Номинальное христианство

«Странно, — подумал Гриша, — чё это солнце вдруг так рано взошло».
И действительно, для восхода было ещё очень рано. Обычно рассвет начинал пробиваться в серых сумерках не раньше шести, а сейчас только 4 утра.
Необычный рассвет исчез так же внезапно, как и появился.
«Наверное, это всё из-за переутомления», — снова подумал Гриша.
Дальше утро шло по обычному расписанию. Правда, сегодня на работе не было Виталия с Авелем. Наверное, заболели — эпидемия гриппа как раз в самом разгаре. Ещё из странностей было то, что им внезапно поменяли бригадира и не предупредили об этом. Он вдруг подумал: "И почему это меня не поставили на место бригадира…"

«Ну ничего, — пробормотал Гриша сам себе, — когда увижу босса, спрошу».
А в остальном было всё как обычно. Хотя нет, было ещё что-то… Где-то на уровне то ли мыслей, то ли интуиции… Но что именно, поймать это Гриша не мог. Да и вообще, некогда ему было заниматься самокопанием, пора идти сбивать стропильные фермы по шаблону.
«Эй, Гриша, ты же помнишь, что сегодня Анатолий будет твоим помощником, — уже на выходе услышал он распоряжение нового бригадира. — И ещё сегодня вам нужно закончить с фермами».
«А почему Анатолий, а не Авель?»
«Какой ещё Авель?»
Гриша не стал уточнять. Бригадир из новеньких, может, пока что не всех знал.
«А может, мне дадите другого напарника, только не Анатолия?» — с надеждой в голосе спросил он.
«Других нет», — жёстко отрезал бригадир.
Гриша вышел из комнаты отдыха в прескверном настроении, он почувствовал, как у него всё внутри закипает. Легко сказать — закончить. Да, если бы он работал с Авелем, то справились бы без особых проблем. А Анатолий наверняка опять после перепоя, и к обеду только в себя будет приходить. И придётся взять всю нагрузку на себя.
Хотя у Авеля тоже было много заморочек. Он сильно правильный. Иногда Грише было невдомёк, почему напарник так старается. Ведь скорость — главное, а качество — дело опыта.
Но Авель твердил своё:
«Мы должны быть светом для окружающих!»
А разве скорость — это не свет? Вот как раз свет и есть самая большая скорость. Гриша улыбнулся своему каламбуру, входя в цех, где они производили фермы для кровли.
«Чё лыбишься?» — пробормотал Анатолий.
Несмотря на расстояние больше трёх метров от перегара, у Гриши перехватило дух.
«Не твоё дело, давай тащи перемычки».
«Ща… подожди, приход поймаю…»
«Ты чё, уже опохмелился?» — не скрывая презрения, спросил Гриша.
«Ага…» — не обращая внимания на грубость, добродушно ответил Анатолий.
«Всё, я иду к бригадиру, пусть где хочет, ищет мне другого помощника, а то мы такими темпами и до конца недели не управимся».
«Топай-топай… На обратном пути зайди в столовую и принеси мне чё-нибудь на закусон. А я пока вздремну чуток».
И тут Гришу вдруг понесло. Всё накопившееся зло из-за такой вопиющей несправедливости грязным потоком начало выливаться из его уст. Он ругал всех и вся. Не преминул вспомнить и глупого алкоголика Анатолия.
То, что случилось потом, было такой неожиданностью для Гриши, что он потерял не только дар речи, но и сознание. Обычно добродушный Анатолий, видимо, не выдержав напора словесного потока, взял элемент фермы — брус сто на сто, длиной полтора метра — и со всего размаху стукнул им Гришу.
Когда тот пришёл в себя, Анатолий спокойно дремал на поддонах. Беззащитность напарника пробудила в Грише самое неизменное, первобытное желание — отомстить. Он взял тот же брус и уже хотел вернуть долг сторицей, как вдруг услышал за спиной:
«А вы почему ещё не работаете? Если фермы сегодня не будут готовы, тебя, Гриша, лишат премии», — сказал вошедший бригадир.
