6. Николай Сокиркин 12-й конкурс великое кольцо

6.Николай Сокиркин (Воронеж)

Номинация «Фантастический рассказ».

Вернуться за Бруно

Здесь даже время, как будто идёт по-другому. Вот что значит другая планета. Другой континент на Земле – уже другой мир зачастую, а тут – другая планета.
ППК на мне изрядно потрепало. Ещё бы, он хоть и был защищён от огня, но выбирать из сгорающего космоистребителя так себе идея.
Только теперь я ощутил усталость.
По-настоящему усталость.
Мне бы горевать, а может, радоваться. Я вышел живым из жуткого околоорбитного боя. С другой стороны я остался один чёрт знает где.
Скорее всего никто меня не найдёт!
А зачем?
Найдут мёртвым, придётся платить за мою гибель. Не найдут вовсе, напишут, что пропал без вести.
А так всё хорошо начиналось.
Я помню этот момент…
- Шульц не любит опозданий, - сказал куратор.
- Мы – космопилоты, между прочим, а не какая-то планетарная пехота, - дерзко ответил я.
- Вы, господин лейтенант, - куратор поднял раздражённые глаза, - зарвались.
- Я бы попросил!
- Это я бы попросил!
Перепалку прервал начальник штаба.
- Капитан-майор Йохансен к вашим услугам! – чопорно сказал он.
Служить в космофлоте большое везение. Нужны интеллект и деньги. Неудачники оказываются в планетарной пехоте.

Кто-то меня толкнул.
В ужасе я вскочил, схватившись за бластер.
Некто завизжал от страха и закрыл голову руками. Он плакал и о чём-то бормотал.
В висках у меня стучало. Ужас от неведанного сменился ужасом того, что я мог застрелить этого доходягу. Впрочем, я же был напуган, откуда я мог знать, кто это. С другой стороны холодок от возможного содеянного прошёлся, оставив после себя холодную испарину.
- Какого дьявола!
Бедолага лежал, закрыв голову руками и плакал.
- Эй, слышь! – я осторожно подошёл к нему.
Но тот снова вскрикнул.
- Да не ори ты!
Не знаю, что так подействовало, мой ли крик или то, что я убрал бластер, но бедолага замолчал.
- Всё, слышь? – я показал ему ладони. - Я убрал бластер, убрал.
Но тут же меня охватила тревога. А если этот полудурок буйный. Чего ему стоит впиться мне в горло.
Я, конечно, сильнее его и здоровее, но я наслышан, насколько сумасшедшие могут быть буйными и сильными.
Он вытер слёзы.
Господи, да он как ребёнок совсем.
Какой-то недоразвитый, что ли. Худой, подстриженный «под горшок» с большими наивными глазами.
- Ты кто, парень?
- Бруно, - ответил он, - я из Ксенемюнда.
- Марк, - я протянул ему руку.
- Ты – военный?
- Я – лётчик.
Не хотелось его пугать, но и врать тоже. Я не соврал, но избегал званий и слов «военный». Кто знает, может, он военных и боится. С другой стороны, может, он и пилотов боится.
- Давно ты тут Бруно?
- Со времён начала околоорбитальнх войн.
Я присвистнул.
- Полгода уже как! Ты один тут?
- Нет, - он по-детски улыбнулся, - со мной Филипп.
Ага. Значит, люди тут есть. Может, есть и еда, и вода, а если бы ещё была связь!
- А познакомишь меня с Филиппом?
- Да!
Он радостно, словно ребёнок схватил меня за руку.
Я озирался по сторонам. Бог его знает, что там за Филипп такой, да и кто знает, что на уме у Бруно.
- Вот! – через пару минут он вытащил из мусорного бака, переделанного под домик… игрушку.
- Да блин! – шепнул я, чтобы не обидеть парня.
Старый медвежонок с оторванным глазом. Зашитый - интересно кем?
- А такие, как ты и я, тут ещё есть?
Бруно покачал головой.
- Кранты мне, - сказал я про себя.
- Что?
- Да ничего, это я так… Мысли вслух…
Интересно, мой космоистребитель полностью сгорел? Может, хоть нейросвязь осталась… вряд ли… так полыхало, я думал сгорю к чертям…
Но проверить надо.
Бруно брёл за мной, играя и радуясь.
- Как ты здесь оказался?
- Папа с мамой меня привезли.
- Давно? Ах, да, я же спрашивал…
Бруно радовался, как ребёнок. Я не понимал сколько лет, правда ли он ребёнок или недоразвитый взрослый. Пока мы шли к моему истребителю, я почувствовал усталость и жажду. Воды не было. Во рту пересохло. А ещё гудели ноги.
А Бруно не унимался. Он прыгал, хохотал, много говорил, расспрашивал.
Я отвечал. Потом просто шёл, повторяя: «угу», «да», «ага».
Я устал разговаривать.

