Свидание на закате

посвящение
(по миру Fallout)
Свидание на закате

Шипучие пузырьки, казалось, не собирались заканчивать перешепот с эхо шелеста по кругу одной пластинки клуба, которую никто не сменит. В них отражались... Ползающие ножки, пока ещё маленьких, светящихся рад-скорпионов и рад-богомолов.
Никто их не сгонял, может потому, что они причудливо умудрялись сливаться, играя роль голлограмм, :) с обоями, изображающими панель допотопного компьютера с зелёными буковками на темном экране.
А может потому, что последним барменам и официантам тут они были безразличны механически, и это не идиома (круглые летающие железные осьминожки сейчас... Были безнадёжно расстреляны).
Лишь безмятежные пупсы волт-боя-лампочки на столиках зазывающе-ободряюще потягивали ядер-колу с обеих рук и с горла, как и постоялец, что, по привычке пил на закате, из порядочности, оставив в уплату где-то найденные крошечные помидорки (крышечки банальны).

"Эй, посмотри-ка, ковбой,
Чем мигает твой пип-бой!
Да это ж" Кола-Бар", где тобой
Будет открыто веселье и покой!.."

Уж в 888 раз бодро завёл привычную пропагандную песенку весёлых ноток и... чем-то неуловимо лиричных строк, незримый динамик, которому словно в такт пощелкивали насекомые. 
Любитель "Кола-Бара", пил и пил, словно хотел забыться и что-то вспомнить, одновременно и остро, выпивая бутылку за бутылкой, почти не разбирая вкуса и цвета (да и в сине-бордовой, все более прозрачной и скорой холодной темноте они были на один тон)...
Гулю с моложавым лицом, украшенным причудливыми язвочками-"бровками", шрамиками, обводившими красивый лепесткообразный разрез глаз кровавой "подводкой" с махонькой стрелочкой (безупречно оттертая поверхность столика отражала внешность... Бывшего жителя Убежища 88 по имени Элайджа).
Он чуть расстегнул свой, темно-синий с белыми полосками, комбинезон, чтобы дать обдуть ночному ветру россыпь выжженных кругляшков тканей на красивой шее, плечах и груди. Возможно потому, что пустошь так и не оправилась от этого испепеляющего климата пост-ядерного удара, где даже пепельный снег, с минуты на минуту ожидающийся, был горячим! А может потому, что..
В углу заведения, напротив глаз Элайджы, был выцвевший постер с надписью: "Бетти-8, в Розыске". На нем была девушка-синт, тоже имеющая необычные "косметические" ранки по контуру глаз со стрелочкой, только черно-розового яркого цвета, на которую он засмотрелся с первого визита в "Кола-Бар". Он отпил, чуть смущённо приопустив бледно-бордовые глаза и...
Налил своего самого любимого клубнично-апельсинового коктейля, угощая мысленно им симпатичного робота женского обличия (плечи её были с шеей открыты, но виднелся край поношенного плаща, тоже бледно-бордового цвета).
Гуль не помнил, сколько раз он заходил сюда и видел её изображение, после проверки в бункере, Смотрителем которого когда-то являлся, колбочек, выхаживающих огромных малышей-мутантов Когтей Смерти (они были рождены в неволе и слабые, потому не могли выжить в дикой природе, да и жили печально-мало) безуспешным пропалыванием неудачного сорта тошки (что, напротив, росла сорняком, сколько не живут даже гули;, но каждый плод её был все пресквернее на размер и вкус). Соседями ему уж 300 лет в прямом смысле как, не меньше, служили лишь радиоактивные, вымахавшие до жирной высокой пони, термиты, основная масса - солдаты, слепые и тупые донельзя, потому прекрасно подходившие как на прокорм Когтям, так и в качестве тяпок плантаций проклятого помидороподобного растения :).
Закончив уход за всем этим хозяйством, Элайджа включал компьютер и проглатывал маленькие игры-текстовые квесты, описывающие то коварные интриги внутри Легиона Цезаря, то бравые походы Братства Стали, то хулиганства мутантов по гонянию двухоловых коров или ужасы болотных каннибалов, что все, как один - родичи друг другу.
Убив за играми ещё некоторое время, что, в мире непрекращающегося теперь странного серого снега, не имело никакого смысла, он выключал компьютер и неспешно шёл прогуляться по району, облюбовав пару мест на карте пип-боя: заброшенное казино, детский парк развлечений и "Кола-Бар".
Элайджа больше историй-интерактивов, кажется, любил только их - маленькие клипы крошечного кинотеатра центра досуга для крох, в "познавательном" уголке, где аниматроник-"гладкокожик" (то есть обычный человек) в мантии профессора :) комментировал немые ролики с...
