Моя история с цунами в объятиях ужаса и спасения

Меня зовут Сомран. До сих пор, когда я закрываю глаза, я снова там — в том аду декабря 2004 года, на побережье Таиланда. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди, слёзы сами текут по щекам. Я боюсь змей. Нет, это не страх — это всепоглощающий, душу раздирающий ужас, который преследует меня с детства. Один только вид чешуи — и мир сжимается до чёрной точки, дыхание перехватывает, тело покрывается ледяным потом, а в голове крик: “Беги! Исчезни! Умри, но не подходи!” Я ненавидела их всей душой, обходила за километры, кричала по ночам от кошмаров. А судьба… она ударила меня в самое сердце: змея, мой самый страшный, невыносимый кошмар, стала единственным, что спасло мне жизнь. И я до сих пор плачу, вспоминая это — от боли, от благодарности, от того, как жизнь перевернула всё с ног на голову.
Я стояла на пляже, солнце грело кожу, волны ласково шептали… И вдруг океан ушёл. Отступил, обнажив дно, как рану. Люди радовались, бежали за ракушками, смеялись. А во мне проснулся ледяной страх — что-то не так, что-то ужасно не так. И тогда пришел рёв. Глубокий, грохочущий, как конец света. Я обернулась — и душа ушла в пятки. Стена воды. Чёрная, ревущая, высотой с небоскрёб, мчащаяся на нас, чтобы раздавить, утопить, стереть с лица земли. Я закричала внутри, ноги понесли меня прочь, но волна накрыла — холодная, солёная, беспощадная. Мир закружился в вихре: вода душила, била, рвала на части. Обломки летели, крики людей тонули в реве. Я захлёбывалась, кашляла, думала: “Господи, зачем? Я не хочу умирать!” Руки в отчаянии вцепились в ветку дерева — единственное, что осталось от мира.
И тут… Боже мой, нет… Что-то коснулось ноги. Холодное. Гладкое. Живое. Мощное. Я почувствовала это сразу — змея. Гигантский питон, кольца которого выкатывались из пены, как из ада. Первое касание — как удар молнии ужаса. Каждая чешуйка жгла кожу, мышцы под ней пульсировали силой. Сердце разрывалось, слёзы хлестали ручьями: “Только не это! Умоляю, не змея! Лучше утонуть!” Я хотела биться, кричать, сбросить её, но паника сковала меня цепями — тело не слушалось, только дрожь, мелкая, неконтролируемая.
А она обвивала меня. Кольцо за кольцом — медленно, неумолимо. Первое — вокруг талии, сжимая так, что воздух вылетел из лёгких, впиваясь в кожу, оставляя огонь синяков. Второе — на рёбрах, прижимая к стволу, как в тисках. Третье — бёдра. Её тело было живым ужасом: холодным от воды, но тёплым внутри, пульсирующим в ритме её собственного страха. Я чувствовала всё — каждое движение, каждое дыхание, лёгкое шипение рядом с ухом. Давление жгло, кожа горела от чешуи, но это держало меня — не давало унести в бездну. Волны хлестали с яростью, обломки били по нам, а я рыдала беззвучно: “Почему ты? Почему именно ты, мой кошмар?” Тошнота подкатывала, страх душил сильнее воды — я умирала от ужаса каждую секунду тех бесконечных часов.
Но в этом аду… в этом кошмаре… что-то сломалось во мне. Постепенно, сквозь слёзы и дрожь, я почувствовала: она не враг. Она тоже борется. Её сила — моя сила. Её “объятия” — не смерть, а жизнь. Давление стало защитой, холод — якорем. Мы были вместе в этом вихре — две испуганные души, цепляющиеся за существование. Я плакала уже не только от страха, но и от странной, разрывающей сердце благодарности.
Когда вода ушла, оставив разрушенный мир и тишину, она разжала кольца — медленно, почти нежно — и исчезла в джунглях. Я рухнула на землю, вся в синяках, в слезах, дрожащая до костей. Но живая. Спасённая. Моим самым страшным страхом.
С тех пор каждый день я ношу эту рану и это чудо в душе. Страх змей не ушёл — он жжёт, как те синяки. Но теперь в нём живёт любовь. Безумная, слёзная благодарность. Жизнь — это боль, ужас и внезапное спасение из самых тёмных глубин. Эта змея разбила мне сердце — и собрала его заново. Я плачу, вспоминая её. Спасибо тебе, мой кошмар. Ты подарила мне жизнь. Навсегда.