Оттепель-II...

Пилотная зарисовка.

Время: 1974 год, ранняя осень. Место: Москва, Одесса.

СЦЕНА 1. МОСКВА. ПОЛИКЛИНИКА. КАБИНЕТ ВРАЧА. ДЕНЬ

Интерьер. Кабинет врача. На стене — плакат: «Берегите здоровье — оно нужно Родине!». На столе — рентгеновский снимок лёгких, подсвеченный настольной лампой.

За столом сидит пожилой доктор (профессорской наружности). Перед ним — Геннадий Будник (смущён, пытается осмыслить услышанное).

БУДНИК
Разве так бывает? Я ж не курю.

ДОКТОР
Лёгкие не спрашивают, курите вы или нет. Они помнят всё: и ночные смены, и холодные павильоны, и нервы. Наследственность опять же.

Будник медленно встает. Берет со стола снимок, рассматривает его на свет, как монтажную склейку.

БУДНИК
Всю жизнь играл людей, у которых всё хорошо кончается. Любовь, поцелуй героини, титры. А в жизни оказывается, можно и без этого.

БУДНИК
Спасибо, что прямо сказали. Не люблю, когда юлят. Только прошу, пусть это всё останется между нами. Не хочу, чтобы раньше времени мне стали  веночки выбирать.

ДОКТОР
(участливо кивает)
Геннадий Петрович, направление не забудьте.

Будник выходит в коридор. Там пусто. Он прислоняется спиной к стене.

БУДНИК (сам себе)
Твой последний акт, Гена. Не подкачай.

Отталкивается от стены и идёт по коридору — спина прямая, шаг ровный, походка энергичная.

СЦЕНА 2. МОСКВА. РОДДОМ. УТРО

У крыльца роддома — ВАЗ-2101 "копейка" молочно-белого цвета. Рядом с машиной  — ИНГА (около 45-ти), элегантная, ухоженная, с тем самым спокойствием женщины, которая уже всё видела, но ещё не всё приняла.

Она смотрит на часы. Потом на вход.

ИНГА
(себе)
Три часа схваток, девять месяцев ожидания.А вовремя никогда не получается.

Дверь роддома открывается. Выходит ДОЧЬ ИНГИ — АСЯ, лет двадцать с небольшим.
На руках — младенец в конверте. Рядом — МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК, отец ребёнка: растерянный, в мятой куртке и в очках, с цветами, которые явно куплены в последний момент.

1. ВСТРЕЧА

ИНГА
(оценивающе)
Ну… Выглядишь так, как будто тебя только что выдали замуж и сразу развели.

Ася слабо улыбается.

АСЯ
Мам…

ИНГА
Молчу. Сейчас главное — кто это у нас тут?

Инга заглядывает в конверт.

ИНГА
(мгновенно теплея)
Здравствуйте. Я — бабушка. Прошу любить и жаловать. Правда, я строгая,
но справедливая. Иногда.

2. МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК

Молодой человек мнётся.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
Я… э-э… я сейчас такси поймаю…

ИНГА
Куда?

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
Ну…Куда скажете.

Инга смотрит на него внимательно.

ИНГА
Скажу честно. Вы мне не нравитесь.

Ася напрягается.

ИНГА
(продолжает спокойно)
Но это не трагедия. Мне и первый муж не нравился. А потом ничего — десять лет прожили. Правда, развелись.

ИНГА
Так что садитесь. Будем разбираться по дороге.

3. В МАШИНЕ

Все усаживаются. Младенец молчит — будто слушает. Инга заводит машину.

ИНГА
Имя придумали?

АСЯ
Да.

ИНГА
(строго)
Только не модное.

АСЯ
Витя

Инга морщится.

ИНГА
Нормально. Опыт есть. Можно кричать из окна.

МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК
(осторожно)
А отчество?..

ИНГА
Отчество — это когда отец рядом.

Тишина. Машина едет.

4. ЮМОР С ПРАВДОЙ

АСЯ
Мам, мы просто пока не очень понимаем, как дальше.

Инга пожимает плечами.

ИНГА
А кто понимает? Я вот всю жизнь думала, что всё понимаю. Оказалось — просто хорошо делала вид.

Она бросает взгляд в зеркало заднего вида — на внука.

5. ФИНАЛ СЦЕНЫ

Машина останавливается на светофоре.

ИНГА
План такой, молодёжь. Я вас отвожу домой, потом еду на работу. Сегодня постараюсь уйти пораньше. Добро?

