Приключения фертретеров. Начало

ПРИКЛЮЧЕНИЯ  ФЕРТРЕТЕРОВ 

Тот, кто учил немецкий язык, понял, о ком пойдет речь. Хотя, мне до сих пор не понятно, что же означает слово «Представитель», или, как было написано в наших визитках,   «Представитель фирмы». Вроде лица с неограниченными полномочиями : и швец, и жнец, и на дуде игрец. С другой стороны, в условиях российской действительности это расплывчатое слово максимально конкретно определяло  наши обязанности : быть готовым ко всему. Потому что и условия жизни в России, и наши заказчики предоставляли нам  неисчерпаемые возможности для этого.  Но обо всем по порядку. Хотя… К черту порядок ! Все будет перепутано. Итак…

УВИДЕТЬ  СИБИРЬ  И  УМЕРЕТЬ

Однажды в студеную зимнюю пору полетели мы в Новокузнецк  на выставку. Самое смешное, что узнали мы про нее из Австралии.  Факс, известивший нас об этом,  как долго путешествующий чемодан, был облеплен какими-то визами и печатями. Наверняка отправляющий уже не понимал, о чем идет речь.   
 
Началось все очень душевно. Развесив на стенде плакаты, мы с Серегой купили плавки и пошли  плавать в бассейн, оказавшийся поблизости от гостиницы.  Возвращаясь рысцой из бассейна  по трескучему морозу, мы радовались как дети, что прошел уже целый день, а мы еще ни в одном глазу. И даже совсем наоборот. Накаркали….

На следующее   утро прилетел самолет из Москвы с участниками  выставки. В гостинице из вещей прилетевших образовалась  куча  мала. У нашего немецкого шефа, прилетевшего в Сибирь в белом осеннем пальто, черной шляпе  и полуботинках и грохнувшегося при входе на скользком, по советской традиции отделанном  мрамором полу, очки сразу запотели и, кажется, до конца командировки уже не отпотевали. Он выругался почти  по-русски «джоб твою мать»,  обнялся с нами по русской традиции и тут же  получил от меня заранее приготовленный формуляр для заполнения, а Серега, вытащив из кучи вещей его сумку, понес ее в забронированный номер.
Через несколько минут формальности были окончены и мы поднялись в номер.
- Сергей, это не мой багаж ! – возмущенно сказал он, указывая на огромную черную сумку, которую Сергей принес в номер.
Мы все переглянулись.
- Да, мой тоже такой. Толко другой замок. – настаивал Криге.
Сергей дернул за две молнии и сумка треснула, как спелый арбуз. Из нее вылезли женские трусы, лифчики, и еще трусы и еще лифчики  и еще… Казалось, если потянуть, то можно, как в цирке вытянуть километр этих волнующих деталей женского туалета.
Мы заржали так, что было слышно, наверно, на рецепшн.
- Ты что, - захлебываясь от смеха, кричал Сергей, - Ориентацию сменил  ?
 Криге стало тоже смешно, но, чувствовалось, что его больше беспокоит, наверно, отсутствие в багаже его любимой туалетной бумаги, которую он всегда привозил и сейчас наверняка привез в Россию. Отсмеявшись, мы кое-как застегнули этот рог женского изобилия  и пошли все вместе вниз  в холл, где, наверно, и стояла перепутанная сумка. Но в холле никого не было. И сумок не было тоже. Народ уже рассосался по номерам, а тетки-администраторы, считая свою работу сегодня выполненной, ушли пить чай. Покрутившись минут пять,  мы вернулись в номер и остолбенели. Дверь была приоткрыта, сумки с бельем не было. Мы заржали опять : мало того, что мы перепутали сумку – теперь у нас ее еще и украли.
- Андрей, где теперь мой багаж   ? - Криге не понимал уже совсем ничего.
- А он у тебя точно был ? – натужно веселились мы.
Через несколько минут в приоткрытую дверь заглянула горничная :
- Вот, наверно, ваша сумка. А ту я отнесла к девочкам в 312 номер. Она точно такая же.
- Не совсем, - теперь уже облегченно хохотали мы.-  Содержимое разное. И представили, как бы Криге выглядел в обновках.
- Слушай, а зачем им столько трусов ? – удивился Сергей. - Их же за год не сносить, даже если каждый день менять.
- А, может, это сувениры для клиентов.- ответил я.
-  Да,  это тонко. Продавать, например, насосы, а на память клиенту дарить трусы. Потому что продавцов насосов как собак нерезаных, а трусы не забудешь. Это знак, так сказать, особого расположения.
- Ага. Жена точно не забудет такой подарок, если найдет.
-  Слушай, а ты не заметил на них какой-нибудь фирменной эмблемы ?
- Не-а.
Вот такое обсуждение произошедшего устроили мы, пока Криге сидел на толчке ( Россия всегда провоцировала у него понос ).