Невиданными зверями, что он никогда, за все время своего существования, не встречал, а ведь он родился буквально недавно после Великого Бума (сердобольные жители подземного мини-городка 88 сжалились над гулем-малышом и воспитали, как родного, немного поколдовав с его организмом, потому он и не помнил, когда перестал стареть и хотеть потреблять еду, ему хватало ядер-колы и мелких шариков тошки).
Перед его взором мелькали зверюшки, что помогали, радовали, питали человечество долгие древние времена и... Такие разные, такие милые, даже если были хищными, чёрные бусинки глаз их... Никогда не встретятся ему, эта мысль... Настраивала его на элегический лад и, чтобы не терзать сердце напрасным лишним отчаянием слишком долго, он постепенно вытирал слезы и шёл в казино...
Погоняв шары в бильярд и потассовав карты с фишечками, гуль прохаживался среди заброшенных автоматов, иногда умудрявшихся потрескивать подсветкой. И рисовал в своём воображении, как они когда-то дарили азарт, кураж и иногда даже доход сотням бедным и богатым... И почему все народы так и не научились ценить хоть что-то, даже потеряв почти все, что можно?
Философствования, как и день ;) Элайджа заканчивал... В баре с пьющими) пупсами и неотличимыми от стен богомолами))) Давным-давно он, угощаясь вкусной шипучкой, слушал сплетни других разных посетителей этого места про рейдеров, про Детей Атома, про Институт, а как стихли все живые и электронные голоса, кроме пластинки-рекламки...
Он приходил только к ней, "Бетти-8", неизменно стыдливо-изящно утопающей в бликах и тенях стены, что словно была дверью в её мир. Её пышную едва-рыжую челочку оттеняли металлические объемные "ушки"-полусферы по бокам от лица, чёрные штришки также образовывали линию бровок, а на носике - словно пирсинг, одной рукой она придерживала края плаща и её кисть была с не то татуировкой, не то эмблемой производителя. Элайджа давно все это приметил, но... Сам не успел понять, как и отчего, в один миг, стал все это находить самым красивым и приободряющим за всю свою жизнь.
Вот и сейчас он, раз-в-раз поглядывая на картинку с прелестницей-синтом, кокетливо поправил чуть вьющийся гладко уложенный парик темно-бордовых волос, чтобы пряди не закрывали приятной формы скулы и чуть припухлые губы, он в мыслях собирался расхрабриться и, наконец, поцеловать красавицу, позволить ей погладить его по лицу. Она ему представлялась не имеющей нижней части, чудом выползшей после налёта орды "диких" детишек на лабораторию, самоотверженно защищавшей антирад-медикоменты.
Он совсем её не знал, но этот придуманный факт принимал за правду, такие красивые розовые сияющие кругляшки черных бусинок глаз не могли быть злыми! Портрет юной механической женщины был для него воплощением самого волшебного, чуткого, интересного собеседника, без слов он мог рассказать ей все и не быть осужденным или не так понятым, Элайджа "наливал" ей то, что, возможно, нравится им обоим, и рассуждал, что детишкам не хватало воспитания.
"Бетти-8", кажется, и сейчас опять смутилась, окончательно севшее солнце в последний раз окрасило ей белоснежные щёчки, исполосованные тонкой милой черной паутинкой трещин. Гуль нежно провел по ним ладонью, ласково жалея, что они оба не "гладкокожики", но невольно отмечая, что её лицо... ещё восхитительнее для него на касание, чем у человека. Он, как загипнотизированный, ошеломленно-упоенно водил взглядом по её губам, шее и плечам.
"Я не покину тебя больше! И никому не позволю обидеть!" - чуть склонив голову, Элайджа следил, как невидимые слезинки уголков скул Бетти спешили спрятаться от него. Пластинка "Кола-Бара" доносилась все тише, словно откуда-то из далека, он закрыл глаза, больше не в силах сопротивляться желанию обнять её...
Серый снег пришёл тихо, и так же тихо ушёл, вором просыпавшись в прохудевший потолок бара (чинить было некому), выпав мощным осадком и ставя.... окончательное многоточие этой странной истории.
На лице Элайджы чуть блуждала улыбка, он сполз по стене к полу, усыпанному битыми бутылками и всяким черно-серым ссором, откинув чуть, в мечтательной дреме, голову, счастливо, бережно, но крепко прижимал к себе Бетти, в реальности на бумаге сорванную, скомканную и порванную, но это было неважно... Ведь они были вместе, навек даря друг другу объятия, понятные только им...