Девочка с маковым венком. Глава 12. Последний ужин

XII

В ушах звенела тишина, кончики пальцев пульсировали, а предметы расплывались перед глазами. Вне сомнения, это было обычное головокружение. Я убеждал себя в этом, отрицал зачатки веры, что неизбежно пускала корни в сердце.

Тогда я впервые увидел, что жизнь простиралась далеко за пределы тела и понятий времени. Я утрачивал отчуждение. Умирала и одержимость собственными ощущениями. Тысячи рождений и смертей окутывали меня подобно звездным туманностям. Болезнь стала неожиданным откровением, которое я должен был принять несмотря ни на что.

- Резко голова закружилась. Спасибо, что помогли. – Поблагодарил я обоих, когда мы сели за стол. Головная боль и мелкая дрожь в руках не унимались. Однако в целом самочувствие было лучше, чем днем.

- Ты уверен, что все в порядке? Я очень волнуюсь.  – Юстина села напротив и взяла меня за руку. – Доктор Марковский навестит нас утром. Ты мог бы отдохнуть за это время.

- Не волнуйся, все действительно хорошо, - соврал я. От банальности ответа к горлу подступила тошнота, но что ответить кроме этого, я не знал. – Если ничего серьезного нет, то нечего опасаться.

Михаил смотрел на нас с другого конца стола, натянув на лицо странную, пугающую улыбку. То, что визит затянулся, его ничуть не смущало. Я понимал, что это была тактика. Он запоминал каждое мое слово и движение, анализировал их на месте и строил догадки. Всякий раз уводил тему, и умело вытаскивал нужные ответы.
Юстина подала на стол запеченную рыбу с рисом и овощами. Аккуратно разложила приборы и вручила нам плотные, однотонные салфетки. Затем достала сверкающие бокалы-бочонки и налила красного вина.

Ужин проходил в тишине.
Юстина с растерянным видом нанизывала на вилку тушеные овощи, перегоняя горки риса от одного края тарелки к другому. Половина порции оставалась нетронутой.
 
- Почему вы не едите? - начал Михаил, сделал глоток и, бросив на меня быстрый взгляд, сосредоточился на Юстине. - Превосходная рыба, а у вина потрясающий вкус. Вы балуете своих гостей. Может, плохо себя чувствуете?

- Что? – Сдавленным голосом переспросила она. – Задумалась немного. Самочувствие хорошее, что вы. Просто не хочется есть.

- Не забывайте, что плохой аппетит, бессонница и переживания – наши враги. Смотрите, завтра утром вы должны будете сиять! – Он шутливо пригрозил указательным пальцем. – Эжена расстроило бы ваше состояние. Я помню, как он иногда сам забывал поесть, но за вашим режимом следил постоянно. Хороший человек. Жаль, его уже нет с нами.

- Да, столько всего успел за жизнь. Для меня он все еще жив. – Тихо сказала Юстина и посмотрела мне в глаза. Неожиданный поворот беседы немало смутил меня. Потом она, весело улыбаясь, обратилась к Михаилу. – Пусть это будет не плохой аппетит, а разгрузочный день. Мне не мешало бы сбросить пару килограммов.
 
- Любимое занятие женщин – придумывать себе недостатки! – Михаил усмехнулся и покачал головой. – Мужчины же наоборот, склонны приписывать себе достоинства. Как бы там ни было, вы очень красивы.

- Вы мне льстите! – Юстина рассмеялась, поднялась с места и начала убирать тарелки. – Спасибо за комплимент!

- Лесть вульгарна, дорогая моя. Равно как и ложь. Она ничего не меняет в человеке. Доброе же слово, сказанное от души, способно творить чудеса.

- Но мы продолжаем лгать. Почему? И как же ложь во благо? – Спросил я, наблюдая за тем, как Юстина заваривала чай и складывала в вазу конфеты.

- Не существует правды безо лжи. Это две дороги, ведущие к одному пункту. Правда – прямой путь, а ложь, в свою очередь, окольный. – Михаил пригладил волосы и удобнее уселся на массивном стуле. – Ложь во благо – как убийство ради справедливости. Крайняя мера, которой лучше не пользоваться.

- Можно еще вопрос? – Я выпрямился и, подражая школьнику за партой, поднял руку. Юстина присела за стол и взяла свою чашку. Посмотрела на меня и расхохоталась так, как умела делать только она. Мне нравилось смешить ее. Михаил тем временем вздохнул и устало улыбнулся.

– Вы говорили, что доверия нет, но любовь существует.

- Да, так оно и есть. Однако любовь не терпит рамок и ограничений. Это, прежде всего то, что мы сами слышим в этом слове, чем наполняем его. Одни слышат в нем звон монет, другие шепот любимого голоса, а третьи вообще ничего. Когда прошла молодость, я понял, что любовь – это чувство защищенности, забота и умение слушать. Этими чувствами и объясняется особенная привязанность к матери и детям. Конечно, тогда я считал иначе. – Он тяжело прокашлялся, будто подтверждал собственный возраст. Залпом допил вино и тут же глотнул чая. – Приписывал любви страсть, обладание красивым телом. Готов был поспорить с кем угодно, примерно как вы сейчас.

- То есть сегодня вы считаете, что в любви страсть и красота не играют роли? – Неожиданно спросила Юстина.

Наши взгляды пересеклись и снова устремились на Михаила. Со стороны мы, наверное, были похожи на студентов, завороженных лекцией.

- Нет, вовсе нет. Это важно, но временно. Красота – как плоды на деревьях. Можно наслаждаться, пока та не увяла. Главное, сохранить вкус, чтобы ни с чем его не спутать. А страсть? Страсть – это невидимая, часто роковая искра, с которой начинается большой пожар.

- Мы с Йеном тоже обсуждали это. Кажется, я говорила, что люди начинают любить от одиночества. – На ее щеках выступил румянец. – Что скажете?

- Такая любовь рождает отчаяние, которое тянет за собой длинный шлейф ненужных отношений. Она однобока, человек только требует, заполняет свою пустоту, не давая ничего взамен. С другой стороны, одиночество иногда заставляет нас двигаться вперед. Что может быть важнее?

- Тут не поспоришь. – Юстина отсутствующим взглядом смотрела куда-то перед собой. Михаил сделал еще пару глотков, достал карманные часы и проверил время. Извинился и медленно поднялся, оттягивая края пиджака.

- Прошу прощения, но мне пора. Спасибо за чудесный вечер и вкуснейший ужин. Завтра мы встретимся в одиннадцать часов. Отдыхайте, нам предстоит много работы.
Михаил с благодарностью принял предложение Юстины – она вызвалась подвезти его до дома. Перед выходом на улицу я остановил ее.

- Юстина! – Она обернулась, держась за ручку двери. – Ты прекрасна.

Ничего не ответив, она прикрыла дверь, приблизилась ко мне и крепко обняла.
Я был счастлив от того, что все еще помнил ее. Стоя у ворот и провожая взглядом отъезжавшую машину, я понимал, что находился там, где должен был быть.