В его голосе было полное равнодушие. Гриша почёл это за издевательство и, кстати, оказавшийся брус в руках опустил на голову бригадира.
В общем, Гриша и так планировал уходить с этой опостылевшей ему работы, а тут как раз и случай подвернулся.
Уже потом, отъехав на безопасное расстояние от работы и неприятностей, сидя в машине, он размышлял о происшедшем. Где-то глубоко внутри, в том, прежнем Грише, тлел огонёк ужаса от произошедшего. Но этот новый Гриша-герой испытывал наслаждение от того, что наконец-то решился на конкретные меры. Единственное, что его огорчало, — это то, что жена будет недовольна тем, что он так вот внезапно ушёл с работы. Ведь у них, помимо ипотеки и шести детей, ещё и ремонт, и планы на отдых на океанском побережье осенью…
Хотя Ирина, его жена, и говорила, что не обязательно такой дорогой ремонт, да и океан может подождать, а если так хочется, то можно и на Чёрном море неплохо отдохнуть. Но Гриша упрямо стоял на своём — хочу океан, и всё тут. И жена смиренно покорялась.
Ох, как нелегко ему далось это смирение. Столько сил он к этому приложил. Столько нервов. Поначалу в их семье шло не всё гладко. Гриша слушал проповеди и, будучи в гостях у братьев и сестёр, смотря на них, понимал «ущербность» своей семьи. С кафедры тоже говорили — жена должна быть послушна мужу. Но его Ирина никак не хотела смиряться под крепкую руку мужа.
«Ты должна быть послушной мне», — твердил он по несколько раз на дню.
И сам при этом делал что хотел и как хотел. Прошло несколько лет, у них пошли дети, и как только старший что-то стал понимать, Ирина начала каждый вечер с ним, а потом уже и с остальными читать детскую Библию. А потом, к своей радости, Гриша начал замечать, что жена всё чаще стала надевать косынку. А потом и юбки начали становиться длиннее.
А потом — о чудо — она перестала ему прекословить.
И теперь он в разговорах с братьями мог с гордостью сказать:
«А моя Ирина послушная!..»
И на вопросы:
«Как тебе это удалось?»
Он с важностью отвечал:
«На это ушло тонны моих нервов…»
Домой ехать не особо хотелось, пугал предстоящий разговор. Гриша решил поиграть в игру на телефоне, но на этот раз рыбалка как назло не шла: то рыба не клюёт, то срывается…
Раздражённо он отбросил злосчвстный телефон на пассажирское сиденье, с глаз долой из сердца вон. Но тот решил снова привлечь его внимание. Звонила мама.
«Гришенька, ты сегодня ко скольки приедешь…»
Гриша поймал себя на мысли, что не собирался к маме сегодня, тем более что она живёт за сто километров от них. И это «Гришенька»… Странно как-то всё: с тех пор как он уверовал, мама, «истинная» православная, сократила всякое с ним общение и иначе как «Григорий» его давно уже не называла.
«И почему это Ирина не звонит?» — подумал он. И ему тут же захотелось домой. Не зная почему, он рванул со старта так, как будто бы там дома случилось что-то непоправимое. Предчувствие беды не покидало его до самого порога.
Перед дверью, отдышавшись, Гриша успокоился.
«Дорогая, я дома», — сказал он, открывая дверь и готовясь к тому, что сейчас доченька подбежит к нему, чтобы нырнуть в его объятия…
Но вместо всего этого его встретила гнетущая тишина.
А потом с кухни раздался голос матери:
«Гришенька, сегодня будут твои любимые вареники…»
И тут Гриша почувствовал, как его захватывает волна отчаяния и безысходности… «Нет, нет, этого не может быть!!!» — вопил он в мыслях.
Но все пазлы сложились в одну ужасную для него картину… Необычный рассвет, новый бригадир… Отсутствие Авеля с Виталием… Его странное поведение…
И наконец, пустой дом…
Гриша понял, что случилось то, чего он никак не ожидал сегодня.
Вознесение!