Отчаяние.
О-Т-Ч-А-Я-Н-И-Е.
Оно наступает, когда ты устал, когда не видишь выхода из ситуации.
Смена радости от спасения на отчаяние, вот что я испытал.
Космоистребитель больше напоминал остатки какой-то древней могучей птицы. Какая связь, тут даже краски на фюзеляже не осталось. Чем же это 3-й космофлот венерианцев так круто обстреливает наши истребители? Это оружие просто сожрало половину моего истребителя.
Я включил датчик поиска живых существ.
Результат – ноль.
Датчик поиска энергетического следа.
Ноль.
- Бруно!
- Что?
Он был весел. Меня это не просто раздражало, меня это бесило, выбешивало. Хотелось его потрясти и докричаться до его пустой головы, что нам конец!
- Есть у тебя вода?
- Нет, Марк.
- Что же ты пьёшь?
- Жду когда пройдёт дождь, соберу немного в тарелочки.
- А вода осталась?
- Нет, Марк, ничего не осталось.
- А еда?
- Да, Марк, я хочу есть!
- Я спрашиваю, еда у тебя есть?
- Нет, я думал, ты мне дашь что-нибудь.
Он вздохнул.
- Еда закончилась два дня назад. Хочется кушать. И Филипп голоден.
Я хмыкнул. Только осталось переживать, что игрушке сейчас плохо. Кто бы знал, как плохо мне и как плохо мне будет через пару дней.
Какое-то опустошение. Обречённость. Мой оптимизм исчез. Нечему радоваться, это очевидно. В округе ничего нет, да и планета была заявлена как необитаемая, хоть и пригодная для жизни человека.
Бруно что-то тарахтел.
- Не грусти, Марк! Теперь я у тебя есть и Филипп! А мы у тебя!
Стало жарко. А ещё пить так хотелось. А этот дурачок всё скачет со своим медведем. Как у него сил-то хватает на это, он и не ел два дня, выходит.
Я вяло порыскал под брезентом. Раньше это не то станция для зарядки была, не то дополнительные аккумуляторы.
И вдруг!
Банка с едой для космоперелётов и банка с водой.
- Бруно! – рявкнул я.
- Что, Марк?
Видно было, что жизненные силы и оптимизм покидают и этого блаженного.
- Это что?
- Это то, что осталось от папы с мамой. Нельзя брать, они вернутся, а мы всё съедим. А вторая банка, - он показал на банку с водой, - для Филиппа.
- Идиот! – я заорал. - Ты тут подохнешь! А рядом вода и еда! Дебил, блин!
Бруно оторопел.
- Но Филипп…
Он протянул медвежонка.
- Да пошёл ты со своим Филиппом!
Я выбил медведя из его худой руки.
- Марк! Что ты! Марк, ты же не плохой!
- Неплохой! Хочешь увидеть, какой я неплохой?
Я пнул медведя ещё раз.
Бруно кричал. Умолял и плакал.
А я хотел ещё и ещё оторваться на нём и на медведе.
Выхватив бластер, я выстрелил!
Бруно пытался закрыть медведя, луч обжёг его худую руку.
- Видел, ка…
Господи, господи!
Что же это я… Зачем же…
Он убежал.
- Бруно! Бруно!
Подожди! Бруно!

Я не видел его уже сутки.
На земле лежало обугленное тельце медвежонка. Сохранились голова и правая лапа.
- Да что же это я? – спрашивал я у кого-то. - Что же это со мной? Зачем я так? Он ведь последний живой человек, которого я встретил. Господи, что со мной всё это сделало…
Я искал Бруно. Плакал.
Скорее всего этот добродушный дурачок-полуребёнок погиб.
Я посмотрел на консервы. Хотелось есть и пить. В порыве ярости я сбросил их на землю. Ради чего я обидел его? Может, даже погубил!
Я ведь и в космическом бою вот так поступал. Бывало, в запал войду и всё. А другие называли это героизмом.
Воду я выпил всё-таки. Всю. Когда хочется пить, невозможно терпеть. Можно хоть душу продать дьяволу ради воды. Кто не испытывал жажду, даже не поймёт, о чём идёт речь.
Датчик. После утоления жажды ясность пришла ко мне. Датчик же. Можно засечь примерное место нахождения Бруно. Датчик, правда, на последнем издыхании, но всё же.