После завтрака мы поехали в выставочный центр. Даже за несколько шагов до машины мороз успел куснуть, но внутри было тепло, орало радио «Шансон», водитель – коротко стриженый парень-качок мял эспандер.
- Из Москвы ? – утвердительно спросил он.
- Я - из Питера, - ответил я, чтобы быстро изменить направление разговора. Не любят в провинции столицу.
  - Хороший городок, - заулыбался парень. – Служил там.
- А я из Гамбург, Германия. Тоже короший город, - оживился Криге. Серега впереди молчал. Я ткнул Криге в бок, но было поздно.
- Немец что-ли ? – обрадовался по-детски парень и, глядя в зеркало заднего вида участливо обратился к Криге :
- Яйца-то мерзнут  ?  Тятька-то тебе про сибирский плен не рассказывал чо-ли ?
- Яйца ? А да, холодно, очень. Динь-динь… - расцвел Криге, поняв только первый вопрос.
Парень засмеялся. По пути мы заехали в супермаркет и затарились всем необходимым на первые день-два работы.

В выставочном центре кипела работа : не успевшие оформить стенды тащили сумки с экспонатами, плакаты, электрики прятали кабели под ковровые покрытия,  администраторы пересчитывали все подряд ( стулья, стендистов, холодильники ). Мы тоже несли 10 бутылок водки, колбасу, сыр, сок и все остальное, что по протоколу положено иметь на стенде солидной немецкой фирме во время выставки.

Сам стенд был картинка ! Во-первых, он был очень большой, а, во-вторых, плакаты были очень информативные и просто красивые. На витрине еще вчера мы  расставили образцы наших реагентов в красивых пластиковых банках с красными крышками и подсветили их галогенными светильниками. Криге остался  доволен.

Когда все еще раз было проверено, проспекты рассортированы, а продукты разложены по полкам холодильника, решили выпить за начало успешной работы и оглядеться.
Стенд напротив пока пустовал. Слева сидели ребята из Кемерово и представляли кирпичный завод, а справа от нас в качестве экспонатов  висело несколько костюмов на плечиках и  никого не было. 
- Странная какая-то выставка «передовых технологий очистки воды Сибири», - сказал Сергей, процитировав название из факса, который пришел к нам из Австралии. 
Криге после первой рюмки порозовел, скрутил папироску, набил ее своим любимым голландским табаком  и закурил. Его пока ничто не удивляло.

В 10 часов выставку открыли. Напротив так никого и не было, «повешенные» ( так Сергей назвал костюмы на стенде справа  ) тоже были без хозяев. Мы допивали первую бутылку.
В 11 часов Криге решил пойти посмотреть на экспонентов, мы остались. Появились первые посетители. Они недоуменно останавливались напротив нашего стенда, шевелили губами, пытаясь прочитать мудреные химические термины на наших очень информативных плакатах, подходили к витрине c образцами реагентов и почти все спрашивали :
- А чё вы продаете  ?
После пятого такого вопроса мы ушли в переговорную комнату.

Криге вернулся через пол-часа красный,  злой и в запотевших очках.
- Джоб твою мать, здесь никого нет. Толко водка, галош и лампочка. Это не тот выставка !
Мы переглянулись. Я достал факс. Криге  глянул на свою подпись и махнул рукой.
- Это ярмаркт. Нет выставка.
И выругался еще раз. Мы налили ему рюмку и дали огурец.
- Дитер, ты не переживай, мы же с тобой ! Не дадим тебе пропасть, даже в Сибири, - проникновенно сказал  Сергей.
Мы выпили.
- Понимаешь, в России все может быть. А там, в Австралии, этого не знают. Я тебе больше скажу, Дитер. Там, может быть, не знают, где эта Россия находится, - продолжал Сергей.
У противоположного стенда появились трое девчонок. У двоих в руках  была огромная черная  сумка, а у  третьей -  тележка  с вешалками-манекенами.
- О, знакомая сумка ! – воскликнул я.
Мы уставились на девчонок, на то, как одна из них ловко приклеила на фасад название известной фирмы-производителя  женского белья, другая стала натягивать на манекены трусы и лифчики из хорошо известной нам сумки, а третья  - развешивать эти манекены на крючки по периметру стенда.  Когда сумка опустела, в глазах у нас зарябило.
- Дитер, телефонируй в Германию : работать в таких условиях мы не сможем, - почти хором сказали мы. Дитер протер очки и пошел знакомиться, мы помахали соседкам рукой.
- Ну, за красоту !   
Через пятнадцать минут мы уже ржали все вместе на нашем стенде, вспоминая историю с их сумкой.
- А мы думали, что нас какой-то фетишист обокрал !- хохотали девчонки.
- Я нет фашист. Я - немец – возмутился Дитер.
Это вызвало новый взрыв смеха. Кое-как Дитера удалось успокоить.   
- А, кстати… А вы чё  продаете ? – спросила Марина.
- Мы-то ? Флокулянты, коагулянты, – небрежно ответил я, показав рукой на витрину.
- А-а-а… - понимающе ответили они хором и замолчали.
Больше к этой теме не возвращались.
- А вы уже получили приглашение на сегодняшний банкет ? – спросила Наташа, по всем признакам  их руководитель.
- Не только получили, но и уже начали в нем участвовать, - обвел рукой Серега уже наметившееся вокруг нас свинство : грязные пластиковые стаканчики, одноразовые упаковки от нарезок, салфетки,  полупустую  банку огурцов, две пустые бутылки из-под  водки, уже не влезающие в урну, и прочие приметы бурного переговорного процесса.
- Дитер, хватит пьянствовать !  У нас сегодня банкет ! У тебя - выступление. – сказал Сергей.
- А очки запотели, - добавил я. - Соберись !
- Я буду говорить тост. Ты будешь переводить, - сказал Дитер, указывая на Сергея.
Тот кивнул, и мы продолжили знакомство. Девчонки были из Прибалтики. Контактные и веселые, но одновременно  держащие дистанцию.  Редкое сочетание. Они выпили по глотку водки и теперь пили только сок. Дитер нашел общий английский язык с Мариной, а мы трепались с Наташей  и Лилей.
К пяти часам мы были уже хорошие-прехорошие. В половине шестого автобус для участников выставки увез нас в гостиницу, где я мгновенно и уснул. В шесть тридцать в мою дверь начали стучать. А в семь часов мы ехали на том же автобусе куда-то за город на банкет. 