АСЯ
Мам, мы не маленькие уже.

ИНГА включает радио.  Из динамика доносится мягкий голос Анны Герман: «Надежда — мой компас земной...».

Светофор загорается зелёным. Машина трогается.

Камера остаётся на дороге — обычной, московской, живой.

СЦЕНА 3. МОСКВА. МОСФИЛЬМ. ДЕНЬ

Большой кабинет. Ковёр, кожаный диван, портрет генсека — новый, ещё пахнет типографией. На столе — лимон, три стакана в подстаканниках.

За столом — ДИРЕКТОР (лет 55, умный, осторожный) и РЕДАКТОР (женщина, около 40, жёсткая, быстрая).
Входит ГЕННАДИЙ БУДНИК.

Он спокоен. Даже весел.

1. ВЕЖЛИВОЕ НАСТУПЛЕНИЕ

ДИРЕКТОР
Геннадий Петрович, проходите. Рады видеть. Как здоровье?

Будник улыбается — точно, но чуть дольше нормы.

БУДНИК
Пока играет.

Редактор делает пометку.

РЕДАКТОР
Вы по поводу нового проекта?

БУДНИК
По поводу старого.

Он кладёт на стол сценарий:
«ОСКОЛКИ».

Небольшая пауза.

2. ИГРА В ОПЫТ

ДИРЕКТОР
Мы с этим материалом знакомы. История… НЕПРОСТАЯ. Хотя Пронин хвалил в своё время.

БУДНИК
Зато честная.

Редактор поднимает глаза.

РЕДАКТОР
Честность — понятие растяжимое.

БУДНИК
Согласен. Поэтому я и пришёл лично, чтобы не растягивать.

3. ПЕРВАЯ ПЕТЛЯ

ДИРЕКТОР
Геннадий Петрович, вы — лицо экрана. Народ вас любит.

БУДНИК
Это взаимно.

Пауза. Редактор смотрит пристально.

РЕДАКТОР
В сценарии нет торжества идеи.

БУДНИК
В жизни она тоже нечасто бывает.

РЕДАКТОР
А в финале?

БУДНИК
Человек остаётся человеком. Что, в некотором смысле, тоже идейное торжество.

Редактор закрывает папку.

4. ИРОНИЯ НА ГРАНИ

Будник берёт стакан с чаем, отпивает.

ДИРЕКТОР
А вы не боитесь, что зритель этого не поймёт?

БУДНИК
Зритель умнее, чем он кажется.

5. СКРЫТАЯ УГРОЗА

Редактор наклоняется вперёд.

РЕДАКТОР
Что вас так торопит? Или кто.

БУДНИК
Время.

6. ГЛАВНЫЙ ХОД

ДИРЕКТОР
Скажу прямо, фильм требует доработок.

Будник кивает, будто ожидая.

БУДНИК
Доработаем. Другого у меня не будет.

Редактор впервые настораживается.

РЕДАКТОР
Что вы имеете в виду?

Будник улыбается — почти ласково.

БУДНИК
Я не планирую новых ролей. Этот фильм — мой последний. Балеруны в 35 на пенсию уходят. Чем я хуже?

Тишина. Где-то в коридоре хлопает дверь.

РЕДАКТОР
Мы подумаем.

Будник встаёт.

БУДНИК
Подумайте, только недолго. Кино — оно тоже смертно. Всего доброго.

Будник встаёт из-за стола и идёт к двери. Он выходит. Камера остаётся в кабинете. Редактор смотрит на директора.

РЕДАКТОР
Блефует?

Директор смотрит на закрытую дверь.

ДИРЕКТОР
Цену набивает.

СЦЕНА 4. ОДЕССА. КВАРТИРА ХРУСТАЛЁВА С ОКНАМИ НА МОРЕ. ДЕНЬ

Интерьер. Квартира. Тёплый осенний ветер с моря гоняет по Приморскому бульвару пожелтевшие листья и обрывки газет. Виктор Хрусталёв (седеющие виски, морщины у глаз) стоит у подоконника с трубкой телефона в одной руке и чашкой с кофе в другой. Смотрит в окно на серые волны.

Звук телефонной связи. В трубке — голос Егора (хриплый, но упрямый).

ЕГОР
Витя, Будник решил реанимировать наш фильм… Но требуют созидательного финала. Сын в восьмом классе уже… Костей назвали.

ВИКТОР
Я в курсе, Марьяна писала.