Губы потрескались. Глаза впали и не открывались.
Бруно, Бруно!
Я осторожно поднял его голову.
Я выпил всю воду! А он умирает! Ясно же, что умирает.
Стоп! Таблетки от обезвоживания и специальная смесь! У меня же аптечка в косморюкзаке. Напиток этот так себе, но он не даст умереть ему.
Видно было, что паренёк поморщился. Ну хоть живой. Жидкость была отвратительной, но она быстро вернула ему силы. Бруно пришёл в себя, но отказывался со мной разговаривать, он просто смотрел в пустоту и всё.
Я извинялся, говорил ему, что совершил глупость, что он дорог мне, как родной брат.
Но проще глупость не совершать, остановиться перед чертой, чем потом вымаливать прощение.
Бруно хотел уйти снова, я его остановил.
Пошёл дождь. Я сделал резервуары, наполнил всё, что у нас было, водой.
Пока Бруно спал, я сделал из своего ППК запчасти для медвежонка. Цвет теперь у него был не тот, что у лапы или головы, но то, что он не сгорит, я ручаюсь.
Бруно открыл глаза.
Прямо перед ним сидел Филлип. Я даже сделал ему новый глаз. Постирал его, заменил наполнитель.
Паренёк словно ожил.
- Филипп, - прошептал он.
- Смотри, - я показал на его живот, - этот материал не горит.
- Проверим? – я достал бластер.
- Нет! – Бруно выхватил медвежонка.
- Хорошо, хорошо! Не будем. И вообще, я бластер не буду больше доставать!
Бруно всё ещё смотрел на меня с недоверием.
- Не знаю, поймёшь ли ты…
Я почесал голову, делал так всегда, когда смущался.
- Я виноват, это факт. Не хочу, чтобы такое повторялось, я боюсь самого себя теперь даже. Ты мне ведь, как младший братишка, что ли… Представляешь, что бы было, если бы ты погиб…
Слова не лезли в горло, застревали где-то.
Когда Бруно умылся, я понял, что он и правда ещё ребёнок. Не такой маленький, по идее, но, видимо, немного отсталый.
Господи, что за изверги могли его тут оставить?
- Ты не злой, - сказал Бруно, - я подумал уже, что ты злой, а теперь вижу, что ты не такой, как остальные оттуда.
Он показал на небо.
Видимо, он видел космобой или, может, его корабль попал в заварушку.
Он прижался ко мне, а я плакал.

Несколько дней не было дождя. Всю воду я отдавал Бруно. А тот всё не выпивал. Оставлял Филиппу.
Дурачок.
Но я тоже не трогал и восхищался такой силой воли. Филипп был единственным, кто скрашивал для него суровые дни здесь. Наверное, умирая бы, он не бросил Филиппа, даже несмотря на то, что это просто игрушка.
Последние капли воды я залил в рот Бруно. Он лежал, не приходя в сознание.

- Ну, ты живучий, господин лейтенант, - знакомый голос.
Сколько же я был в отключке.
- Мы тебе тут медсестричку прихватили!
Это был Стив – штурман спасательного корабля «Серебряный дракон».
И правда. На корабле была стройная медсестричка из медицинской службы.
- Что паренёк? – выдавил я из себя.
- Ты бредишь, что ли, какой паренёк? – штурман заржал, как дикая лошадь.
- Там парень был…
- А… был, да, какой-то дурачок. Пытался отбить тебя от нас. Представляешь. Пристрелить его хотели, потом увидели, что он безобиден. Ревел, как девка, когда тебя забирали.
- Вы его оставили?!
Ужас пронзил моё сознание.
- Тихо, тихо, господин лейтенант, - медсестра погладила меня.
- Ага, - буркнул штурман, - поблагодарил бы. Тебя и искать не хотели, если бы не мы настояли бы, там и сгнил. А ты знаешь, что трибунал, возьми я этого дурачка с собой.
- Бруно! Его Бруно зовут!
Я встал. Несмотря на протесты медсестры.
Я кричал. Требовал развернуть корабль.
Да что же это такое! Да почему всё так!
Штурман кричал на меня, потом извинялся, говорил, что и ему было жалко парня, но нельзя.
- Развернуться? – штурман округлил глаза. - Да ты с ума сошёл. Да нас расстреляют за такое!
- Да пойми ты! Да он ребёнок совсем! Ты понимаешь, да я выжил благодаря ему. Ну, хочешь я денег тебе заплачу, да что хочешь проси!
- У тебя совсем крыша поехала, Марк! Тебя, видимо, совсем накрыло там.
Штурман оттолкнул меня.
Я хотел было выхватить бластер, но меня предупредили, что мне конец, если я выкину такой фокус.
Я же не смогу с этим жить!

