***

Круг 1. Комната.

Он закурил. Мысли расплывались в воздухе вместе с дымом. О чем он думал? О многом, так много Андрей не думал еще никогда. Думал о жизни, которая у него была, о жизни, которая могла бы быть. Его взор был устремлен в черноту за окном. Абсолютная, непроглядная чернота. Вроде бы шел дождь, хотя он не был уверен, что за окном есть хоть что-то. Сотни раз он пытался вглядываться в эту темноту, чтобы различить хотя бы силуэты домов. Он пытался открыть его, бил по стеклу ногами, швырял в него табуреткой - все без толку. Лишь звук падающих осколков, и целое, насмехающееся стекло в оконной раме.
То, где находился Андрей, сам он называл просто комната. Собственно иначе это назвать было нельзя. Голые стены, покрашенные темно зеленой краской, какой обычно красят палаты в больницах, небольшой стол, в ящике которого Андрей каждое утро (если здесь было такое понятие) находил новую еду, полка над столом, где опять же каждое утро можно было обнаруживать совершенно разные книги. В углу стояла обычная панцирная кровать, правда с хорошим, чистым матрацем и подушкой. Было тут и окно, о котором выше уже шла речь, была же здесь и одна единственная дверь. Но, к сожалению, вела она в ванную комнату, которая хоть и наводила уныние своим внешним видом, но, тем не менее, была чистой, и не источала никаких мерзких запахов. Из потолка комнаты угрюмо висел провод, на конце которого была одна единственная, но достаточно яркая лампочка.
Где же был выход из комнаты, спросите вы? Андрей задавал себе тот же вопрос. Выхода просто не было. И его не заложили кирпичом, не забили досками. Его не было тут никогда. Просто стена, ничем не выделяющаяся среди прочих.
Но Андрея уже давно не пугала ситуация. В этой комнате по самым примерным подсчетам он находился уже несколько месяцев. Сначала было страшно. Страшно, потому что не понятно. Где он? Зачем? Почему именно он? Но потом страх отступил перед рациональным решением. «Скорее всего, я сошел с ума». - Подумал он однажды. Приняв это заявление как данность, Андрей решил, что бороться бесполезно, лучше приспособиться. К тому же, тут было не так уж и плохо. На завтрак обед и ужин, на столе появлялись разные блюда, обычно те, по которым «узник» больше всего соскучился. Потому суровые тюремщики, если они тут имелись, избавили его от всяких каш и прочей снеди, которую он с детства ненавидел.
Был единственный минус. По ночам он слышал странные звуки. Поначалу они пугали его практически до состояния обморока, но после просто действовали на нервы и мешали спать. Часто ночами (понятие ночь и день, разделялись тут очень просто: когда наступала «ночь» свет в комнате просто гас) Андрей слышал чей-то плач, так же четко, как любой из нас слышит разговор в соседней квартире. Иногда он слышал, как кто-то с кем-то шептался. Иногда это происходила где-то за стенкой, а порой, казалось, что шептавшиеся стояли прямо возле кровати. Порой шептал всего лишь один голос, и походило это скорее на лепет сумасшедшего. Как Андрей не вслушивался, он никогда не мог понять ни слова. Порой где-то за стенкой кто-то ходил, как будто где-то существовал невидимый коридор, вилявший между комнатами, по которому слонялись неведомые тюремщики.
В этом странном месте Андрей до сих пор боялся лишь одного. Порой, свет выключался раньше времени. В эти дни, по тому самому «коридору», шло нечто, размерами явно больше человека. Каждый шаг его сопровождался дрожью всего «здания». Его тело было видимо таким большим, что едва умещалось в «коридоре», скорее всего поэтому раздавался протяжный, шаркающий звук. Этих звуков Андрей боялся до сих пор.