Виктор делает глоток.

ВИКТОР
Делай, что должен, Егор. Только через 10 лет не забудь позвонить снова.

Вешает трубку. Курит, смотрит на море.

СЦЕНА 5. ОДЕССКАЯ КИНОСТУДИЯ. ПЛОЩАДКА. ДЕНЬ

Экстерьер/интерьер. Площадка. Хрусталёв ставит свет. Рядом — второй оператор Люся Полынина (около 45 лет, крепкая, короткая седая стрижка, вечный комбинезон, сигарета в зубах).

ЛЮСЯ
Опять Москва звонила? Лицо у тебя, Витя, как после похорон с музыкой.

ХРУСТАЛЁВ
Звонила. Егор.

ЛЮСЯ
И что хочет?

ХРУСТАЛЁВ
Уже ничего.

Люся смотрит внимательнее.

ЛЮСЯ
Когда «уже ничего» — ты легче становишься. А не наоборот.

Она тянет кабель.

ЛЮСЯ
Слушай, если опять кино — я пас.

Виктор смотрит на неё.

ХРУСТАЛЁВ
А я и не зову.

ЛЮСЯ
Вот и хорошо. Потому что второй раз меня с Мосфильма хрен отпустят.

Пауза. Это сказано между делом — и потому опасно.

Камера чуть отъезжает: на фоне Люся и Виктор работают слаженно, как старая семейная пара. Она знает, какой свет он хочет, ещё до того, как он скажет.

СЦЕНА 6. МОСКВА. КВАРТИРА МЯЧИНЫХ. ДЕНЬ

Интерьер. Кухня и комната. Марьяна (с лёгкими морщинками у глаз, но всё такая же красивая) хозяйничает на кухне. Егор (волосы седеют, но энергия та же) ходит по комнате, как зверь в клетке. Их сын, Костя (13 лет, назван в честь Паршина), что-то рисует.

МАРЬЯНА
Тринадцать лет прошло. Отпусти этих призраков.

ЕГОР
Я и отпустил. Они сами вернулись.

МАРЬЯНА
И что ты собираешься делать?

ЕГОР
Поеду в Одессу.

МАРЬЯНА
А если он откажется?

ЕГОР
Тогда хотя бы попробую.

Егор обнимает сзади Марьяну.

Костя поднимает голову.

КОСТЯ
Пап, а кто такой Виктор?

Егор смотрит на сына и треплет ему голову.

ЕГОР
 Друг.

СЦЕНА 8. МОСКВА. Коридоры ВГИКа. ДЕНЬ

По коридору идёт Геннадий Будник, периодически кивая студентам. Он замечает Ингу в плаще, останавливается.

БУДНИК
(улыбась радушно разводит руки)
Инга, сколько лет, сколько зим! Вот решил, так сказать, передать свой опыт молодым. Пригласили на мастер-класс.

ИНГА
(кивает)
Здравствуй, Ген. Уверена тебе есть, что рассказать.

БУДНИК
Следую твоему примеру.

ИНГА
Жить от фильма до фильма без зарплаты для меня непозволительная роскошь.

Неловкая пауза. Оба смотрят на молодых людей с громким смехом проходящих мимо. С Ингой студенты здороваются по имени и отчеству.

ИНГА
Слышала, ты снова в запуске.

БУДНИК
Ничего не скажу.

ИНГА
Чтобы не сглазить.

БУДНИК
(смотрит на неё внимательно)
Хочешь взять творческий отпуск?

ИНГА
Пока нет. Но если позовут…

Она будто о чём-то вспоминает. 

ИНГА
Извини, Ген, спешу.

БУДНИК
Куда?

ИНГА
(улыбаясь)
Пополнение в семье.

Будник кивает. Инга уходит. Он остаётся, глядя вслед.

Затем заходит в актовый зал, откуда доносятся шум и аплодисменты.

СЦЕНА 7. ОДЕССА. КВАРТИРА ХРУСТАЛЁВА. ВЕЧЕР

Интерьер. Квартира. Виктор пьёт коньяк с другом Петей. В руках Пети — гитара, он поёт бойкую шутливую песню. На стене — выцветшая фотография группы «Бригадира»: Виктор, Егор, Марьяна, Инга, Будник и Люся с экспонометром.

Стук в дверь. Виктор открывает — на пороге Егор (солидный, в пиджаке, с чемоданом).

ЕГОР
Привет.

ВИКТОР
Ого… Телефон сломался?

