышенного внимания среднего брата Тавии к её персоне. И безусловно ей были приятны признаки собственной привлекательности в глазах парней, которые Неда наблюдала с малолетства. Вместе с тем девочка понимала, что она проигрывает в изяществе и обаянии грациозной застенчивой Тавии, а в бесшабашном веселье и озорстве, которые, как она знала, ценится мужским полом, Тунье. Но в то же время… она не слышала от приятельниц, чтобы они когда-то говорили о внимании ребят к ним. Или она просто ещё не была посвящена в личные секреты подруг.

 

И Рогнеда решила сама завести разговор на интересующую её тему.

 

- Тавь, Тунь… - начала она, когда они втроём после ужина вернулись в свою комнату и начали готовиться ко сну. – Мне недавно прислал письмо друг детства… а я не знаю, что ему ответить. Да и надо ли вообще отвечать?

 

И она выжидающе посмотрела на приятельниц. Девочки стушевались. Было видно, что обе смущены затронутой темой, и в то же время желают сами поддержать её. Первой решилась вступить в разговор Тунья:

 

- Ой, девочки! – Заговорщически зашептала она, обняв подружек за шеи и приблизив к ним своё лицо, чтобы никто их не услышал. – У меня тоже есть маленький секретик, которым давно хотела, да всё не решалась, поделиться с вами…

 

- Что это? Рассказывай давай! – Хором загомонили обе приятельницы.

 

- Ну, слушайте.

 

И Тунья поведала соседкам по комнате, что есть у неё… точнее был приятель, который ой как нравился девочке, да и он будто симпатизировал ей. И перед её отъездом, они… как бы получше сказать: сердечно попрощались. И Тунья даже подарила ему на память ленту, что как известно не принято делать до официального обручения. Парень обещал ей писать, однако… за время, что она здесь, так и не прислал ни единого письмеца…

 

Девочки дружно посочувствовали огорчённой Тунье, Тавия даже прослезилась и, обняв расстроенную подругу за плечи, начала собственную исповедь:

 

- Ах, мои хорошие… хоть правила школы напрямую не запрещают видеться с молодыми людьми, однако негласные правила предписывают не только избегать встреч с ребятами… даже разговоры о них пресекаются на корню. Я знаю… я дольше всех из вас здесь учусь и однажды видела, как одну юную девушку из старшего потока исключили из школы за подобную провинность. Причём, сделали всё быстро и тайно…

 

- А за какую именно провинность? – Поёжившись от такого известия, уточнила Рогнеда.

 

- Я точно не знаю. – Пожала плечами Тавия. – Я тогда только приехала и мало что из происходящего здесь понимала. Но вы ведь и сами видите, что кроме старого Клевруса, здесь мы не видим других мужчин, даже и совсем стариков или малолеток.

 

- Да… Дела… - Задумчиво протянула недавняя хохотушка, уставившись невидящим взглядом в пол. – Зачем же тогда Стардимета задала нам трактат о любви?

 

- Да… чует моё сердце, милые, что совсем не об этой… стороне отношений имелось ввиду. А-ах, ты ж! - Ахнула Рогнеда, прикрыв ладошкой рот. – А ведь мне сейчас подумалось: не нарочно ли она нам такое задание-то выдала?

 

- Выведать наши секреты?! – Ахнула вслед за подругой Тавия. Тунья лишь присела, закрыв обеими руками рот, чтобы не вскрикнуть.

 

- Выведать наши секреты.  – Хором подтвердили остальные.

 

- А вы… что написали? – Спросила Неда, когда всех чуть поотпустило от такой догадки.

 

- Я про… своего Мтима… - Снова присела в испуге Тунья.

 

- А я… - Тавия на мгновение замешкалась, затем, словно решившись полностью довериться подругам, продолжила. – У меня тоже имеется тайное чувство. К соседскому парню. Но он старше… много старше меня. И, конечно же, у нас с ним ничего подобного не было, но в мечтах… ах, в мечтах я много чего себе позволяла.

 

И ярко запунцовевшая Тавия смущённо потупилась.

 

- А написала-то? Что написала? – Теребили скромняху приятельницы.

 

- О… о том и написала. – Вздохнула шатенка.

 

- В общем, так. – Распорядилась Рогнеда. – Сейчас обе берёте свои рукописи и рвёте на мелкие клочки, пока никто не видел ваших… хм… откровений. И быстро садитесь и пишете что-то другое… нейтральное.

 

- Хорошо, Нед. Ой, да конечно! – Разом вскрикнули обе подруги. А Тунья уточнила:

 

- Но…  о чём писать-то? Мне ничего другого на ум не приходит.

 

- А ты… ты что написала? – Подала голос Тавия.

 

И Рогнеда спокойно зачитала девочкам свой опус ни о чём.

 

- Надо же… - По окончании чтения восхитилась Тунья. – Да у тебя прямо талант, много букв написать, ничего не сказав!

 

И приятельницы дружно покатились со смеху.

 

Рогнеда и рада была, и вместе с тем немного сожалела, что так и не коснулась в беседе с подругами волнующей её темы. 





Продолжение скоро...