- Капитан-лейтенант! – в каюту забежал третий стрелок. - Там несогласованный пуск экзошлюпки.
- Марк! – второй пилот вскочил. - Надо было его в камере оставить! Ублюдок!

Догонять меня не стали.
Зачем я им?
Теперь я ещё и дезертиром считаюсь.
А чёрт со всем этим.
А вдруг Бруно умер?
Что мы вообще будем делать там вдвоём? Погибнем же оба…
Да чёрт с ним…

- Марк! – он обнимал меня своими худыми руками. - А я говорил Филиппу, он вернётся, он прилетит. Он не поступит с нами, как папа с мамой!
Я с трудом сдерживал слёзы.
- А ты живучий, как я посмотрю, - я потрепал парня по голове, - что же ты тут ел, дружище?
- Нечего есть, Марк. Как ты улетел, всё закончилось. Но ты же больше не улетишь, а, Марк?
- Без тебя и без Филиппа точно нет!
- Правда?
- Да. Правда…
Мы пошли в обнимку до его домика из мусорного контейнера.

- Смотри, - я показал на небольшой отсек в экзошлюпке, - это передатчик. Теоретически не ответить на мой S.O.S. не могут, не отреагировать тоже. Нам главное, чтобы тебя забрали, а для этого, как пилот космофлота, я могу либо сделать тебя пленным, но это не вариант, тебя могут судить, либо сделать заявку, что ты беженец. Второй вариант тоже так себе, но, в любом случае, они обязаны забрать и тебя тоже, даже для того, чтобы провести расследование. И дознавание со мной, раз уж я теперь дезертир считаюсь.
В экзошлюпке даже еда с водой были.
Через пару дней в небе появился корабль.
Я волновался. Даже бластер приготовил. Путсь только попробуют его не забрать. Пусть даже без меня забирают.
- Если вдруг тебя заберут одного… - начал я.
- Как это одного?! – Бруно округлил глаза. - Без тебя я не полечу, нет-нет!
- Я прилечу за тобой, не волнуйся. Сюда же я прилетел…
Я успокаивал его, как мог. Главное, чтобы его забрали, а я уже как-нибудь разберусь.

- Здравствуйте, - приятный голос у девушки-андроида, - мы – экипаж корабля «AZIMOV-5». Прибыли на ваш сигнал.
- Вы – экспедиционное судно? – обрадовался я.
- Совершенно верно, - мужчина-андроид протянул своё удостоверение.
- Фух! – я выдохнул.
- Нам нужна помощь, мы застряли здесь, у нас вода скоро закончится с едой.
Хорошо, что это были не военные. Будь это мои, опять бы началась эта потеха с тем, чтобы не брать Бруно, а меня бы уже просто конвоировали или пристрели бы за неповиновение космической полиции. А если не мои, тогда кто знает, что с нами сделали бы… Плен… Расстрел на месте… Ещё что-нибудь.
- Мы - нейтральная сторона, - сказала вторая девушка-андроид, - вы можете запросить убежища, но сразу предупрежу, что вернуться на родную планету, по крайней мере, в ближайшее время, вы не сможете.
- Да, я знаю космическое гуманитарное право.
Бруно спал.
Спал в обнимку с Филиппом.
А я думал о том, что в жизни я что-то сделал значимое. Я так много боролся, так часто бывал в боях, но у меня не было ощущения, что я делал нечто значимое.
Все говорили – я совершал подвиги, начальство говорило о героизме, а мне просто нравилось летать, стрелять, получать хорошие деньги и славу.
А вот значимого для себя я не ощущал.
И себя значимым не ощущал.

- Я могу над ним оформить опекунство? – спросил я у андроида-адвоката.
- В вашем случае, думаю, да, - ответил тот.
- Вы обещали узнать, кто были его родители и почему его оставили.
- Очень циничный случай. Он из космоприюта. Его устроили на орбите, потому что земля дорогая в этой космотории. А когда содержать приют стало невыгодно, их просто отправили по разным планетам, вот и всё.
- Какой кошмар, - я выдохнул, не в силах что-то сказать ещё, - а как же межгалактическое право? Межгалактический трибунал?
Андроид пожал плечами.
- Вы – военный пилот, если я не ошибаюсь. Много вы видели соблюдения гражданских прав и обязательств?
Да бог с ним, с прошлым.
Надо теперь на будущее надеяться.