ЕГОР
Всё шутишь?

ВИКТОР
Пытаюсь.

Старые приятели обнимаются.

ПЕТЯ
(Шутливо)
Садись, коньяк армянский, стакан одесситский.

ЕГОР
Одесский.

ВИКТОР
Как добрался?

ЕГОР
Поездом. Сутки в плацкарте.

ВИКТОР
Марьяна знает?

ЕГОР
Знает. И совсем не в восторге.

Выпивают. Егор продолжает разговор.

ЕГОР
Думаешь, если уехал и просидел здесь тринадцать лет, то всё кончилось?

ВИКТОР
Это не я уехал. А меня уехали.

ЕГОР
У Кривицкого дела ещё хуже.

ВИКТОР
Какого хрена он пьяным за руль полез? Поди опять дела семейные.

ЕГОР
Не без этого.

Егор кладёт на стол переработанный сценарий. Страницы пожелтели, но добавлены новые правки.

ЕГОР
Кое-что подправил снова. «Осколки»…

Виктор берёт страницы, вздыхая.

ВИКТОР
…Которые в нас сидят.

Среди авторов значатся: Константин Паршин, Егор Мячин, Виктор Хрусталёв.

ВИКТОР
Так и не вычеркнул?

Егор, улыбнувшись, кивает.

ВИКТОР
Ты идиот, Егор. Но хороший. За тринадцать лет не изменился. А Буднику это зачем? Десять лет производственников играл и тут на тебе.

ЕГОР
Незакрытый гештальт. Вить, главное — это шанс! Помнишь, как ты сам меня на «Бригадира» тянул?

В этот момент — новый стук в дверь. Виктор идёт открывать.

На пороге — Люся с бутылкой «Алиготе» и пакетом сушёной воблы.

ЛЮСЯ
Слух прошёл по Дерибасовской, что у тебя гость из столицы. Решила не оставлять вас одних. Во избежании поножовщины.

Егор встаёт, обнимает её крепко.

ЕГОР
Люся! Ты совсем не изменилась.

ЛЮСЯ
Ну да. Постарела, потолстела, стала злее. Но память хорошая — боковой от окна и лёгкая дымка.

Люся ставит бутылку, смотрит на сценарий.

ЛЮСЯ
Это оно? То самое?

ЕГОР
Оно.

ЛЮСЯ
И что решили, герои-любовники? Дальше ныть или снимать?

ВИКТОР (смотрит на Люсю с теплотой)
Она тогда, в шестьдесят четвёртом, приехала в отпуск меня навестить. А через месяц уже снимала со мной комедию про шаланду, полную кефалей.

Петя открывает принесенное Люсей вино, разливает его.

ПЕТЯ
Неисповедимы пути Господни. 

ЛЮСЯ (пожимает плечами)
А что мне в Москве было делать? Вены рвёшь, а кино на полку кладут. Нервотрёпка сплошная. Ещё Саша с его «дружбой». Здесь хоть море, работа и человек, который понимает, что такое настоящий кадр. Десять лет пролетело — как один отпуск.

ЕГОР 
— Значит, почти вся команда в сборе. 

ЛЮСЯ
— И первый оператор и второй.

СЦЕНА 8. ОДЕССА. ПОРТ. УТРО
Экстерьер. Трое идут по молу: Виктор, Егор и Люся чуть позади с термосом.

ВИКТОР
Я не вернусь. И ты в общем знаешь почему.

ЕГОР
А мы и не поедем. Снимем здесь, заявка уже есть.

ЛЮСЯ
Будника привезём?

ЕГОР
И Ингу.

ЛЮСЯ (фыркает)
Никого не забыли?

Все рассмеялись.

Виктор останавливается, смотрит на море.

ВИКТОР
Новый фильм? После тринадцати лет?

ЕГОР
Это не фильм, это долг. Который необходимо отдать.

ФИНАЛ. НЕОБРАТИМОСТЬ

Виктор достаёт из кармана расписку Мячина. Передаёт Егору. Тот даёт Виктору расписку Хрусталёва.

ХРУСТАЛЁВ
Если начнём — обратной дороги не будет.

Егор берёт бумажку.  Все трое жмут друг другу руки на фоне моря.

Камера отъезжает: трое на молу. За спиной — Одесса, впереди — неизвестность, но и надежда на лучшее.

Но вместо музыки — далёкий гудок корабля, как отсчёт.

ТИТРЫ