 За нашим столом оказались одни мужики. Зато через стол от нас сидели одни девчонки, в том числе и наши  знакомые. Такая ошибка организаторов и усугубила результат этого дня : пили опять много и к моменту, когда Криге, тяжело поднявшись и легко пошатываясь,  вышел с рюмкой в руке на сцену  чтобы сказать тост, Сергея надо было  выносить из зала. Но, совершив невозможное, он поднялся и тоже вышел на сцену. Стоял он там под совершенно немыслимым для трезвого человека углом и  с закрытыми глазами улыбался. Криге начал говорить. Что-то про Россию, про гостеприимство русских, про Сибирь, которую, как и Париж,  можно один раз увидеть и умирать. Но перевода не было. В  зале недоуменно зашумели. Криге остановился и толкнул в бок Сергея. Сергей покачнулся и, пытаясь удержать равновесие, сделал шаг назад. Но сзади стояли цветы в вазах. И они встретились.  Раздался  грохот, рюмка взлетела в воздух, а потом  присоединилась к осколкам ваз. Среди них самым большим осколком уже лежал Сергей. Зал взорвался хохотом и аплодисментами. Сергей с трудом поднялся, подошел  к микрофону и, глядя в мою сторону,  устало сказал :
- Мы меняем переводчика.
 Хохот грянул с новой силой. 
Я усадил Сергея за стол, вышел на сцену, извинился за усталость  коллеги и попробовал перевести все, что было сказано. Сравнение Парижа с Сибирью  и  возможность умереть после ее посещения   вызвало у некоторых  слушателей странную реакцию :
- Э-э-э ! Да чо он гонит ! Это в ихней сраной Германии помереть можно !
Чтобы не усугублять межкультурного непонимания, я пояснил, что имелось в виду и почти физически ощутил, как велика роль переводчика : кулаки слушателей разжались, лица подобрели.

После нашего выступления начались танцы. Девчонки  пользовались бешеным успехом, потому что соотношение участников и участниц было примерно четыре к одному. Несколько раз к Криге подходили местные сибиряки, жали руку, хлопали по плечу и благодарили за хорошие слова.  Я периодически поглядывал в сторону Сергея. Минут через двадцать я вдруг заметил, что он перебрался за пустующий стол наших знакомых,  который был  в углу зала, склонился под него,  и плечи его судорожно вздрагивают.
Подбежав к нему, я понял, что самые мои худшие опасения сбываются. Пока все танцевали,  надо было спасать лицо фирмы. Я нашел кого-то из администрации, объяснил ситуацию, сунул денег и побежал за Сергеем. Он уже сидел на стуле, откинув голову с закрытыми глазами и блаженным выражением на потном лице. Ему было хорошо. Я кое-как поднял его и потащил к выходу. Там, за дверями, был холодный тамбур, куда все выходили покурить. Усадив его в кресло, я помчался в зал. Там все еще танцевали. Вокруг углового стола елозила тряпкой уборщица. Я подошел к скачущему  Криге и сказал, что Сергею плохо, и я его сейчас увезу в гостиницу. Потом вернулся в тамбур, где был телефон. Накурено там было так, что я его не сразу нашел.
Вызвав такси, я оделся сам и попробовал одеть Сергея. Музыка в зале стихла, в тамбур набилась куча народа. Над Сергеем склонилась Лиля :
- Сережа, Вам плохо ? – участливо пыталась узнать она.
Сергей приоткрыл глаза, мутно посмотрел на нее и, экономя силы, сказал :
- Тнцвать будм ?
Но этот гусарский порыв нарушил, видимо, установившееся хрупкое  равновесие в его организме  и он взблевнул на изумрудно-зеленый рукав Лилиного пиджачка.
Я был готов плакать от смеха и стыда одновременно. Лиля побежала в туалет, а за нами, к счастью, приехала машина.

Утром мы все  встретились в «Икарусе», который должен был отвезти нас в выставочный центр. Народу набилось больше, чем было мест, но одно место никто не занимал - место около Сергея.